Влюбленный Пьеро и погибший Арелкин.

Снег хрустит. Идём к обломкам. Смерть в самолёте. Знак отца. Земля уходит. "Держись!" — кричу. Спасаю друга, но теряю себя. Прозренье в ванной: смех и боль. Любовь, что не должна случиться. Поездка в бар. Молчанье. Гнев. Признанье в парке. Поцелуй.

***

Специально собранный отряд шёл по заснеженному лесу в сторону останков самолёта, который упал недалеко от базы. Это была не первая странность за последние полтора месяца. Маленькие катаклизмы случались периодически, но в последнее время их стало чересчур много, что насторожило всех. В особенности Яна. Ему вспомнились слова отца. Он старался списать это на совпадение, но тревога не покидала его. Он и Павел шли на расстоянии от остальных, каждый погружённый в свои мысли. Тишина рядом с ним не угнетала Яна, наоборот, давала ощущение… умиротворения. Продлилось это недолго: к ним подошёл Дмитрий. — Отряду нужно разделиться: одна часть осмотрит округу с правой стороны, другая — с левой, — начал он без всяких вступлений. — Вы двое идёте со мной. К самолёту. — Есть, сэр, — сказали Павел и Ян вместе. Кивнув, он пошёл сказать это остальному отряду. Ноа, Лестер и неизвестный Яну солдат пошли в правую сторону. Девушка, которую звали Кира, и ещё двое солдат пошли налево. Оставшиеся трое, как и было запланировано, отправились к самолёту. Запах гари усиливался с каждым шагом. Когда они подошли уже достаточно близко, они увидели воткнутый носом в землю самолёт; одно крыло валялось на противоположной части опушки, а другое было погнуто. Сам самолёт разломился на две части. — Жуткая картинка, — тихо проговорил Павел; ему тяжелее всего давалось наблюдать за чужими страданиями. Дмитрий шёл впереди и заглянул в пассажирскую часть самолёта. — Блять, — сказал он. — Все мертвы. Даже если у Яна был маленький огонёк надежды, он потух сразу после слов Дмитрия. Собираясь идти за генералом, Ян сделал шаг, но его схватил за рукав Павел, и тот развернулся. — Ян, что происходит? — Прости? — Ты за весь день ни слова не вымолвил. Что-то случилось? — Павел, не сейчас. Прошу. Вздохнув, он отпустил Яна, и они оба направились к генералу; он уже шёл в кабину пилота, а им двоим оставалось проверить пассажиров и их багаж. Проходя по рядам, Ян ощущал, как зловонный запах горелой и разлагающейся плоти въедается ему в нос; вместе с открывшимся зрелищем, где люди были все в крови, у кого-то выколоты глаза, у кого-то оторвана рука, это вызывало у него приступ тошноты. Начинать Ян решил с хвоста самолёта. Взяв ручную кладь мужчины, чьё тело было закручено настолько неестественно, что рёбра торчали насквозь. В его сумке он нашёл бумажник, где были написаны имя и отчество: Денис Олегович. «Русский парень был», — подумал Ян. Копошась у него в сумке дальше, он нашёл записную книжку. Открыв первую страницу, он увидел то, от чего земля ушла из-под ног. Символ. Точно такой же был везде, что касалось работы его отца. Начав её листать, он видел, как этого Дениса съедала паранойя: он видел образы, слышал голоса. В конце записная книжка превратилась в хаос, почерк было не разобрать; единственное, что удалось выцепить, — отдельные фразы: «…спасти… он идёт… конец.» Положив это в свой карман, он принялся искать дальше, но больше ничего такого не нашёл. Большинство вещей сгорело. — Нашёл что-то? — спросил Ян Павла, когда тот закончил. — Нет, а ты? — Я тоже, — соврал он. — Пошли, узнаем, вдруг генерал нашёл что-то. Самолёт начало трясти, и они инстинктивно вцепились друг в друга. Эти прикосновения обжигали. Тряска прекратилась, и их взгляды встретились. «Мы очень близко... слишком