Kuksuger

Неинтересный вечер потихоньку грозился превратиться в то ещё приключение, и вот, наконец, перешёл. Но трансформация не вызвала на лице никакой улыбки, а лишь встревоженность и растерянность в обнимку со пятью стадиями принятия неизбежного. Норвежец начал залезать одним ногтём под другой, не зная, куда деть руки. Кажется "добрый дядюшка" Хансен со своими приколами так и просит ебалом кирпича, прилагая буквально все усилия для того, чтобы вычерпать гигантских размеров чашу терпения всеми возможными подручными средствами и на скорость. Сигурдссон сам не замечал, как ожесточённо молотил челюстями, в ускоренном темпе пережёвывая жвачку, но усугублённое нервное состояние никуда деваться и не собиралось. Пальцы медленно, но долбили по поверхности чехла для телефона. Тоже мне, всемирно известное приложение с миллионами скачиваний! Где тут эта грёбаная поддержка или хотя бы terms and conditions? Кто ему объяснит этот необъяснимый пиздец и кто за него оправдается? Лучше бы к нему на свидание и правда притопала пьяная милфа из стана реднеков. Или принцесса из гетто с ненастоящими патлами до колен. Всё лучше, чем.. Руки сжали телефон, стало мерзко. Фу, даже думать противно. Они-то хоть какие-никакие, а представительницы женского пола, пусть и так вольно интерпретируемого в наше слетевшее с катушек время. Не то что.. Кеттиль поднял глаза от экрана. Благо, подсветка во имя экономии зарядки достаточно тёмная, чтобы не ослепнуть, глядя на слабо освещённое пространство помещения, не рассчитанного на долгое нахождение. Тем более, долго находиться тут не собирался и сам парень. На то была причина. Напротив него, за маленьким столом кафешки на заправке, восседал Альфред. Тот самый нелепый школьный хулиган, выпавший из низкопробного сериальчика, личности которого Кеттиль боялся меньше, чем кого- и чего-либо на этом свете. Так вот. Альфред смотрелся во фронталку своего самого последнего айфона и поправлял волосы, приглаживая их, словно прекрасная принцесса, глядящаяся в волшебное зеркальце. Вот пижон. Хотя, тут лучше другое слово. У наблюдающего эту картину норвежца немного, но уловимо искривилось лицо и рот наполнился слюной. Той самой, что появляется, когда тебя тошнит. — Rassragr. — Чё? — Джонс оторвался от своей красоты. — Ты в поддержку написал? — Нет. Американец, сидящий напротив, лишь пожал плечами, не особо отрываясь от себя на фронталке. Бездушное отражение на экране смартфона и близко не могло тягаться с прелестью зеркала. Тем не менее, красоту было видно и здесь. Отчётливо-голубые, без смешивания с любым другим цветом, полноправно небесные и достаточно яркие глаза с заметными и длинными ресницами. Аккуратные, в меру тонкие брови, лишний раз приковывающие взгляд к тем самым глазам своим тёмно-русым цветом и гармонирующие с волосами. А сами волосы — светлые и тёплого оттенка, но не блондинистые, а цвета спелой пшеницы, что порой даже переливались здоровым блеском на солнечном свету от должного ухода и изначально хороших данных. Да тут всё в комплексе нагло хвасталось генетическим джекпотом. Гладкая и абсолютно беспроблемная кожа лица смеялась над невезучестью остальных вместе с мягкими и в меру пухлыми губами, которые не обветривались на ветру, а только игриво прикусывались своими идеально белыми и ровными зубами, — спасибо брекетам, которые вот-вот снимут, — либо же чужими, не такими идеальными, в очередном поцелуе. Вот он и увяз в картине собственного отражения. Завис? Нет, в полной мере наслаждается. До чего же он всё-таки потрясный. И не рекламная красота утрированная, и не модельная пресная, и не какая-то приторная актёрская, и не какая-либо ещё из множества распространённых типажей. Хотя его бы вполне себе с распростёртыми объятьями приняли бы и в звёзды подиума, и в краши сериалов, и в рекламные контракты, но такой красотой жалко даже с кем-то другим делиться. Поэтому серьёзных отношений Альфред избегал. А вот ко всяческого вида несерьёзным был готов, как никто другой, и всегда. Собственно и это свидание, — как и любое другое у Альфи, — могло бы закончиться, — и зачастую как раз заканчивалось, — чем угодно, — но гораздо более приятным, — если бы напротив