Сквозь тень трибун

Прошло три дня. Сонхва не мог выкинуть ту сцену из головы. Он привык видеть Хонджуна как побитую собаку, как безликую тень, которую можно пнуть и забыть. Но тот парень у детского сада, который так нежно прижимал к себе ребенка, не вписывался в его сценарий. В четверг Хонджун выглядел еще хуже. Он пришел во второй обуви, потому что его кеды окончательно порвались, и весь день старался не поднимать глаз. Сонхва весь день был на взводе. Его раздражала эта тайна. После уроков Сонхва не стал звать Минги и Чонхо. Он просто проследил за Хонджуном. Тот шел быстро, почти бежал, прихрамывая на правую ногу. Сонхва шел за ним на расстоянии, прячась за углами зданий, пока не увидел знакомые яркие ворота. Минджун уже ждал. Увидев брата, он радостно закричал и бросился к нему, но Хонджун пошатнулся, когда малыш врезался в его колени. — Хён! Смотри мы сегодня рисовали семью! — Минджун вытащил из рюкзачка листок, где были нарисованы две фигурки: одна большая в синем, другая маленькая в желтом. — Красиво, малыш. Очень красиво, — Хонджун улыбнулся, и эта улыбка была самой настоящей и болезненной вещью, которую Сонхва когда-либо видел. Хонджун взял брата за руку, и они пошли в сторону продуктового магазина. Сонхва, сам не зная зачем, пошел следом. На узком перекрестке он специально прибавил шагу и преградил им дорогу. Хонджун замер. Лицо его в мгновение ока стало белым, как мел. Он инстинктивно дернул Минджуна за спину, закрывая его своим телом. — Сонхва... — голос Хонджуна дрогнул, но он не отступил. — Пожалуйста. Не здесь. — Так вот где ты пропадаешь, — Сонхва сложил руки на груди, стараясь выглядеть так же высокомерно, как обычно, но внутри у него всё переворачивалось от того, как сильно дрожал маленький ребенок за спиной Хонджуна. Минджун испуганно выглянул из-за бедра брата, вцепившись в его куртку. — Хён-а, кто это? Он злой? Хонджун сглотнул, его пальцы впились в плечи брата. Он посмотрел Сонхва прямо в глаза — впервые за долгое время в его взгляде была не покорность, а отчаянная ярость загнанного в угол зверя. — Сонхва, слушай меня, — прошептал Хонджун, и его голос сорвался. — Если хочешь поиздеваться — издевайся надо мной. Бей, сколько хочешь. Делай, что угодно. Но его... его не трогай. Пожалуйста. Он ни в чем не виноват. Просто дай нам пройти. Сонхва открыл рот, чтобы сказать что-то едкое, привычное. Что-то вроде «А то что?». Но слова застряли в горле. Он посмотрел на маленького Минджуна, чьи глаза наполнились слезами, а потом на Хонджуна, который буквально дрожал от ужаса, но стоял как каменная стена. Сонхва ничего не сделал. Он просто молча отошел в сторону, освобождая путь. Хонджун, не веря своим глазам, подхватил брата на руки и почти побежал прочь. А Сонхва так и остался стоять на перекрестке, глядя им вслед. Впервые в жизни ему стало по-настоящему тошно от самого себя.