One rule

Северные, восточные, южные и западные — так называли группы вампиров, которые распределились по городу, как хищные тени по его четырём сторонам. Самыми крупными были северные и западные. Восточные и южные разошлись между собой: раньше охотники были объединены в одной восточной группе, но часть из них перешла на юг — туда, где ещё не пахло чужими, где всё было сыро, тихо и опасно своей неизвестностью. Северные. Их старшим считался Чхве Субин. Молодые вампиры северян были самыми жадными до крови и до внимания. Они искали взглядов — и получали их. Девушки не прятали свои тела за тканями, а парни копировали их вызов: кричащие наряды, вызывающие прически, привычка выходить “в свет” не как звери, а как звезды. Секс — без границ. Им нравились все: парни, девушки, транс-персоны. До Субина главой северных был Ким Джонхен — холодный и опасный, как льды за стеной. Его выследили дефектные. После его смерти, по голосованию, на его место встал Субин. Северные предпочитали избегать открытых конфликтов и поддерживали связи со всеми группами города. Восточные. Здесь командовали двое — Пак Сонхун и Ли Хисын. Сонхун — мрачный и нелюдимый, отвечал за охоту и границы. Он редко шел на контакт, особенно с западными, которые специально провоцировали его. Хисын же держал группу в порядке, следил за репутацией, учил младших управлять способностями. Его уважали даже старшие — к нему за советом приходили со всех сторон города. Он стал легендой ещё в молодости — за рассудок в мире, где здравый смысл выгорает быстрее солнечного света. Южные. Тихие, численно слабые, но живучие. Часто страдали от нападок западных: то жертву не поделили, то на чужую территорию полезли. Руководил ими Юн Джонхан, но был он слишком мягкий для роли лидера. Северные и восточные подкармливали южных: делились пищей, разрешали заходить на территорию, брали младших под крыло. Одной из таких воспитанниц была Чиу — Субин взял её как свою. Западные — ярость и анархия в обёртке вечеринок. Они отличались агрессией и жаждой власти. Когда-то воевали со всеми, но с приходом нового главы стали тише — на поверхности. Их часто ловили с жертвами прямо под носом у людей, из-за чего внутри вампирского общества разгорались споры. Возглавлял их Накамото Юта — старейший, безумный и опасный, как огонь в склепе. Его часто называли психопатом. Любил накрывать подпольные стрип-клубы, исчезновение проституток и танцовщиц — его почерк. Джонхен его сдерживал, но после его смерти — руки у Юты развязались. Даже Хисын больше не мог его остановить. _____ — Нет, правда, сколько можно, я всё равно не пойму, — с ледяным спокойствием процедил Ли. — Хён, это же верх идиотизма. Ты всех поубивал — и даже не убрал за собой? Мы же это обсуждали, — его голос оставался сдержанным, но глаза метали сталь. — Хисына, ты же знаешь меня, — сладко протянул Юта, проводя когтями по спине Ли. — Как я могу удержаться, когда вокруг СТОЛЬКО шлюшек? Там и мальчики были, такие сладкие… — Приходи к нам на запад — угощение будет на всех. Ты же знаешь, Хисын~а, мы своих не обижаем, — усмехнулся он. — Ты псих. Вы выставляете себя прямо под носом у дефектных! Чем ты думаешь, Хён?! — не выдержал Сонхун, нервно дергая ногой. — Вам чего, блять, не хватает? Вас уже везде ищут, идиоты… — Еще раз тявкнешь — и я тебя в фарш порежу, — яростно рявкнул парень с длинными черными волосами, почти феминный, но настолько ярко-сексуальный, что даже его злость смотрелась притягательно. — Рен, не лезь, — отмахнулся Юта. — Сонхун~и частично прав, да. Мы были неосторожны. Мои глубооочайшие извинения, — сказал он с издевкой, — но у нас дел полно. Особенно на западе. — Если хотите — пришлю девочек в качестве извинения, — захихикал он, исчезая за дверью в окружении своих. — Сонхун~и, шлюхи ведь нравятся Рики, да? Мы с ним одной крови. Я ему лично подберу самую мощную, — крикнул напоследок Юта, послав воздушный поцелуй Хисыну. — Клоун, — фыркнул Пак. — Как они вообще ебутся? У них что, член есть? Ники же их перепутает с девушкой, когда нажрется. — Потише, дурень, — прошипел Ли. — Они могут убить тебя, даже не вспотев. — А чё там про меня говорили? — ввалился в комнату младший, жуя жвачку. — Юта приходил? Тёлочек привёл? Он ебанутый, но тёлок выбирает мощно. И прическа у него бомба. Северные не дотягивают, он один такой припизднутый, отвечаю! — прорычал Рики. Хисын невольно отошел — его слух слишком чувствителен для таких воплей. — Я с тобой поспорю, мистер Ебун, — включился Чонсон. — У северных такие гении отшиваются, что когда на них смотришь, кажется, будто ты под ЛСД: глаза режет, разум плывёт. — Ууу, зелёные пидорасы! Ебут тёлок с членами! — завалился на пуфик, изображая припадок. — Придурок, вставай! — раздражённо хлопнул его по спине Сонхун и поднял за шкирку, как котёнка. — Ты что, упоролся? — Сонхун хён, а давай тебе волосы покрасим? Вдруг северные тебя признают, и ты наконец кого-нибудь трахнешь, — взвизгнул Ники, умирая от собственного юмора. — Ай, бля, ребята, помогите! — закашлялся, задыхаясь, — жвачку проглотил, тьфу! — Идиот, — Сонхун со всей силы врезал кулаком под рёбра — жвачка вылетела и… попала прямо в лицо Чонвону, который как раз заходил. — Фууу, что за мерзость?! — истерично взвизгнул Ян, вытирая лицо от слюней. — Прости! Это всё Сонхун хён виноват, он меня рассмешнил, рассмешил, — запинаясь, завопил Ники, бросившись в объятия Джеюна, который вошёл следом. — Ладно, неважно, — скривился Чонвон, оттирая лицо. — Я хотел сказать, меня приняли в школу! — радостно выпалил он, ныряя в объятия. Комната наполнилась светом — редким, почти забытым. Казалось, даже стены, впитавшие в себя кровь и боль, на миг оттаяли. Тёмно-зелёные обои, диван, скрипучий пол — всё вдруг стало родным. Смешки, выкрики, радость, как солнечные пятна, заплясали по потолку. Впервые за долгое время они могли отпустить боль. Впервые появилась надежда. Но… Во благо ли?