сидел кто угодно кроме этой неизменно кислой морды. Джонс оторвался от айфона, глянув на собеседника поневоле. Да уж. Маскот клуба суицидальных настроений, не иначе. Интересно, эта нудятина с чёлкой вообще хоть раз получала чьё-то внимание, кроме как за свою заумную тягомотину на никому не сдавшихся олимпиадах по ненужным предметам? А вот Альфреду этого внимания хватало с переизбытком. Его красоту ценили и восхищались ей, не забывая про потрясную харизму, что в сумме давало сильную притягательность, поэтому у него было всё. Ну, по крайней мере всё, о чём может только мечтать любой подросток: поедание пиццы голышом в большой супружеской кровати очень ухоженной милфы с шикарными силиконовыми сиськами, раскуривание косячка на балкончике дешёвого мотеля под утро с умело отсосавшей за него одноклассницей, и даже скоростное одевание под ночным мостом с какой-то дредастой хиппи-девчонкой лет пятнадцати. Но, чем старше становился не знающий отказов Альфи, тем большего ему хотелось. Вроде как это свойство неуступчиво спортивного характера. Спортсменом Джонс может быть был и не самым талантливым, но.. Его и так тянуло к другим подвигам. Так, к бесконечному списку личных побед добавились одновременно внук и внучка директора, пожилой тренер команды-соперника, и один всемирно известный диджей из закулисья Burning Man. Если бы Альфред задумался над тем, что делает ради сиюминутной забавы, или бы просто был более склонен к самоанализу, он бы осознал, что завис на тонкой грани, отделяющей обычного юного плейбоя от запущенного сексоголика. Но Джонс вроде как был из тех, кто не рефлексирует по поводу и без. А зря, стоило бы. Иначе закончит на раскладном стуле в кружке терапии зависимых, что просрали свою жизнь в обмен на мелкие грешки по собственной дурости, которые с течением времени, подпитываясь человеческой слабостью, превратились в огромных монстров, перехватив всю власть и поглотив жалких, беспомощных хозяев, переставших быть вменяемыми людьми с правом выбора. Но Альфи и понятия об этом не имеет. И не потому что он, по мнению сидящего напротив, — пока всего лишь за столом крошечной кафешки на заправке, а не на терапии, — беспросветно тупой. Просто Джонс в себе слишком уверен. Но опьяняющий эффект абсолютной уверенности в своих действиях и их правоте однажды заканчивается падением с заоблачных высот не самой здоровой самооценки носом об асфальт. Впрочем, это всё потом. Лет, может, через десять-пятнадцать. А сейчас — ни к чему. Молодость прекрасна, когда ты так хорош, и никаких падений, кроме в игровой борьбе за мяч для американского футбола, ей не надо. И так носопырка едва зажила. Но Джонс уже и не злится на ершистого отличника — ибо отходчивый и не злопамятный. Было ли обломанное свидание, порушившее мини-планы на вечер, проблемой? Да нет. В глазах Альфи это скорее нечто типо секунды, когда запнулся о выбоину в асфальте и, чуть не навернувшись, сматерился, но спокойно идёшь дальше. И даже не расстроился. Альфреда впечатляла неземная абсурдность ситуации, но в целом картина была скорее комичной, нежели трагичной. Ну у этого норвега и лицо! Хоть на мемы разбирай. Хотя, оказаться на, фактически, свидании с тем, кто тебя бесит — это уже замах на трагикомедию, к тому же, довольно дешёвую. Вдоволь налюбовавшись на себя во фронталке, Джонс одним жестом заблокировал экран, убирая смартфон в карман, и устроился на своём стуле поудобнее. — Ботан, слышь? В ответ американец услышал лишь цыканье и недовольный гнусный тон. Перед ним точно парень, а не стервозная сучка в период менструации? — Да ты задолбал. Меня зовут Кеттиль. На лице крутого парня сначала появилось секундное замешательство, но потом брови Джонса подлетели до небес, а из груди сам собой вырвался смех вперемешку со словами. — Kettle? Тебя реально назвали "Чайник"?! Лицо норвежского студента по обмену даже и не дрогнуло. Реагировать на столь глубокий уровень тупости любым образом — себя не уважать. Хотя, кто бы тут говорил про чайник. Этому ржущему полудурку наверняка, если по тыкве вдарить, получится услышать ровно такой же звон, как и при ударе по пустому металлическому чайнику. Стоило бы проверить. А то, что это