Лишение

      Что-то терять страшно всегда, даже если это "что-то" настолько обыденная вещь, что ты не придаёшь этому никакого значения до тех пор, пока не лишишься этого. Даже если это твоя физическая особенность, которая никак не отличает тебя от тебе подобных. Даже если это всего лишь глаза.       И последние кадры запомнятся тебе навсегда, эти колючие ветви, эта дикая боль по всему телу будет твоим ночным кошмаром.       На этом острове, хотя вернее было бы сказать островах, жизнь не может быть спокойной, и обязательно в каком-нибудь из их уголков проскользнёт Невидимка, пролетит сфера-ищейка… Ну, или кто-то нарвётся на неприятности от коренных жителей одного из участков суши. Конечно же, тихая-мирная попытка Диамкея отправиться по делам на так называемом Бледном острове не могла закончится так же, как и началась, однако увидеть его без сознания, явно старавшимся уйти как можно дальше от портала, который вёл к месту назначения вампира, да ещё и всего израненного было довольно-таки странно. Он лежал лицом в пол, и именно от лица растекалась небольшая лужица крови, поэтому Диамкей вполне логично решил перевернуть его. Увиденное его, конечно, не то чтобы удивило, всё-таки не первое столетие он живёт, однако всё равно он был в небольшом шоке.       Гельмо. На всём теле явные царапины и более глубокие раны. На лице же выколоты глаза и видны ярые попытки выдрать глазные яблоки с корнем. Судя по визуальному состоянию организма, необходима была срочная операция по удалению остатков обоих глаз, чтобы не допустить заражения крови, а также срочная обработка ран.       Диам не то чтобы был малодушен, но помогать именно в этот момент ему просто не хотелось, ведь это нарушило его идиллию спокойствия и рутины, однако внезапно ему вспомнилось, что панда так или иначе является гражданином Урюпинска, пусть и на правах лица бомж, так что подсознательное нежелание терять кого-то из сограждан, коих и так не особо много, заставило его поднять Гельмо на руки и в быстром темпе вернуться на территорию своего города-страны. Там он нашёл необходимые ему антисептические средства, после чего уложил пострадавшего на подобие операционного стола и стал искать все необходимые для операции инструменты, бинты для обработки ран и анестетик — на всякий случай. Вообще, однажды ему уже доводилось проводить энуклеацию, потому Диамкей так или иначе знал порядок действий, пусть ему и пришлось его вспоминать параллельно сбору материалов. Вот прошло полчаса, все конечности обработаны и перевязаны, обеззараживающие капли уже сделали своё дело, осталось вампиру сделать своё.       Спустя ещё полчаса жертва чего-то неизвестного уже лежала на кровати со всеми необходимыми швами и поверх перевязанными глазницами бинтом для предотвращения попадания инфекции.       По утру Гельмо долго не мог понять, что происходит и почему веки не могут раскрыться и взглянуть на давно уже вставшее солнце. Оставив свои подобия бессильных попыток (ведь непонятно почему тело довольно сильно ныло от боли) разорвать швы, он стал вспоминать, почему он вообще лежит на кровати, если свой день заканчивал где-то в лесах Бледного острова, взрывая его. После этого потихоньку стали всплывать и те события, которые заставили его всеми правдами и неправдами выбираться из обители преданных им существ.       Скрипуны.       Раненый боец, превозмогая боль, старался сесть, принимая устойчивое положение, и в очередной раз разорвать глазные швы. Безуспешно. Конечно. Он и не подумал сначала, что мешают непонятные плотные нити. Панда поднял одну руку к поначалу не заметной на ощупь перевязке вокруг глаз и стал пальцем изучать то, где должно было быть глазное яблоко.       С левой стороны раздался знакомый голос. Диамкей. — Не советую трогать, переделывать всё ради дезинфекции из-за опрометчивых прикосновений я не намерен.       Так значит, теперь он обязан лидеру местного города-страны своей жизнью. Казалось бы, только недавно разобрался со "своими" долгами, как вырисовываются новые.       Одновременно с осознанием будущих долговых обязательств к горлу начал подступать страх. Страх последствий и будущего. Перспектива бытия слепым вряд ли кого-либо утешила бы. Будто читая мысли, вновь раздаётся с той же стороны голос Диамкея: — Тебе нельзя сделать рабочие протезы — они банально не приживутся. Учись эхолокации или чему-нибудь подобному. Тебе всё равно это будет проще, чем людям, — это была ухмылка в интонации? Подсознательно стало слегка обидно из-за того, что над ним будто смеялись, но сознание упорно твердило "Дурак, на что ты обижаешься?", потому что всё, что вампир сказал, не было бредом или чем-то в этом роде. Левое ухо слегка дёрнулось из-за нервного напряжения — такое часто бывает — и уловило начало движения к своему владельцу. Диам достаточно резво подошёл к Гельмо и быстро поменял перевязку, предварительно обработав швы, после чего аккуратно, но с силой