Слишком громко

Квартира Аякса погрузилась в странную, болезненную тишину, которая с каждым днём становилась всё плотнее и тяжелее, словно воздух в помещении медленно превращался в вязкую, удушающую массу, через которую было трудно дышать и ещё труднее двигаться. Шторы на окнах были задвинуты уже неизвестно сколько времени назад, и тонкие полоски дневного света лишь изредка пробивались сквозь щели, ложась на пол бледными, мёртвыми линиями, не способными по-настоящему осветить комнату. В этой полутьме всё выглядело чужим и заброшенным - разбросанная одежда, неубранная кружка на журнальном столике, смятый плед на диване, на котором он теперь проводил почти всё своё время. Телефон лежал рядом, экраном вверх, чёрный и безжизненный, хотя внутри него уже скопились десятки пропущенных звонков и сообщений, которые он не открывал и даже не собирался открывать. Иногда экран загорался, тихо вибрируя по поверхности стола, и этот звук казался не сигналом связи с внешним миром, а раздражающим напоминанием о том, что этот мир всё ещё существует и чего-то от него требует. Сам Аякс почти не двигался. Он мог часами сидеть в одной и той же позе, сгорбившись, уперев локти в колени и бессмысленно глядя в одну точку перед собой, не видя ничего вокруг. Его волосы были растрёпаны, под глазами снова залегли тёмные круги, кожа стала бледнее, почти болезненной, а губы постоянно оставались слегка приоткрытыми, будто ему не хватало воздуха. Он не чувствовал ни голода, ни жажды, ни нормального течения времени - только тяжёлую, вязкую пустоту внутри, которая заполняла всё пространство его сознания. Иногда он ложился на диван, закрывал глаза, но сон не приходил. Вместо него приходили воспоминания. Её лицо, глаза, голос, улыбка… Момент, когда он всё испортил. И каждый раз грудь сжималась так сильно, что становилось физически больно. Репетиции шли без него как и съёмки. Его имя продолжало существовать в расписаниях, в планах, в разговорах других людей, но сам он будто выпал из собственной жизни, перестал быть её участником и превратился лишь в молчаливого наблюдателя, запертого внутри своей квартиры. Иногда парень замечал, как телефон снова загорается, как на экране появляется новое имя - Аято, Кэйа, Тома - но он не брал его в руки. Он просто смотрел на светящийся прямоугольник, пока экран снова не гас, и вместе с ним гасло ещё одно напоминание о том, кем он должен быть. Ему не хотелось слышать их голоса и отвечать на вопросы. Не хотелось притворяться, что всё нормально. Дни смешивались друг с другом, теряли границы и смысл. Аякс мог проснуться днём и не сразу понять, какое сейчас время суток. Мог подолгу лежать, уставившись в потолок, и не находить в себе сил даже просто встать. Иногда он всё-таки поднимался, доходил до кухни, наливал себе воду, делал несколько глотков и снова возвращался обратно, словно любое действие требовало от него непосильных усилий. Зеркал он избегал. Не было желания видеть своё лицо, потому что знал, что не узнает в нём того человека, которым был раньше. Самым страшным было не чувство боли, а возвращение чувства пустоты. После ухода Люмин, парень снова с головой окунулся в одиночество. Эта среда перестала быть для него привычной. С ней он менялся и чувствовал по настоящему нужным себя, а не какой-то образ. *** Аято стоял у окна, скрестив руки на груди, его прямая спина и неподвижная фигура выдавали напряжение, которое он обычно умело скрывал. Его взгляд был направлен куда-то вниз, на улицу, но было очевидно, что он ничего там не видел. Он думал. Тома сидел на краю дивана, нервно переплетая пальцы. Он уже несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз останавливался, не решаясь нарушить тяжёлую тишину. Кэйа стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к стене, и смотрел в сторону, всем своим видом показывая безразличие, хотя внутри него медленно росло раздражение, смешанное с чем-то ещё, чему он не хотел давать имя. - Он не отвечает уже шестой мать его день, - наконец тихо произнёс Тома, не выдержав. - Ни на звонки, ни на сообщения. Я… я даже не знаю, дома ли он вообще. Аято медленно выдохнул через нос, не меняя позы. Кэйа тихо усмехнулся, отводя взгляд к потолку. - Ну надо же, какая трагедия, - протянул он с лёгкой насмешкой, хотя его голос прозвучал суше, чем обычно. - Великий и незаменимый Чайлд решил поиграть в призрака. Внутри, однако, мелькнула мысль, от которой он поморщился.