воплощение всех существующих стереотипов про нарциссов, реально пустое, у Кеттиля сомнений не имелось. Приметная обёртка от чего-нибудь зубодробительно сладкого, которое можно купить за доллар и съесть на бегу, а потом выкинуть в мусорку. Вспомнилась оранжевая упаковка Reese's. Нет, это норвежцу хотя бы нравится. Что-нибудь другое. Точно. Milky Way. Когда приторно до болящих зубов, обалдеваешь и удивляешься тем, кому это нравится. Ещё немножко посмотрев на американца, парень свернул приложение. — Хватит ржать. Ты знал, что свидание с мужиком будет? Джонс потихоньку прекратил смеяться, чуть прокашлялся в кулак и приподнял одну бровь, словно отвечая на самый дурацкий вопрос в жизни: — Блин, конечно! Ты разве сам не видел, что там были настройки предпочтений? Табло чужестранца с севера показывало конкретную поломку. Хотелось крикнуть: "да это не я нажимал", но это был бы совсем цирк. Джонс вновь не удержался и громко заржал, чуть жмурясь. Кеттиль нашёлся, но ответил очевидным. — Так ты пидор? — Фух, чайник, ну ты весёлый парень. Нет, конечно. Шучу. Вы, скандинавы, реально все такие серьёзные? — Мы хотя бы по свиданкам с мужиками не шляемся. — Серьёзно..? — Альфи чуть понизил голос, красиво изгибая бровь и чуть касаясь своей кроссовкой кроссовки Кеттиля под столом. Норвежец секундно расширил глаза от неожиданности. Подъебал, подъебал. Но уже через секунду и одно резкое движение ногой тщательно начищенные Эйр Форсы американца были далеко не такими чистыми. Не надо меня трогать. — Ты чё сделал, урод?! — Джонс смотрел на любимую обувь, на которую вероломно наступили, оставив тёмный след. Вот это уже совсем не круто. — Ещё раз меня коснёшься и ебальник свой от крови будешь чистить. — Сигурдссон был спокоен, но серьёзен. — Чё, реально? Ты такой брутальный? — А ты проверить хочешь? В школе мало выхватил? Вот и посидели, вот и поговорили. Справедливости ради, таких свиданий у Джонса ещё действительно не было. Спасибо, экспериментальная функция Тиндера, обеспечившая полный рандомайзер по полам и предпочтениям! Американец уже собирался подвергнуть заявление оппонента категорическому сомнению и пригрозить в ответ, как вдруг.. Вибрация в кармане. Входящий звонок. "Jaxx DD". Взгляд Джонса застыл. Тем не менее, когда парень нажал на кнопку блокировки экрана, взор быстро вернулся к прежним ноткам азарта. — Ну хули, давай посмотрим, чё ты и кто ты. Это тебе не школа с директором. Погнали. Драться из-за белизны кроссовок Кеттилю в своей жизни ещё не приходилось, но всё когда-нибудь бывает в первый раз. Особенно когда ты в чужой стране со своими приколами. Тут главное — не сдавать назад. И они действительно пошли к выходу. Почему бы и нет? Кулаки наготове, на улице пока ещё не так темно, друг друга они раздражают — только в путь.. Наконец-то это недосвидание получило хоть какой-то смысл. Когда они оказались на улице и подошли к мощному Гранд Чероки, на котором приехал Альфред, норвежец был готов к драке, но ожидал чего угодно, кроме того, что его резко ткнут в живот и.. Удар в солнечное сплетение прилетел во имя того, чтобы.. Отобрать телефон?! Чего?? Кеттилю не казалось и этот чел действительно в ноль ебанутый? Пока соперник был растерян, за какую-то секунду американец шмыгнул за тачку, прыгнул на водительское сидение, а отобранный смартфон полетел куда-то на заднее сиденье. Чем он руководствовался, знает только сам смазливый придурок, но Сигурдссону такие выходки не понравились. Это чё ещё за ходы такие? Свалить решил? С моим телефоном? Абсолютно ничего не понимая, но действуя на автомате, Кеттиль забил на манеры и открыл ближнюю к себе правую пассажирскую дверь. От шока он даже забыл покрыть охеревшего вместе с его выходками чела матом! В полутьме слабо освещаемого салона телефона с чёрным корпусом логично не было видно, и приходилось шарить руками всё дальше и дальше, практически залезая внутрь. Вот так тачка. Мог бы Кеттиль, он бы и здесь весь белый салон своими кроссовками заговнил, чтоб неповадно было. Вдруг что-то толкнуло норвежца вперёд и тот, не удержавшись, навернулся на пол тачки. Позади отчётливо хлопнула дверь. Ожидаемое приключение стартовало с места и на всех парах.