Тёмная страсть

В просторной гостиной своей уютной квартиры, где воздух был пропитан ароматом старых пергаментов и свежезаваренного чая, Гермиона Грейнджер провела все выходные, уткнувшись в стопки древних фолиантов, которые служили ей надежным убежищем от вихря мыслей о Драко. Его серебристые глаза, насмешливая улыбка и то странное, почти электрическое напряжение между ними — все это не отпускало. "Что же их ждёт дальше? Это конец или лишь пауза?" — эти вопросы кружили в ее голове, как осенние листья в порыве ветра. Их последнее прощание было таким…неоднозначным. Она не выходила на улицу, только книги, бокал за бокалом красного вина и гнетущая пустота в душе. Да, у Драко были тайны — целые бездны тайн. Она знала о нём так мало: глава Отдела международных артефактов, наследник колоссального состояния Малфоев. Зачем ему вообще работать? В Малфой-Мэноре, этом величественном замке из белого мрамора и изогнутых башен, до сих пор обитали его родители. Люциус Малфой всегда выводил её из себя — напыщенный индюк с ледяным взглядом и вечной ухмылкой превосходства. А вот Нарцисса… С ней Гермиона часто пересекалась в коридорах Министерства. Элегантная, как фарфоровая статуэтка, с платиновыми локонами и голосом, мягким, как шелк, Нарцисса всегда находила время для беседы — о моде, о политике, о тонкостях магловской литературы. "Вы такая умная, мисс Грейнджер, с вами приятно беседовать," — говорила она однажды, и в её глазах мелькнуло что-то теплое, почти материнское. Гермиона глубоко, и отшвырнула книгу в сторону. Она шлёпнулась о ковер с глухим стуком. В этот момент в окно влетела сова — рыжая, с ярко-зелеными глазами, несущая пергамент от Джинни Уизли. "Дорогая Гермиона! Уехала в командировку в Шотландию — теперь я капитан сборной 'Пуддлемир Сквашерс', представляешь? Мы рвем всех на международных матчах! На следующих выходных идём в клуб - потанцуем, выпьем много алкоголя. Не сиди дома, как сова на жердочке! Целую, твоя Джинни." Гермиона улыбнулась сквозь грусть. Джини преуспевала в квиддиче, став звездой команды, а по слухам от неё, Драко тоже частенько мелькал на тренировочных полях, он тренировал меткость, но отказывался от приглашений в "Холлихед Харпии". Вспомнив их расставание, Гермиона нахмурилась. Она уходила из его дома в субботу утром, а он уже собирался куда-то — в выходной! Она слышала, что у него с отцом какой-то тайный бизнес, окутанный слухами и заклятиями невидимости. Никто не знал деталей: то ли контрабанда редких артефактов, то ли инвестиции в магловские технологии. Именно поэтому, наверное, он так спешил. Поздний вечер воскресенья окутал квартиру бархатной тьмой. Гермиона собралась ко сну, но сон не шёл — веки трепетали, а мысли кружили вихрем. Она скрестила ноги, потягивая вино из второй открытой бутылки. Голова приятно кружилась. Тихая джазовая мелодия — магловская, с саксофоном и томным ритмом заполнила комнату. Уже изрядно навеселе, Гермиона встала, с бокалом в руке, и начала танцевать. На ней было шёлковое пижамное платье цвета ночного неба, облегающее фигуру. Она кружилась, вино плескалось, мир расплывался в золотистом тумане. Забыла обо всем на свете: о работе, о сомнениях, о нём. Алкоголь притупил острые края мыслей, и она полностью отдалась моменту, изгибаясь в ритме музыки. Внезапно она почувствовала взгляд — прожигающий, как лазер, на своей спине. Гермиона лихорадочно выхватила палочку и направила в тёмный коридор. Палочка выскользнула из пальцев и покатилась по паркету… — Малфой?! Что ты… Как ты здесь оказался? — прошептала она, сердце колотилось, как барабан. Драко стоял в проёме, одетый во все чёрное. Облегающая рубашка подчёркивала рельеф мускулов, брюки сидели идеально, а в руках у него было пара