Сквозь тень трибун

Понедельник в школе начался с удушающей атмосферы. Сонхва не спал всю ночь — перед глазами стоял изможденный Хонджун, поедающий дешевый батончик на обочине. В столовой во время большого перерыва было особенно шумно. Хонджун и Юнхо сидели на своем обычном месте. Юнхо что-то увлеченно показывал в телефоне, а Хонджун, чуть наклонив голову, внимательно слушал, и на его лице блуждала та самая редкая, слабая улыбка. Юнхо вдруг потянулся и по-дружески приобнял Хонджуна за плечи, притягивая ближе, чтобы лучше было видно экран. Хонджун не отстранился. Напротив, он почти неосознанно прислонился к плечу Юнхо, расслабляясь. Для Сонхва, наблюдавшего за этим от входа, эта сцена стала детонатором. Он не понимал, почему его так трясет. Это была не просто ярость, это была физическая боль где-то в грудной клетке. — О, гляньте, — хохотнул Чонхо, толкая Сонхва локтем. — Наша мышка нашла себе папочку. Смотрите, как ластится. Может, пойдем напомним им, чей это район? Сонхва не ответил. Он быстрым, тяжелым шагом направился прямо к их столу. Гул в столовой начал затихать — все почуяли запах назревающей драки. — Юнхо, — голос Сонхва прозвучал низко и угрожающе, когда он остановился у их стола. — Убери от него свои руки. Хонджун мгновенно втянул голову в плечи, его тело задеревенело, а улыбка исчезла, сменившись привычным ужасом. Юнхо же, наоборот, даже не шелохнулся. Он медленно поднял взгляд на Сонхва, не убирая руки с плеча Хонджуна. — И тебе привет, Сонхва. Какие-то проблемы? — спокойно спросил Юнхо. — Я не ясно выразился? — Сонхва ударил ладонью по столу, отчего стаканы звякнули. — Ты здесь новенький, так что слушай внимательно: не лезь не в свое дело. Хонджун — это... — он запнулся, не зная, как закончить фразу. — Это кто? Твоя игрушка? — Юнхо встал, загораживая собой Хонджуна, который уже начал мелко дрожать. — Он живой человек, Сонхва. И ему не нравится, когда ты рядом. Ты не видишь? Он боится тебя до тошноты. — Закрой рот! — Сонхва сорвался на крик, привлекая внимание всей столовой. — Ты ничего о нем не знаешь! — Я знаю достаточно, — Юнхо сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Я знаю, как он работает до обморока, пока ты развлекаешься на деньги родителей. Я знаю, как он любит своего брата. А что знаешь ты? Кроме того, под каким углом его лучше ударить? В столовой повисла мертвая тишина. Сонхва замахнулся, его кулак был готов встретиться с челюстью Юнхо, но в этот момент он перехватил взгляд Хонджуна. В этих глазах не было ненависти. Там был запредельный, выжигающий страх и... разочарование. Хонджун смотрел на Сонхва так, будто тот был неизлечимой болезнью. — Хонджун, пошли, — тихо сказал Юнхо, не сводя глаз с Сонхва. Хонджун быстро вскочил, схватил свой рюкзак и, не оглядываясь, пошел к выходу. Юнхо последовал за ним, напоследок задев Сонхва плечом. — Эй, Сонхва, ты чего его не вмазал? — подбежал Минги, недоуменно глядя на лидера. — Он же тебя при всех опустил! Сонхва стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Его трясло. Он чувствовал себя так, будто его только что вывернули наизнанку перед всей школой. Но хуже всего было осознание: Юнхо прав. Он не знал о Хонджуне ничего, кроме того, как причинять ему боль. — Оставьте меня в покое, — прорычал Сонхва, резко развернулся и вылетел из столовой в противоположную сторону. Ему нужно было остаться одному, пока он не разнес эту школу в щепки. Вечером того же дня Сонхва снова оказался у того самого детского сада. Он сидел в машине, спрятавшись в тени деревьев. Он увидел, как Юнхо и Хонджун забирают Минджуна. Малыш снова смеялся, Юнхо подбрасывал его в воздух, а Хонджун стоял рядом и выглядел... счастливым. По-настоящему счастливым. С тем, другим. Сонхва сжал руль так, что кожа на нем затрещала. Он понял, что опоздал. Он сам построил стену из боли и унижений между собой и Хонджуном, и теперь Юнхо просто стоял по ту сторону этой стены, там, где было тепло и светло. А Сонхва остался в темноте, ко торую сам же и создал.