«Что-то здесь не так. Он хоть и придурок, но на репетиции даже с температурой приходил.»

Аято повернул голову и посмотрел прямо на него. Его взгляд был спокойным, но в нём читался приказ. - Кэйа. - Что? - лениво отозвался тот, не меняя позы. - Съезди к нему. Повисла пауза. Синеволосый медленно опустил голову и посмотрел на Аято, словно пытаясь убедиться, что не ослышался. - Серьёзно? - в его голосе появилась откровенная насмешка. - Ты отправляешь меня? К нему? Внутри поднялось резкое, неприятное чувство протеста. Почему именно он должен тратить своё время на человека, которого он едва терпел? - Именно, - спокойно ответил Аято. - Почему не ты? Или он, - Кэйа кивнул в сторону Томы. - Вы же так переживаете. Тома вздрогнул от этих слов и виновато опустил взгляд. Аято не отвёл глаз. - Потому что ты единственный, кто сможет посмотреть на ситуацию без эмоций. Эти слова неприятно кольнули. Конечно, ведь ему, в отличие от них, якобы всё равно. Кэйа усмехнулся, но улыбка вышла кривой. - Ты серьёзно думаешь, что мне есть до него дело? Аято ответил не сразу. - Я думаю, - тихо сказал он, - что сейчас не имеет значения, есть тебе дело или нет. Снова повисла тишина. Кэйа отвел взгляд и внутри на секунду мелькнуло странное, тяжёлое ощущение. Он раздражённо цокнул языком.

«Блядь.»