пакетов из премиум-магазинов. Его губы изогнулись в наглой, дьявольской ухмылке, платиновые волосы слегка растрёпаны, глаза блестели в полумраке. — Прекрасно двигаешься, — Драко улыбнулся, продолжая отвечать на вопросы, — твои защитные чары сплошное разочарование. Любой второкурсник взломает их за минуту. Да, я знаю, где ты живёшь. Да, я аппарировал тихо — семейная черта Малфоев, мы не любим шуметь. — Он улыбнулся шире. — Надеюсь, ответил на все вопросы? Гермиона стояла, разинув рот, щёки пылали. Она приблизилась, не в силах сопротивляться магнетизму его присутствия. Она уткнулась в его грудь, вдохнув знакомый запах. Он нежно поцеловал её в макушку. — Мило у тебя тут, — пробормотал он, входя с пакетами. — Так по-гриффиндорски: книги везде, уютный хаос в твоём стиле. Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. Драко ухмыльнулся, расставляя покупки на столе: бутылка выдержанного мерло, ароматные закуски — трюфельный сыр, оливки в розмарине, экзотические фрукты из тропических оранжерей. И еще один загадочный чёрный пакетик из бархата. — А это лично тебе, — сказал он, протягивая его. Она развернула: внутри изящная коробка из дерева. В ней лежал роскошный комплект белья: чёрное кружево, шёлк, тончайшая вышивка. И… кожаный ошейник с серебряной пряжкой, инкрустированной рунами. Гермиона вспыхнула румянцем, как закат. — Ошейник?! — Не переживай, — усмехнулся он, глаза искрились. — Примеришь? — Драко, это… не для меня. Спасибо, конечно. — А я думаю, тебе пойдет. — Возможно… но без ошейника. Его улыбка стала хитрой, как у лиса. — Хорошо. — Он налил вино в хрустальные бокалы. — Тебе, конечно, многовато, но один бокал не повредит. Она приняла бокал. Драко стянул изумрудный галстук, швырнул его на стул. — Сегодня попробуем другое. Он осушил бокал одним глотком. — Я скучал… — прошептал он, прижимаясь к ней, грубо впился в её губы, как изголодавшийся зверь. Схватил за шею, и Гермиона опешила от напора, но ответила, пытаясь угнаться за его ритмом. Он прикусил её губу, оттягивая её, она пискнула. Драко резко отстранился, глаза потемнели. — Одень белье. Не забудь ошейник. — Но… — Никаких "но", Гермиона. — Его взгляд стал стальным, в голосе сквозила власть. — Будь послушной. — Малфой… это всё… Ладно. — Вот и умница. Жду в спальне. Он удалился бесшумно, как тень. Гермиона вдохнула, эмоции бурлили: страх, возбуждение, любопытство. Драко был не таким, как раньше, он стал опаснее. Она стянула пижаму, надела подаренный комплект, кружево ласкало кожу, шёлковые ленты обвивали бедра, как любовные узы. Ошейник… Холодный металл защёлкнулся на шее, руны слабо засветились. В спальне Драко сидел на краю кровати без рубашки, в одних брюках. В руках лежал ремень, кожа поскрипывала. Он осмотрел её с удовольствием, медленно ударил ремнем по ладони. Звук эхом отозвался в её теле, она вздрогнула. — Ты шикарна, Гермиона, — промурлыкал он, взгляд стальной, сводящий с ума. — На колени… Она опешила. — Что?! — На колени, Гермиона. — Голос строже, как удар хлыста. Это напугало её до дрожи. — Малфой, это уже лишнее! Он потерял терпение, резко приподнялся с кровати. — Мы играем по правилам, помнишь? Она кивнула, сердце стучало. — Тебя ждёт наказание, — шепнул он на ухо, дёрнув её за ошейник. Драко присел на край кровати, притягивая девушку к себе. Уложил её животом вниз к себе на колени. Она пискнула от неожиданности. — Наказание… — мягко погладил по ягодицам, а затем резкий удар ремнём. Боль вспыхнула искрами, смешавшись с жаром. Она прикрикнула. — Тише, забыла? — усмехнулся он. Второй удар был сильнее, кожа горела. — Ай, Драко… хватит! — Она попыталась встать, но он прижал Гермиону крепче. — Тихо, Гермиона. Это последний! Третий удар больнее всех. Слёзы