близко», — подумал Ян. Павел отстранился и начал лихорадочно смотреть по сторонам, пытаясь найти причину. Но вдруг земля раскололась. Задняя часть самолёта рухнула вниз, увлекая за собой Павла. Ян схватился за его руку, но всё вокруг продолжало содрогаться; свободной рукой он вцепился в сиденье, отчаянно пытаясь вытащить друга. — Ян, не отпускай, пожалуйста, — взмолился Павел во весь голос. — Пожалуйста, не отпускай меня, Ян. Яну стало мало воздуха. Страх потерять Павла стал больше страха собственной смерти. Он был готов пожертвовать собой, но не отпускать его. — Не отпущу! — крикнул Ян. — Схватись сильнее! Землетрясение закончилось, но обрыв уже образовался. Упасть туда означало умереть. «Не смогу вытянуть — буду держать до последнего вздоха», — подумал Ян. Новый толчок. Земля раскололась ещё сильнее. Мышцы горели. Ян понимал, что такими темпами и вторая часть самолёта упадёт. Он услышал скрежет металла. Это было сиденье, за которое он держится. — Ян, Павел?! — кричал Дмитрий, а когда нашёл их взглядом, сразу побежал. — Давай, Ян, на счёт три! Генерал схватил своей рукой руку Павла, который, казалось, сейчас потеряет сознание. — Раз, два, три! — крикнул Дмитрий, и они вытянули Павла. После чего ринулись прочь из самолёта, подальше от обрыва. Чувство тревоги начало утихать, и Ян обнял Павла. Тот в свою очередь полностью обмяк и повис на нём. — Ты спас меня… — сказал он на ухо Яну, а громче уже повторил: — Вы спасли меня. Спасибо, я вам по гроб жизни обязан, сэр. — Отставить, это была моя обязанность, — помолчав пару секунд, генерал добавил: — Зовите меня Дмитрий. Возвращались на базу они уже на ватных ногах. Уже около неё к ним подбежали солдаты и помогли добраться; вместе с ними подошла и Анна. — Дмитрий! — закричала она и вцепилась в мужчину. — Я думала, ты оставил меня, что погиб там. — Я здесь, Анна, — ласково проговорил генерал и погладил девушку по голове. — Всё в порядке. Найдя взглядом Лестера, Ян схватил его за рукав. Когда тот обернулся и недоумённо посмотрел на него, Ян указал ему взглядом на генерала и девушку. Сначала Лестер лишь вздёрнул брови, а потом его глаза раскрылись шире, и он прыснул со смеху. — Ян, ты правда не знаешь? — спросил он, давясь смехом. — Прости, ха-ха. Анна — сестра генерала, а то я представляю, что ты себе надумал. Ноа услышит — умрёт со смеху. После всего случившегося реакция Лестера лишь вызывала раздражение. Он кивнул и отправился дальше, в комнату общежития. Зайдя в неё, он сразу направился в ванную комнату и вцепился руками в раковину. Стук сердца звучал в ушах, шок только начал отпускать, и осознание, что они втроём были на волоске от смерти, догнало его. Он не понимал, почему испугался за друга больше, чем за себя. Или же эти чувства были за гранью дружбы. Если это так, разве эти чувства правильные? Разве это не то, что он должен испытывать к девушкам? Неужели… он любит Павла? Осознание своих чувств стало страшнее всего произошедшего до этого. Его будто ударили в живот, согнувшись пополам, он засмеялся. Скатываясь на пол, он продолжал смеяться, и по щекам скатились слёзы. Все чувства смешались в одно, и это сводило его с ума. Мысли метались от одного к другому. Как обжигали прикосновения Павла, как смущал его взгляд, тот случай в раздевалке. Всё это вызвало новый приступ смеха. Ноги сводило судорогой, а руки онемели. Сейчас он не боялся, что кто-то увидит его в таком состоянии. Сейчас ему было всё равно. Когда смех стих, а слёзы в глазах закончились, Ян ощутил так нужное ему опустошение. Будто из него высосали все эмоции и силы. Их не хватало даже, чтобы встать с пола.

