Сквозь тень трибун

Ему хотелось подойти и перевернуть этот чертов стол, лишь бы стереть эту улыбку с лица Хонджуна. — Эй, Сонхва, ты чего завис? — Минги толкнул его в плечо, кивая на их привычный столик в центре. — Пойдем, сегодня у этой мышки будет «особый» десерт. Я прихватил лишний пакет молока, будет весело. Сонхва медленно перевел взгляд на друга. Обычно он первый поддерживал такие шутки, но сейчас звук голоса Минги вызывал лишь раздражение. — Оставь его, — холодно бросил Сонхва, проходя мимо. — Что? — Минги и Чонхо переглянулись. — Ты серьезно? — Я сказал — оставь. Мне надоело смотреть на его кислую физиономию. Пошли есть. Сонхва сел спиной к Хонджуну, но его слух был обострен до предела. Каждый раз, когда до него долетал приглушенный смех Юнхо или тихий голос Хонджуна, он непроизвольно сжимал вилку так сильно, что она едва не гнулась. Он ненавидел этого новенького. Ненавидел за то, что тот за один час сделал то, чего Сонхва не мог — или не хотел — сделать за годы. Юнхо дал Хонджуну право чувствовать себя в безопасности. После уроков Хонджун, как обычно, поспешил к выходу, надеясь незаметно проскользнуть мимо компании Сонхва. Но Юнхо, словно его персональный телохранитель, уже ждал его у ворот. — Хонджун-и! Подожди! Давай я тебя провожу? — Юнхо подбежал к нему, сияя своей фирменной улыбкой. — Тебе не обязательно... — пробормотал Хонджун, озираясь по сторонам в поисках Сонхва. — Тебе могут влететь из-за меня. — Кто? Те пафосные ребята? — Юнхо хохотнул. — Пусть попробуют. Идем, я хочу познакомиться с твоим братом, про которого ты рассказывал. Сонхва, стоявший на балконе второго этажа, видел, как они выходят за ворота. Он сорвался с места, бросив друзей, и пошел следом, сам не понимая, зачем это делает. У ворот детского сада картина была идиллической. Маленький Минджун в своей желтой куртке сидел в песочнице, но завидев Хонджуна, тут же вскочил. — Хён! — Малыш бросился к брату — Хён-а, кто это? — подбежал мальчик и тут же замер, увидев рядом высокого незнакомца. — Привет, Минджун! — Юнхо мгновенно присел на корточки, становясь одного роста с ребенком. — Я Юнхо, друг твоего брата. Смотри, что у меня есть. Юнхо достал из кармана маленькую машинку — он специально купил её по дороге. Глаза Минджуна расширились от восторга. — Это мне? Правда? — Ага. Но только если пообещаешь, что будешь слушаться Хёна. Спустя пять минут Минджун уже висел на руке Юнхо, рассказывая ему, как он сегодня съел всю кашу. Хонджун стоял рядом и... он выглядел расслабленным. Впервые Сонхва видел его плечи опущенными, а не напряженными в ожидании удара. Сонхва стоял за углом здания, сжимая в кармане пачку дорогих сигарет. Он видел, как Юнхо подхватил Минджуна и посадил себе на плечи, а Хонджун шел рядом и что-то весело объяснял. Они выглядели как настоящая семья. Счастливая, нормальная семья. В этот момент Сонхва ощутил не просто гнев. Это была жгучая, первобытная ревность. Он привык, что Хонджун принадлежит ему — как жертва, как тень, как объект ненависти. Но теперь кто-то другой занял место в жизни этой «мышки». Кто-то, кто не бил его, а дарил машинки его брату. «Это должен был быть не ты», — пронеслось в голове у Сонхва, когда он ударил кулаком по кирпичной стене. Он сам не понял, почему эта мысль пришла ему в голову. Но смотреть на то, как Хонджун доверяет другому, было больнее, чем любой удар Минги.