хлынули из глаз. Дыхание Драко было сумасшедшим, тяжелым. Металл ремня коснулся кожи, оставив след. Больно… невыносимо. Потом были нежные поглаживания, как бальзам. — Тшш… Стало приятно, тепло. Она затихла. — Хорошая девочка. — Драко мягко посадил девушку на ноги лицом к себе, он мягко гладил её волосы. — Будет болеть… Поняла, за что наказал? — Он посмотрел ей в глаза. Молчание. — Отвечай! — Да… За то, что не села на колени. — Надеюсь, не повторится? — Нет… Он поцеловал её в губы, оставляя на них печать своего удовольствия. Гермиона, отдаваясь моменту, откинулась назад, устилая спину прохладными простынями. Драко, с мастерской мягкостью, взял контроль. Его пальцы, словно осторожные исследователи, коснулись края её трусиков, и с плавным, гипнотизирующим движением, освободили её. Поцелуй, скользнувший к её шее, был полон обещаний. Нежной тканью, теперь ставшей символом игры, он завязал ей глаза, окутывая её мир в предвкушения. Его присутствие растворилось в воздухе. Гермиона покорилась тишине, пока не ощутила, как кровать под ней ожила. Его шёпот, прямо у её уха, как лёгкое дуновение ветра. — Чувствуй. Не сопротивляйся. Драко медленно, словно художник, водным движением приложил что-то холодное к её груди. Гермиона вздрогнула, выдохнув от неожиданности. Это был кубик льда, который скользил по её коже, оставляя за собой приятный холодок. Драко водил им по изгибам её тела – по нежной коже шеи, по ключицам, спускаясь ниже, к соскам, заставляя её вздрагивать и тихонько стонать. Он делал это медленно, намеренно, наслаждаясь каждым её вздохом, каждым легким движением её тела, которое поддавалось его прикосновениям. Лёд оставлял на её коже крошечные блестящие капельки, которые тут же таяли, оставляя после себя ощущение свежести и легкого покалывания. Гермиона извивалась, пытаясь удержать этот ускользающий холод, но в то же время её тело тянулось к жару его рук, к его присутствию. Она чувствовала жар его тела, который исходил от него, несмотря на холод льда, и пыталась дотянуться до него, чтобы ощутить его в полной мере, но он ловко ускользал, словно играя с ней. Он наслаждался её беспомощностью, её желанием, его собственное дыхание становилось все более тяжелым и томным. Тишина в комнате нарушалась лишь её тихими стонами и их общим прерывистым дыханием. Кровать прогибалась под его весом, когда он склонялся над ней, его губы касались её кожи, оставляя влажные следы, которые тут же ощущали холод льда. Затем он изменил свою технику. Гермиона почувствовала что-то горячее, и она ахнула от неожиданности. Это был воск, горячие, тягучие капли стекали по её коже, оставляя после себя не только жар, но и легкое, приятное покалывание. Капли воска медленно ползли по её бедрам, к груди, к шее, окутывая её тело теплым, маслянистым покровом. Ей было необычно, но она не сопротивлялась, ощущая, как воск смягчает её кожу, как он соприкасается с самыми чувствительными точками. Она лежала покорно, зная, что если бы он хотел причинить ей вред, он бы это сделал давно. Его прикосновения были нежны, но в то же время властны, они будоражили все её существо. Гермиона застонала, изгибаясь на кровати, чувствуя, как воск медленно застывает на её коже, образуя тонкие, блестящие узоры. Драко ласкал её, гладил, а затем прошептал какое-то заклинание. Воск исчез с её тела, оставив после себя лишь нежную, бархатистую кожу, окутанную теплом. Драко плавно снял трусики с глаз Гермионы, дёрнул за ошейник, притягивая ближе к себе. Она обхватила его шею. — Хорошая девочка… моя… — прошептал он. — А ты мой… — Да, я твой…. Его губы опустились на изгиб её шеи, пробуждая трепет. Драко вошёл в неё плавно, как рассвет наполняет небо, мягко раздвигая её ноги шире. Не было грубости, лишь