- Ладно, - резко бросил он. - Съезжу. Тома сразу поднял голову. - Правда? - Не делай такое лицо, - сухо ответил Кэйа. - Я делаю это не ради него. Он оттолкнулся от стены, взял со стола ключи и направился к выходу. Спустя около получаса тот уже заходил в подъезд Аякса. Но поднявшись на нужный этаж и подойдя к двери, он на секунду остановился. И сам не понял, почему в груди вдруг появилось тяжёлое, неприятное чувство. Будто парень уже знал, что ему не понравится то, что он увидит. - Ну давай, - тихо пробормотал он самому себе и постучал. Звук вышел глухим. Подождав в ответ он ничего не услышал, ни единого шороха за дверью. Он постучал снова, уже громче. - Придурок, - сухо произнёс он. - Я знаю, что ты дома. Тишина. Челюсть Кэйи напряглась, раздражение вспыхнуло ярче. Он сжал кулак и начал стучать сильнее, резче, так, что звук эхом разнёсся по всему подъезду. - Открой дверь, блядь! Секунды тянулись мучительно долго. И когда он уже был готов выругаться и уйти, изнутри наконец донёсся звук. Тихий, шаркающий и медленный. Кэйа замер. Замок щёлкнул и дверь открылась. И парень по-настоящему пожалел, что пришёл. Перед ним стоял Чайлд, но это был не тот, которого он знал. Не тот, который раздражал его своей самоуверенностью. Не тот, который смотрел прямо, уверенно, с этим своим упрямым огнём в глазах. Перед ним стоял человек, который выглядел так, будто его вытащили из-под обломков. Его рыжие волосы были спутаны, тусклые, давно не мытые, пряди беспорядочно падали на лоб. На нём висела старая растянутая футболка, когда-то, возможно, белая, но теперь покрытая пятнами, складками и следами небрежного существования. Ткань бесформенно висела на плечах, словно даже одежда больше не держалась на нём как раньше. Лицо было бледным. Под глазами залегли тёмные, глубокие круги, кожа там была болезненно тонкой, почти серой. Глаза были красными, воспалёнными, словно он либо не спал неделями. Парень смотрел на синеволосого так, словно не сразу понял, кто перед ним. - …Кэйа?.. - его голос был хриплым, тихим, чужим. В груди что-то неприятно сжалось. - Ну неужели, - резко сказал он, чтобы скрыть это странное ощущение. - Ты вообще собирался открывать? Аякс моргнул медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом. - Что ты здесь делаешь?.. - вопрос прозвучал без какой либо враждебности, ни капли эмоций. - Меня прислал Аято, — коротко ответил Кэйа. - Ты исчез. Не отвечаешь, не приходишь. Мы, знаешь ли, вообще-то группа. На секунду в глазах Аякса мелькнуло что-то похожее на вину и он отвёл взгляд. - Ясно… Повисла пауза. Потом он медленно отступил в сторону. - Заходи. Квартира встретила Кэйю тяжёлым, неподвижным воздухом. Здесь было темно. Шторы были задёрнуты, не пропуская внутрь дневной свет, и единственным источником освещения была тусклая лампа где-то в глубине комнаты. В нос ударил застоявшийся запах. По полу были разбросаны вещи и одежда. На столе стояли пустые кружки. - Ты отвратительно выглядишь, - прямо сказал он. Рыжеволосый никак не отреагировал. Он просто стоял посреди комнаты, словно не знал, что делать дальше. - Ну? - Кэйа повернулся к нему. - Может, объяснишь, что происходит? Аякс смотрел в сторону. - Ничего, - тихо сказал он. Кэйа почувствовал, как внутри поднимается злость. - Ничего? - переспросил он. - Ты пропал на неделю. Игнорируешь всех. Выглядишь как… - он запнулся, не договорив, - …и это «ничего»? Аякс сжал челюсть. - Я сказал, всё нормально. — Не ври мне, - резко бросил Кэйа. В воздухе повисло напряжение. Рыжеволосый поднял на него взгляд. В его глазах мелькнула усталость. - Это не твоё дело. Раздражение вспыхнуло с новой силой и постепенно перестала в ярость. - Не моё дело? - холодно повторил Кэйа. - Ты подставляешь всех нас. Ты вообще понимаешь это? - Мне всё равно, - тихо сказал Аякс. Эти слова прозвучали как пощёчина. - Всё равно? - голос Кэйи стал жёстче. - Конечно. Тебе всегда всё равно, когда дело касается других. Аякс резко посмотрел на него. - Замолчи. - Нет, - отрезал Кэйа. - Либо ты объясняешь, что происходит, либо… - Либо что? - в голосе Аякса впервые появилась эмоция - слабая, но настоящая злость. Они долго смотрели друг на друга. Рыжеволосый вздохнул. - Я потерял человека. Кэйа нахмурился. - Какого человека? Аякс поднял на него глаза и синеволосый замер. В этом взгляде было столько боли, что на мгновение у него перехватило дыхание. - Очень важного, - тихо сказал Аякс. - Того, кто… давал мне силы жить. В комнате стало тихо. Кэйа почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, но тут же подавил это. - И поэтому ты решил просто исчезнуть? - его голос снова стал жёстким. Аякс горько усмехнулся. - А что мне ещё делать?.. - Жить дальше, - резко ответил Кэйа. - Наш состав для тебя ничего не значит? - Я этого не говорил. - сквозь зубы произнёс голубоглазый. - Но именно это ты и показываешь, - холодно сказал Кэйа. - Ты сидишь здесь и жалеешь себя, пока остальные пытаются понять, что с тобой происходит. - Ты не понимаешь, - голос Аякса дрогнул. - Так объясни нормально. Кэйа старался держать голос спокойным, но получалось так себе. - Я потерял её. - прошептал рыжеволосый. - Блядь. Ты ещё и втюрился в кого-то?! - голос перешел в крик. Аякс опустил голову вниз. Слова синеволосого задели его. Похоже, он был прав. Кулаки Кэйи сжались, а руки слегка задрожали от напряжения. Он резко развернулся и направился к выходу. - Аято скажу, что ты живой. - отрезал парень и захлопнул за собой дверь. Дверь за его спиной закрылась с глухим щелчком, и этот звук почему-то прозвучал слишком громко в пустом подъезде, словно поставил жирную точку в разговоре, который на самом деле ничем не закончился. Кэйа остановился прямо перед дверью, не делая ни шага дальше. Его рука всё ещё лежала на холодной металлической ручке, пальцы были напряжены, будто он сам не до конца осознавал, что уже вышел. В подъезде было тихо. Настолько тихо, что он слышал собственное дыхание и глухой стук сердца в груди. Где-то сверху скрипнула дверь, на мгновение послышались чьи-то шаги, потом снова всё стихло. В голове, против его воли, снова и снова звучал голос Аякса. Тихий и сломленный.

