Мы

      

***

      – Я не понимаю уже ничего, – тихо просочились слова, буквально разрезающие мертвецкую тишину комнаты. Дрожащие руки не давали надежду на сохраняющуюся стабильность и оптимизм ситуации. Мысли заполоняющие тревожную голову девушки, бесперебойно наносили удар за ударом на и так не подчиняющееся сердце гриффиндорки. Тёмные пятна, плывущие перед глазами, непрерывно смешивающиеся со слезами, позволяли новой волне паники, с ещё большим размахом накрывать волной, не давая и шанса на успокоение. Или упокоение.       – Всё не так и плохо... Да? Пытаешься успокоиться? Ну-ну. Хватит, всё будет хорошо. Я не слабая, я сильная, у меня всё получится. Ой, да что ты? Ну да, это же не ты разнесла свою комнату в эмоциональном порыве, словно фурия.       – Заткнись... Как грубо затыкать саму себя. Ты же знала, что так и будет. Ты продумала абсолютно каждый шаг, слово, любую возможную случайность, которая может произойти. Даже свои эмоции, ты продумала заведомо и их, а теперь ты... что?       – А теперь я расстроилась из-за случившегося, морально не подготовившись... Нет, ты знала, что так и будет, знала, какую боль это тебе причинит и заведомо сделала так, как сделала. Сказать почему?       – Заткнись. Ты хотела эту боль. Ты её желала.       Война давно закончилась, но это с какой стороны посмотреть. Боль, отчаяние и страх, который сопровождал юные сердца и светлые умы детей, будто заворожили и утянули в пучину адовой смеси, из убийств, кошмаров и блевотной правды... Не было победителей, так же как и не было проигравших. Остались выжившие.       Но никто не объяснил, как жить дальше. Что они могут сделать, чтобы прийти в себя и как смириться с потерями. Как начать жить? Жить! Не выживать!       Помогите.       Внутренний голос буквально кричал и молил о помощи, у кого угодно, лишь бы этот ад прекратился, но даже так, если глаза это зеркало души, то что же случалось с душами тех, кто был на самой войне?       "Золотая Троица", которая теперь лишь возглавляли списки тех, кто смог выжить, но какой ценой? Ценой тех, кто умер? Ценой тех, кто верил в лучшее? Почему они смогли? За что? Имели ли они право на это? Если да, то почему? А если нет, то за что? Никто не говорил в слух, но вопросы витали в облаках, как клубки дыма. Вроде, есть, а вроде и нет.       Дети войны... Дети ли?

***