Питомец с секретом

Бангкок в марте пахнет асфальтом после дождя, выхлопными газами и сладким дымом от уличных грилей. Понд Наравит шёл по узкой улочке в районе старого рынка, где туристы ещё не успели всё сфотографировать, а местные всё ещё торговали живыми крабами и свежим манго прямо из корзин на велосипеде. Он был в чёрной кепке, надвинутой низко, и в маске – просто привычка прятать лицо осталась. Фанаты всё ещё писали в директ: «Понд, когда новый проект?», «Понд, скучаем». Он отвечал сердечками, а потом выключал телефон и возвращался в квартиру, где тишина становилась невыносимой. Съёмки последнего проекта закончились пару месяцев назад. После финального хлопка всегда приходила эта пустота. «Надо завести кого-то», – подумал он в тот вечер, когда в третий раз за неделю заказал один и тот же пад тай и съел его в одиночестве, сидя на балконе и смотря на ночной город. Не собаку – слишком много ответственности. Не рыбок – они не обнимают. Котёнка. Маленького, пушистого, который будет мурлыкать, спать на коленях и напоминать, что в доме кто-то есть. Зоомагазинчик прятался в переулке. Вывеска облупилась, но внутри пахло сухим кормом и тёплой шерстью. За прилавком сидела тётушка с усталой улыбкой. Снежно-белый, словно клочок облака, упавший на землю. Ни одного тёмного волоска – только чистая, мягкая белизна и огромные карие глаза с золотистыми искрами внутри, будто в них отразился закат. Маленький, но уже с характером – сидел прямо, не мяукал, не суетился. Просто смотрел. Понд замер. Такой белый котёнок выглядел почти нереально – слишком чистым, слишком хрупким для этого шумного города. А глаза… они были слишком живыми для животного. – Этот, – подтвердила тётя. – Привезли недавно. Не мяукает почти. Только смотрит. Будто ждёт кого-то. Понд протянул руку сквозь прутья. Котёнок медленно наклонил голову, коснулся холодным влажным носом пальцев. Потом лизнул – один короткий, осторожный раз, будто здоровался. Понд заплатил, взял переноску, пакет с кормом и плюшевую мышку. Когда выходил, котёнок внутри тихо мяукнул – впервые за всё время. Имя вырвалось само – короткое, ласковое. Котёнок вышел медленно, обнюхал ковёр, потёрся о ногу Понда – белая шерсть мягко светилась в свете лампы. Понд присел на корточки, погладил по спинке. Котёнок зажмурился и замурлыкал – низко, глубоко, так что вибрация прошла по всей ладони. – Ты странный, Пу, знаешь? – сказал Понд, улыбаясь. – Обычно котята носятся, как сумасшедшие. А ты… сидишь и смотришь, будто всё уже видел. Он встал, пошёл на кухню за миской. Когда вернулся, котёнка на месте не было. Там, в тени, светили два огромных карих глаза. Котёнок смотрел прямо на него. Не испуганно. Спокойно. Почти… с интересом. Котёнок вышел сам. Подошёл, ткнулся лбом в ладонь Понда. Потом развернулся и пошёл на кухню – будто знал, где миска. Он насыпал корм. Пу поел немного, потом свернулся клубком на коврике у окна – белый комочек на фоне тёмного стекла. Понд сел рядом, посмотрел на спящего котёнка. За окном Бангкок зажигал огни. Понд выключил верхний свет, оставил только ночник. Лёг на диван, не раздеваясь. В темноте котёнок открыл глаза. Карие, с золотыми искрами. Посмотрел на Понда долгим, почти человеческим взглядом.

***

Тем временем в другой части города, Данк Натачай стоял у выхода со съёмочной площадки. День выдался долгим: несколько сцен с Джуном Арченом, и каждый раз, когда их взгляды встречались, у Данка внутри что-то переворачивалось. Джун был тем самым актёром: высокий, с тёплой улыбкой, которая появлялась редко, но, когда появлялась, освещала всё вокруг. Данк влюбился в него ещё на читке сценария, хотя никогда не говорил об этом вслух. Сегодня Джун ушёл раньше обычного – сказал, что плохо себя чувствует. Данк хотел предложить подвезти его, но не успел: Джун просто улыбнулся своей фирменной улыбкой и исчез в такси. Данк вздохнул, поправил рюкзак и пошёл к парковке. Уже стемнело. У мусорных баков рядом с кофейней он заметил движение. Золотистый щенок – совсем маленький, дрожащий, с шерстью, слипшейся от дождя. Глаза огромные, тёплые, почти человеческие. Он смотрел на Данка так, будто узнал. Щенок лизнул его пальцы – один раз, осторожно. Данк почувствовал, как сердце сжалось. Эти глаза… они были такими знакомыми. Как у Джуна, когда он смотрел на него между дублями – тепло, чуть виновато, будто просил разрешения быть ближе. Дома Данк поставил щенка на пол кухни, налил воды в миску, насыпал немного корма. Щенок поднял голову. Посмотрел на Данка долго, очень долго. Потом подошёл, ткнулся лбом в ладонь и тихо заскулил. Данк не знал, что через несколько часов, когда солнце взойдёт, этот щенок превратится в того самого Джуна – актёра, в которого он уже давно влюблён. И что проклятие, которое связало их, только начинается. А пока он просто сидел на полу, гладил золотистую шерсть и думал, что впервые за долгое время в его квартире стало теплее.