One rule

⸻ Он умер в утро. В комнате, где стены были серыми, а простыни — холодными. Чонин. Тот, кто держался за жизнь, как за последнюю спичку. Он умирал в одиночестве. Даже если рядом кто-то был. Его тело больше не судорожилось. Пальцы не цеплялись за воздух. Рот больше не раскрывался в беззвучном крике. Он просто угас. Тихо. Без света. Без смысла. Чонвон стоял у окна. Он больше не плакал. Слёзы высохли. Ненависть к Сонхуну сгорела внутри, как и всё остальное. Остался только осадок — вязкий, как кровь под ногтями. «Ты забрал у меня всех», — думал он. — «Друга. Себя. Его. Меня.» Джей молчал. Он просто сидел рядом. И держал его ладонь. Он остался. Даже тогда, когда любовь уже ничем не могла помочь. ⸻ Город трещал. Как кость. Как зуб. Как крыша под весом дождя. Северные ушли. Восточные сгорели. Южные исчезли. Западных давно не было. Те, кто остался — стали не людьми. Они шептали на углах улиц, прятали глаза, бежали в лес. И не возвращались. Хисын бродил по дому. Смотрел на зеркала. И в каждом видел — не себя. Он смеялся. Иногда плакал. Но чаще — просто замирал. Словно боялся пошевелиться. А Ники исчез. ⸻ Сонхун проснулся от запаха. Солуной дождь уже смыл всё — кровь, страх, поцелуи. Но запах остался. Он поднимался от кожи Сону, от его шеи, от его рта, от взгляда, который был… знакомым. Слишком знакомым. — Ты снова здесь, — сказал Сону, лёжа на его груди. — А ты снова жив. — ответил Сонхун. Они лежали на полу, среди сломанных ламп, в клубе, где больше никто не танцевал. Они не трогали друг друга. Они касались — как будто бы извинялись. — Я не смог умереть, — прошептал Сону. — Я бы не дал. — Почему? — Потому что я… это уже видел. Сонхун провёл пальцем по его губам. — Мы делали это. Много раз. Умирали. Возвращались. Предавали. Снова любили. Сону закрыл глаза. — И будем ещё? — Не знаю. Но если и будем — то только вместе. ⸻ Где-то в глубине леса, на руинах школы, Чонвон в последний раз посмотрел на небо. Оно было серым. Он почувствовал лёгкий толчок в груди. Словно сердце — не его — пыталось ещё жить. Он закрыл глаза. И вообразил: Чонин смеётся. Солнце снова светит. А Сону не исчез. — И пусть всё горит, — выдохнул он. А вокруг действительно загорелось. ⸻ Вечером, когда город наконец погрузился в вечный сон, в клубе остались двое. Сонхун — убийца. Сону — свидетель. И что-то между ними — не любовь, не боль, а память.

Они дожили.

Они остались.

Без прощения.

Без спасения.

Только друг с другом.

Потому что иначе — ничего бы не было.