***

Катаклизмы усиливались. На базу приехали новые учёные. Складывалось ощущение, что здесь теперь был центр для учёных. После случая в лесу около базы больше не было землетрясений. Но одного хватило, чтобы Ян начал ценить каждый момент. — Ян, дай свои носки, мои порвались, — сказал Павел, выглядывая из-под тумбочки. — Не дашь — сам возьму. — Грибок сначала вылечи, — закатил глаза Ян, а когда Павел встал за носками, сказал: — Боже. Сэр, прикажите ему убиться об стену. — Замолчите оба, — улыбнулся Дмитрий. — Есть, сэр! — Значит, вы попросили отпускной в один день. Мне начинать волноваться? — спросил генерал. — Есть, сэр! — ответил Павел, посмеиваясь. — Сэр, вы тоже приглашены. — Интересно… Куда же? — В бар. В честь годовщины нашего первого задания. — Тоже мне, нашли повод. Ладно, скажите потом, куда пойдёте, — проговорил Дмитрий. — И заканчивайте через слово вставлять «сэр». Я уже говорил обращаться ко мне по имени. Вам ясно? — Абсолютно, — ответил, улыбаясь, Ян. Но в душе поселилось странное чувство, сжирающее его изнутри. Не дающее спокойно мыслить. Этот отпускной был попыткой развеяться после напряжённых месяцев. Попыткой вернуть в норму то, что, возможно, никогда уже не станет прежним. — Зачем ты позвал генерала? — спросил Ян накануне у Павла. Тот недоверчиво обернулся на него. — А что такого? — Не знаю… просто мы собирались вдвоём, разве нет? — Ян чувствовал, как разум снова туманится этим чувством. Будто он снова останется один. Его снова бросят. В голове всплыл момент из школы. В тот день двое его друзей сказали, что заняты и не смогут выйти гулять. Приняв это за должное, Ян собирался остаться дома, но как назло кончились продукты, и отец погнал его в магазин. Пошёл сильный ливень, и он спрятался под навесом, надев капюшон. Рядом с ним встали двое мальчиков, те самые «друзья». — Думаешь, правильно поступили, когда сказали ему, что не сможем? — спросил первый друг. — Вдруг он узнает. — Узнает, не узнает. Какая разница, он слабый и глупый. Зачем нам такие друзья, правильно? — улыбнулся второй. Яну показалось, что он перестал дышать. Слова врезались в самое сердце. Что-то рушилось у него на глазах, но что именно, он не мог понять… — Ты прав, без него было веселее, а то он такой скучный. Нигде с нами не лазит. По его щекам скатилась слеза. Затем вторая и третья. Он не мог перестать плакать; это были одни из самых безобидных слов, которые он слышал в свой адрес. Но важно было, от кого он их слышал. Это были единственные друзья Яна за всю жизнь. Первые, кто обратил на него какое-то внимание… Но тут же воткнули нож ему в спину. Возвращаясь в реальность, где Павел стоял и смотрел на него, Ян поднялся и подошёл к нему, взял за руку, чем вызвал ещё большее недоумение собеседника, и сказал: — Пожалуйста, Павел, давай пойдём вдвоём. Пригласим генерала в следующий раз, это же не последний. Павел долго колебался, разрываясь между желанием уступить Яну и позвать того, кто стал ему новой опорой. Но в конце концов ответил: — Ладно. Пошли вдвоём. Павел и Ян взяли одну служебную машину с разрешения начальства и поехали в город. Погода всё ещё оставалась холодной. Они оба надели свитеры, штаны и пальто. Только если у Яна было всё тёмное, у Павла в точности наоборот — светлое. Настроение у второго было не самое лучшее, и большую часть поездки он молчал и наблюдал за пейзажами. Когда лес сменился городом, Павел спросил: — Куда пойдём? — Куда скажешь. — Я спросил у тебя, — начал злиться он. — Куда пойдём? Ян молчал около минуты, но казалось, что прошла вечность. Он понимал, чем была вызвана реакция Павла, но она его задевала. — Я знаю бар в центре, — тихо произнёс Ян. — Лестер посоветовал, можем пойти туда. — Пошли. Они зашли внутрь и прошли к свободному столику возле окна; Павел взял себе обычное пиво, а Ян — безалкогольное, ведь помнил, чем всё закончилось в прошлый раз, да и кто-то должен был довезти их обоих обратно до базы. Пока им несли напитки, Павел и Ян сидели в тишине. — Почему ты молчишь? — спросил Ян. — Нет настроения. — Поделись со мной, что случилось, я всегда… — Не делай вид, будто не понимаешь, — грубо перебил его Павел. — Меня очень злит твой поступок, Ян. Зачем ты так с ним? — Павел, я… — Ваши напитки, — принёс им поднос официант и оставил их снова одних. — Прости. — Мне не нужны твои извинения, — пробурчал Павел. — Я хочу понять почему. — Прогуляемся? — резко спросил Ян, понимая, что обсуждать такое здесь точно не хочет. Кивнув, Павел встал за ним, и, оплатив счёт, они пошли на улицу. Уже там Яну показалось, что на них кто-то смотрит, но, обернувшись, никого не увидел. Они свернули в парк и пошли по тёмной аллее. — Павел… — сердце Яна стучало так сильно, что казалось, будто Павел слышит его. Ему было страшно, что он отвергнет Яна. — Я думаю о тебе постоянно, ты тот единственный человек, заставляющий меня улыбаться. Я не знаю почему и как, но я не могу без тебя. В тот день в лесу, когда ты чуть не умер, я думал, что умру вместе с тобой, если отпущу, даже если не физически. Я хочу, чтоб ты был рядом; если надо будет, я пожертвую собой, всем миром, чтобы спасти тебя. Потому что… ты нравишься мне, Павел. После этого признания мир начал кружиться, Яну стало тяжело стоять на ногах, но он пытался сделать вид, что это не так. Павел потянулся к его щеке и положил туда свою ладонь и спросил: — Можно? Неуверенно кивнув, Ян хотел положить свою руку ему на щеку, но не успел: Павел потянулся к нему и поцеловал. Сердце пропустило удар, ему казалось, что это всё сон. «Если это сон — то я возьму из него максимум», — пронеслось у него в голове. И он поцеловал его в ответ. Из нежного и невинного поцелуй превратился в страстный и горячий. Их рты раскрылись, а языки начали переплетаться. Тело горело, а голова впервые за долгое время была пустая. Внизу живота у Яна завязался тяжёлый узел, и он прижался к Павлу всем телом. Почувствовав его возбуждение, он отстранился и сказал: — Не здесь… Павел, не здесь. Тот лишь кивнул и упёрся лбом ему в грудь. — Ты тоже нравишься мне, Ян.