нежное, завораживающее сплетение, ритм, который вторил биению их сердец. Гермиона издавала стоны, в которых забывались все правила, все условности. Они сливались в танце любви, открывая друг другу новые, неизведанные грани чувств. Движения становились быстрее, дыхание – глубже, и вот, единой волной, их тела достигли пика блаженства. Его стон, эхом отразившийся в её теле, стал завершающим аккордом этого страстного симфонизма. Он кончил на её живот, и легким, магическим жестом, убрал следы их близости, словно стирая мгновение из реальности. Драко откинулся на подушку, тяжело дыша, и его взгляд, утонувший в её глазах, был полон глубокого удовлетворения. Она, словно в немом обещании, перебирала его платиновые пряди, вплетая в них свои чувства. На его губах появилась мягкая улыбка. — Это было… прекрасно, Гермиона. Но порой, моя девочка, послушание дарует большее. Смелый вопрос, полный неведомого для неё самой желания, сорвался с её губ. — Но зачем правила, Драко? Я не понимаю… Он приподнялся, его взгляд, обычно пронизывающий, на этот раз стал стальным, холодным. — Я такой, какой есть. Мой мир построен иначе. Ты можешь отказаться от меня, Гермиона. Ты всегда можешь уйти…Я пойму… — И так будет всегда? — Пока это всё, что я могу тебе предложить. Свидания? Конечно, я могу устраивать их. — В его глазах мелькнула тень усмешки, но она не достигла губ. — Я… я подумаю, — прошептала она, позволяя словам раствориться в воздухе. Он склонился, даря лёгкий, мимолетный поцелуй, такой же неуловимый, как и его чувства. — Мне пора. Тебе стоит лечь спать. Завтра будет долгий день, полный работы. — Может, ты останешься? — Она приподнялась на локтях, в её голосе звучало отчаяние, мольба. Драко молча приподнялся с кровати, даже не взглянув на неё. Он натянул на себя рубашку, застегнул манжеты рубашки, поправил запонки. Идеальный, безукоризненный, застывший образ. — Не сегодня, Гермиона. Прости. — И, как тень, как лёгкое дуновение ветра, он исчез, оставив после себя лишь звенящую тишину. Гермиона заплакала. Слёзы, жгучие, как раскалённая сталь, текли по её щекам. Ягодицы еще гудели от его прикосновений, но душа её разрывалась от невыносимой боли. Любовь накрыла её внезапно, подобно бушующему океану, поглотив без остатка, без единого шанса на осмысление. Каждая клеточка её юного существа трепетала в этом сладостном плену, и она искренне верила, что это – истинная, всепоглощающая страсть. Но прежние чувства, те, что она испытывала к Рону в беззаботные дни юности, были лишь лёгким, эфемерным дуновением первой влюблённости. Теперь же, в душащей близости Драко, расцветали странные, ещё не изведанные эмоции, подобно редким, но сильным цветам, чьи бутоны лишь начинали раскрываться, окутывая её неведомой, манящей тайной. И ей хотелось простого, человеческого счастья: долгих свиданий под звёздами, нежных объятий, тихого будущего, где они будут только вдвоем. Но он – это то ли реальность, то ли мимолетная тень, исчезающая прежде, чем успеешь её коснуться. Гермиона подошла к зеркалу в ванной, умылась ледяной водой, пытаясь смыть следы его страсти, но увидела лишь опухшие глаза, красные отметины, напоминающие о незримом ошейнике. — Надо прекратить, — прошептал она, смотря на своё отражение. — Пока не поздно, дальше будет больнее…Я сама виновата, залезая в этот омут с головой…. Она легла, погружаясь в ту густую, непроглядную темноту, что царила над ней – бесконечную, словно её собственное отчаяние. Слёзы, тяжелые, как невысказанные слова, медленно стекали по её щекам, оставляя на коже солоноватый след. Сон, этот желанный забытьё, куда-то исчез, оставив вместо себя лишь рой мыслей, кружащихся в голове, как мотыльки вокруг гаснущей свечи – без надежды на свет.