вернул его в лежачее положение со словами: — Сегодня не смей вставать. Всё, что будет необходимо, принесёт Ники, — и вышел. Поскольку отвлечься было решительно не на что, Гельмо остался в гордом одиночестве со своими мыслями. В попытке отвлечься от тревожных мыслей он решил протестировать слух, чтобы попробовать определить то место, в котором он находится. Логика подсказывала, что он находится на территории Урюпинска-1, однако эта территория-то не маленькая. Для начала панда попробовал вслушиваться в звуки вокруг, однако приглушённый шум завода не давал ему никакой информации. Попытался издать звук, однако горло пересохло и при первой же попытке дало сигнал о том, что было бы неплохо достать воду. Тогда он щёлкнул пальцами, и о боже, это действительно дало результат! Хотя и не такой, который хотелось бы, однако сугубо положительный. Гельмо даже был немного удивлён тому, что он, вероятно, когда-то ранее научился простенько понимать примерное расстояние до объектов на слух (ведь когда-то он переживал ночи в постоянном напряжении, вслушиваясь в шорохи леса...).       Итак, первый щелчок сказал ему, что фактически над его головой находится одна из четырёх стен (удивительно!). Второй, более сильный щелчок помог оценить примерное расстояние до остальных стен и показал, что комнатушка на самом деле не очень и большая, хотя лежачему и одной кровати достаточно. Однако оперированному этого показалось мало, поэтому он продолжал вслушиваться в отражения звуков от уже всевозможной мебели, коей в комнате было не сильно много. Тумбы у кровати, в ногах стоит столик с неизвестного характера бутылями, вероятно с антисептиком, у дальней стены небольшой шкаф и рабочая поверхность. Обстановка выполнена, как говорится, "просто и со вкусом". Гельмо не был уверен, видел ли он эту комнату раньше, потому и понять, в каком из зданий она находится, было довольно тяжело.       Жажда снова дала о себе знать, так что панда, считая, что Диамкей мог это предусмотреть, продолжил изучать пространство в поисках чего-нибудь, содержащее воду. И ведь нашёл! На одной из тумб, что, судя по всему, была ближе к двери, находился стакан и нечто графиноподобное (графин такой формы он не видел ещё ни разу). Отлично, одна проблема решена, осталась вторая — не угасавшая боль во всём теле. На самом деле, Диам недаром сказал Гельмо даже не пытаться вставать, ведь они разодрали ему всё тело, особенно руки, однако этот совет-указание отчасти был проигнорировал, и последний всё же постарался снова принять устойчивое сидячее положение. Получалось сомнительно.       В груди раздалось жжение, причём по своей силе оно было эквивалентно суммарной боли во всех точках тела, однако параллельно этому в этих же точках тела боль потихоньку прошла. Такое уже когда-то бывало. Так сесть оказалось куда проще. Одна рука аккуратно потянулась к графину чтобы проанализировать его содержимое, другая же производила щелчки, чтобы первая случайно не сбила цель и просто чтоб не удариться. Дойдя до цели, указательный палец левой руки сначала потрогал содержимое — на ощупь вроде вода, — а потом оказался во рту — на вкус вроде тоже вода. Тогда, правая рука нащупала ручку, а левая, опять задействуя указательный палец, согнутый по стыку проксимальной и промежуточной фаланги, оказалась в стакане как способ отмерить необходимое количество воды.       Примерно полторы минуты Гельмо старался налить себе воду: во-первых банально не видя, куда именно он льёт, и опираясь исключительно на веру в себя, а во-вторых неплохо так сбивало концентрацию жжение в грудине. Всё же сделать это с горем пополам получилось, после чего пришло небольшое облегчение, но лишь на время, потому что жжение ушло, однако боль в остальных точках вернулась, пусть и немного слабее. Так всегда заканчивается.       После потраченных нескольких минут на создание звуковой карты в голове, а также первое самостоятельное действие с использованием оставшихся органов чувств, заняться вновь стало решительно нечем, поэтому были предприняты попытки уснуть, чтобы сбежать от пугающе-тревожных раздумий, однако спустя пять минут эти попытки прервали лёгкие, даже женственные шаги и шлейф из запаха жареных грибов и бамбука. Ники, скорее всего по просьбе Диамкея, как тот и говорил. Притворяясь спящим в стремлении избежать вопросов, главный любитель бамбука слушал, как пришедшая поставила скорее всего небольшой поднос на ту же тумбу, где находился графин со стаканом, и ушла. В ту же секунду, как раздался щелчок закрывшейся двери, он мгновенно сел, опираясь на спинку кровати, чтобы не упасть от боли поднывавших мышц, и внюхивался в дурманящий аромат жареных листьев и завёрнутых в них грибов и ростков вперемешку. Он всегда любил бамбук, с самого детства, да и в целом это неудивительно, учитывая его природу, хотя даже если сравнивать его с папой Сантосом, он просто зависим от этого растения. Ориентируясь чисто на запах и сохранившуюся в голове карту комнаты, Гельмо нашёл себе другое отвлекающее занятие, после окончания которого ещё долго думал о нём, пока наконец-то не уснул.       