Не стан дарт?

Это было забавно. Голос разыгрался требуя новой крови. Всё настойчивое вгрызался в мысли, не давая спокойно вздохнуть. Голос издевался, метался, молил ... Он говорил без остановки. Говорил, говорил, говорил! И я поддался. Мир вокруг вспыхивал красным, ведя к безумию. Мною двигал забытый инстинкт охоты. Давно погребённый под пылью цивилизации. Он выгрызал себе путь по нервным окончаниям, разрывал связь с реальностью. Охотничьи азарт захватил разум, не оставляя жертве шанса. Она не могла кричать. Не могла иначе обратить внимание на себя. Сложно привлечь внимание, когда тебя нет. А для всего мира сейчас этих двоих не существовало. Этот кусок мяса должен быть благодарен, за внимание оказанное ему. Он же так хотел внимания... . Хотел что бы все увидели сколько у него власти над бедной официанткой. Так громко кричал распушая усы и краснея на радость публике. Так уверенно говорил что порушит бедняжке жизнь из-за разбитой тарелки. Даже малая власть развращает слабого человека. Поэтому слабый не может быть охотником. У слабого одна роль и он играл её красиво. Я вёл этого жирного фазана неотвратимо следуя по следам. Уже неделю он мог замечать человека с простым кухонным ножом. Мог чувствовать пристальный взгляд, дыхание смерти на своей шее. Единственное чего он не мог, рассказать о таком соседстве другим. Удавка с каждым разом всё туже смыкалась на шее, не давая вдохнуть. Неделю я дразнил аппетит запахом страха. Смакуя его как ценители старых вин, при виде выдающихся экземпляров. Такой долгий срок для голодного демона внутри... Сейчас мы стали одним цельным куском смертоносного метала. Не стали, но ядовитой ртути. Она неумолимо течёт сквозь щели, прячется от любопытных глаз. Итог всем известен. Дич кричала, срывала голос посреди людной улицы оставаясь не услышанной и не увиденной. Она пыталась убежать, скрыться в свою нору, забиться в тёмный угол. Но охотник не отставал, не спеша растягивал удовольствие . Он не хотел поддаваться азарту слишком сильно, самозабвенно. Острая сталь всё же нашла свою цель. Мелкая плоть поддавалась ей как тёплое масло, окрашивая в алый. жизнь уходящая из глаз, хрип, падение и долгожданное насыщение. Сила жизни сплетаясь с тонким запахом раздражения била по мозгам не хуже морфия. Он расслабился от этих ощущений и не заметил удара в спину. Грохнувшись в лужу крови он почувствовал вес навалившихся на него с верху. После гонки за дичью разморённое сознание не хотело понимать что происходит, голос отчего то молчал. Вес быстро исчез и я обернулся. На меня смотрела женщина с усталым лицом. Определённо красивая но той суровой красотой коей чаще обладают мужчины древних кровей. Хотя и назвать мужеподобной её было нельзя... странная внешность. Взгляд её быстро метнулся по пространству отразив понимание ситуации. Интересно она закричит? Хотя нет наверно попытаться напасть, больно суровые глаза. Получается десерт? -Ого, что такая милая леди делает здесь в столь опасный час?- Даже если она сейчас умрёт с дамами нужно держаться достойно. Иначе зачем нужно воспитание? Нож был подобран точным движением, туман из разума испарился в предвкушении новой порции дурмана. Но нам помешал третий участник на сцене. В переулок забежал грузный мужик прислонившийся к стене в попытках перевести дух. Убегала что-ли? Страхом от неё не разит, только раздражением. Что происходит вообще? Женщина сорвалась с места в два прыжка разорвав дистанцию. -Убегаю от одного маньяка, сбиваю с ног другого. Пойду третьего поищу, – Это несколько проясняло ситуацию. Отпускать такой кусочек не хотелось, но и этот кусок человека что не замечал моего приму мог сгодиться.