«Я потерял человека, который давал мне силы жить».

Кэйа резко выдохнул через нос и раздражённо провёл рукой по волосам, зачесывая чёлку назад. Его пальцы на секунду задержались на затылке, сжимая волосы сильнее, чем нужно. - Сука… - тихо выдохнул он в пустоту. Это было глупо и нелепо. Почему его это вообще задело? Он ведь никогда не любил Аякса. Не доверял ему до конца. Его раздражала эта вечная уверенность,улыбка, этот взгляд человека, который всегда знает, чего хочет и как этого добиться. Его раздражало, как легко Аякс сходился с людьми, как быстро стал центром внимания. Теперь этот человек стоял перед ним разбитый. Это выбивало почву из-под ног.

«Он выглядит… жалко». - мысль появилась резко и неприятно.

Кэйа стиснул зубы. Он резко убрал руку от двери, словно она обожгла его, и направился к лестнице. Его шаги глухо отдавались эхом между бетонных стен. Парень спускался быстро, почти не глядя под ноги, перепрыгивая через ступеньки, будто пытался убежать не только из этого подъезда, но и от собственных мыслей. Перед глазами снова всплывало лицо Аякса. Такое бледное и пустое. Эти глаза, в которых не осталось ни огня, ни упрямства, ни жизни.

«Да что со мной не так…»

Он раздражённо выдохнул и толкнул тяжёлую дверь подъезда, выходя на улицу. Прохладный ветер сразу ударил в лицо, пробираясь под одежду, охлаждая кожу, но мысли всё равно продолжали кипеть внутри. Аято и Тома замолчали, как только услышали звук открывающейся двери и сразу посмотрели на Кэйю. Тома сидел на краю дивана, подавшись вперёд, его пальцы нервно перебирали край рукава. Лицо было напряжённым, брови сведены к переносице, а взгляд - настороженным и тревожным. Аято же сидел ровно, как всегда. Спина прямая, а плечи расслаблены. Руки скрещены на груди, но его глаза были внимательными. - Ну?.. - первым не выдержал Тома. Его голос прозвучал тише, чем обычно, будто он заранее боялся ответа. Кэйа ответил не сразу. - Он дома, - наконец сказал он. - Что он сказал? - спокойно спросил Аято. Кэйа замер на секунду и в этот момент перед глазами снова появилось лицо Аякса. отвёл взгляд в сторону, стиснув челюсть. - Он сказал… - начал он и на секунду замолчал, подбирая слова. - Он сказал, что потерял кого-то важного. Тома нахмурился сильнее. - Потерял?..Кого? Кэйа пожал плечами. - Похоже влюбился в кого-то, а его кинули. Тишина. Аято медленно опустил взгляд. - Вот как… - тихо произнёс он, - Нужно будет узнать, в кого же. Тома провёл рукой по лицу. - Блядь… - выдохнул он. - Как же вовремя. Никто не знал, что сказать дальше. Кэйа молча сел рядом с блондином, откинувшись на спинку. Он смотрел в одну точку перед собой, но ничего не видел. Внутри было странно и непривычно. Парень вдруг поймал себя на мысли, что впервые не знает, что чувствует. Это не злость, не раздражение. Что-то тяжелое и неясное.