Вообще, и вечер, и ночь прошли примерно так же. Время всё также приходилось коротать в одиночестве, старательно отгоняя воспоминания о событиях, которые произошли примерно сутки (сутки же?) назад. Думать об этом совершенно не хотелось, всё равно он снова проживёт это чуть позже, ревя какому-нибудь близкому человеку в плечо.       Следующий день начался с прихода Диамкея. Его тоже слышно по шагам — они тяжёлые, с призвуком металла. Как и вчера, он встал в дверном проёме, скрестив руки на груди, и минуты три или четыре просто наблюдал за по проработанной схеме прикидывавшегося спящим рыжика. Вообще, эта сцена могла бы длиться бесконечно, пока последний не напрягся, из-за полной тишины потеряв вампира, поэтому он цокнул языком ради проверки — это удобней, чем щёлкать пальцами, — тем самым выдав себя. Диамкей ухмыльнулся, взял со стола в центре несколько антисептиков и немного другую перевязку. — Ложись на спину, — по-доброму приказным тоном он сказал. Гельмо послушался и перевернулся с бока на хребет. Его "лечащий врач" провёл осмотр, определённо придя к каким-то выводам, после чего поставил на ту же самую тумбу слева две баночки неизвестного происхождения и заменил одну перевязь на оба глаза двумя на каждый по отдельности. После этого он взял руку "пациента" и вложил в неё простую тканевую ленту, оставляя выбор дальнейшего развития событий на нём. — Если хочешь, можешь перевязать ей область глаз, чтобы никто не задавал вопросы, — он определённо понимал, что так и есть, это было слышно в голосе.       После всего этого Диам просто встал и намеревался выйти, но в дверном проёме развернулся, сказав: — Забери капли с тумбочки с собой. Используй их ближайшие полтора месяца раз в день, лучше с утра. Через неделю приходи на осмотр, но если глазницы будут гноиться, то сразу же. Когда захочешь выйти, ориентируйся на лимоны, — и вышел, оставив вопрос о цитрусовых открытым.       Что ж, очевидно, это спокойствие в мучительно тяжёлой тишине не могло быть вечным, а жизнь будет идти своим чередом. Гельмо аккуратно присел — ему повезло, что небольшие царапины успешно запечатались, да и сердце немного помогало погасить боль, — после чего всё же завязал ленту вокруг головы на переносице и свесил ноги с кровати. Из-за целого дня в лежачем положении кружилась голова, а из-за отсутствия видимости внутренний компас бил тревогу. Посидев так пару-тройку минут, он всё же встал, тут же чуть не упав из-за слегка стрельнувшей боли от довольно глубокой раны на ноге, однако удержавшись с опорой на прикроватную тумбу. Тут же начало разгораться такое знакомое жгучее тепло, гасившее собой все прочие болевые ощущения.       Немного постояв в размышлениях, что делать дальше, панда вспомнил про то, что вообще-то у него должна где-то быть его остальная одежда — потому что сейчас он был практически в одной только домашней футболке, которую ему всегда лень снимать. Пару раз цокнув, что звучало бы для среднестатистического человека как часть потока мыслей, вспомнил про шкаф в углу комнаты со стороны стены с выходом. Подошёл по направлению отразившегося звука и открыл целевой объект; как и предполагалось, весь костюм, а также обувь, находились внутри. Тщательно проверяя всё, до куда могли дотянуться его руки, он вытащил все свои вещи (кстати, на них не было следов от этих, хотя судя по травмам конечностей они должны были быть. Возможно, всё зашили). Очевидно, что дальнейшее действие рыжика было "надеть одежду".       Окей, последний оставшийся вопрос содержал в себе слова Диамкея о лимонах. Их смысл был понятен не до конца. После очередного сеанса раздумий внятные идеи так и не пришли, так что было принято решение просто выйти в коридор и соображать на месте. В коридоре же пришло осознание, что направление выхода не известно, зато стало известно предназначение с кулинарной точки зрения фрукта, а с биологической — ягоды, ведь с левой стороны донёсся характерный кислый запах. К тому же, при повороте, на стене по левую руку чётко ощущалась липкая шероховатая лента, приклеенная к стене как ориентир скорее всего лично для него, и лимонами пахла именно она. Очень аккуратными шагами, придерживаясь лимонной полосы, Гельмо смог выйти на улицу, ощутив тепло от солнца на лице. В моменте опять почти накатило разочарование, однако его быстренько спугнули ускорением темпа ходьбы. Неудивительно, конечно, но при достаточном фоновом шуме в виде заводов стало проще "слышать" местность, поэтому без промедлений жертва обстоятельств отправился к своей очень удачно достроенной вовремя обители на территории Урюпинска-1.       Возвращаться на Бледный ой как не хотелось.       В тот же временной промежуток, далеко на юге тревожно звякнуло чьё-то подобие серьги из хризолита.