Земляничное небо

Они назвали ее Астра. Звезда. Очень символично, учитывая, что девчонка родилась глубокой ночью, ясной, лунной и очень тихой. Таких ночей давно не бывало на Небесах. Этой ночью никто не спал. Люцифер — тоже. Он лежал, молча пялился в потолок своей спальни, Ости время от времени что-то бормотала, зарывалась холодными пальцами в его волосы. Ее близость казалась ненужной и почти раздражающей, поэтому вскоре Люцифер оделся и вышел на улицу, подставил лицо прохладному ветру, несущему запах стали и крови. Ад был на редкость тих. До открытия пыточных камер оставалось несколько часов, свежих, спокойных. Он всегда любил это время. Но только не в эту ночь. Эту ночь он возненавидел. Этой ночью Вики Уокер родила дочь. До него долетали обрывки слухов, никто бы не осмелился сказать это при нем. Лишь Ости робко заметила, что Мальбонте взял девочку на руки с такой нежностью, что изумилась даже новоиспеченная мамаша, измученная долгими родами. Это так просто. Смирись. Девушка выбрала не тебя. Так бывает. Просто забудь. Он говорит себе это всякий раз, когда замечает ее, но что-то внутри противится. Что-то болезненное, такое… неправильное. Он не знает, что это за чувство. Любовь. Нет. Новый мир пахнет пеплом и тишиной. И немного — сырой землей. Люцифер ненавидит этот запах. Запах победы и смерти. Победы над чем?.. Порой кажется, что над ним. На руинах старого мира они строят другой. Справедливый. Мир без насилия и вранья. Так они говорят, и все вокруг почему-то начинают верить. Делают вид. Другого выбора не остается — Шепфа заточен, а Мальбонте… здесь. Благородный правитель. На крови справедливый мир не построишь. Это знают даже демоны. Это все знают. И пугливо озираются, понижают тон, сказав лишнее. Не построишь, но Мальбонте может попробовать. Словоохотливых стража быстро приводит на разговор, а прежними оттуда не возвращаются. Люцифер знает. Он видел. Этот мир вокруг — просто насмешка. Никакой он не справедливый. Новый, но уже гнилой до самого основания. Насмешливый и холодный мир. — Тебе дали править Адом, радуйся, что так. Ости не понять его. Она улыбается. Для нее новый мир не пахнет ничем. Она помнит копоть и боль, страх и ярость, но теперь небо вновь стало чистым, погибших проводили в последний путь со всеми почестями, а она возродилась, как феникс. Сбросила израненную кожу. Теперь она спокойно спит по ночам, зычно смеется и зарывается носом в его волосы. Она говорит, что все образуется. Говорит: мы стоим у истоков. Мы. Это происходит само собой. Она просто входит в его жизнь, занимает место в его постели, рядом с ним за столом, в совете, везде. Люцифер не отталкивает ее. Ости всегда была знакомой, почти родной, а еще она кажется единственным напоминанием о мире, который снесли до основания. Напоминанием о том, кто он есть. С ней все немного как раньше, и порой, ощущая на своем члене жар ее губ, он пытается убедить себя, что это любовь. Но ничего не выходит, ведь любовь не заканчивается выстрелом спермы в рот. Любовь не заканчивается, даже когда она ждет чужого ребенка. Как оказалось. — Радуйся, — он брезгливо морщится, и Ости вздыхает. Сочувствие. О да. Ему теперь можно лишь посочувствовать. Они сидят в баре, набитом ангелами и демонами до отказа. Непризнанных сюда не пускают, но народа меньше не становится. Голоса сливаются в густой плотный поток, льющий в уши, но это не раздражает. Наоборот. Люцифер опрокидывает рюмку. Алкоголь не горит на языке и не обжигает нутро. Просто атрибут, дань эстетике заведения. Ости следует его примеру, и по ее щекам разливается румянец. Она что-то шепчет ему в ухо, она смеется. Она пытается жить как раньше. Вот только как раньше уже не получится. Его отец зашелся бы в приступе смеха, узнав о нынешнем положении дел. Сын Сатаны. Тот, кто должен править по долгу крови, законно… наместник в Аду. Временно. Мальбонте объявил об этом на сегодняшнем заседании совета, и в это «временно» он вложил все ехидство, на которое был способен. Люцифер считает это унижением, и ярость клокочет внутри, его ярость — это адский огонь, и… и. Он ничего не в силах изменить. Теплая ладонь Ости ложится ему на плечо. Рядом с ней хорошо. Она не та, кто должен быть рядом, но, по крайней мере, ей он может позволить устроиться у себя на коленях. Положить голову ему на плечо. Они вместе прошли войну, а сейчас она рядом с ним, и пахнет совсем как раньше. Совсем не так, как ему нужно. Ее волосы красивые, черные и жесткие, у нее полная налитая грудь и горячий рот. Она хорошая, подходящая, замечательная. Просто не Вики Уокер.

— Ты приняла его сторону? — Всецело.

Он хорошо помнит это чувство. Короткое и острое, словно укус. Словно ядовитые клыки впились в его плоть, и отрава растеклась по телу, пропитала разум и сердце. Ярость, злоба и что-то еще. Отчаяние. Ненависть. Он искал определение этому много дней. — Ты ревнуешь. Это слишком заметно. Ости мягко перебирает его волосы. Она научилась безошибочно угадывать его мысли, это удается ей и сейчас. Люцифер хмурится, раздраженно ведет плечом. — Прости? — Уокер. И Мальбонте. Тебе это все еще не дает покоя? — Мне совершенно. Плевать. Он почти рычит это, и на лице Ости возникает торжествующая ухмылка. — Да-да. Тебе не стоит так убиваться. Она выбрала не ту сторону. И не того… мужчину. Ей с ним плохо, я это точно знаю. Понимаю, тебе совершенно не интерес… — Говори уже. Раз начала. — Ах, говорить, — она смеется, и Люцифер ловит себя на желании вбить этот смех обратно ей в глотку. Разве так ведут себя те, кому плевать? — Он с ней ночует редко. Говорят, почти ее не касается. Уж не знаю, с чем это связано, но нет там никакой любви — это уж точно… Да и какая любовь. Ты думаешь, он не нее способен? — Думаю, тебе стоит перестать совать свой нос в чужие дела. На самом деле он ничего не думает. Последнее время он только чувствует, и это так его раздражает. Он словно котенок, которого мордой ткнули в собственную беспомощность, а потом утопили в ней. Топят в ней каждый день. Разве оно того стоило? Выжить и получить власть, но чувствовать себя проигравшим. Впервые за долгое, очень долгое время. Это не дает покоя, это чувство… напирает со всех сторон. И еще одно. Ее отсутствие. Это так странно. Она рядом, всегда очень близко. Ходит по школе, занимается делами совета, откидывает со лба волосы, щурится, глядя на солнце, когда ненадолго подставляет лицо его лучам. И вместе с тем… Она дальше, чем когда-либо. Люцифер понимает это в моменты, когда на ее талию опускаются тяжелые руки Мальбонте, когда он смотрит на нее прямым пожирающим взглядом. В нем есть стать и жестокость, как в лезвии меча, но больше Люцифер ничего там не видит. Он убил Ади, убил Мими, убил ее мать. Это не могло пройти бесследно, она не могла просто списать все потери на то, что война есть война. Она что-то чувствовала, наверное. Когда умирали ее друзья, когда умирала женщина, давшая ей жизнь. Она что-то чувствовала. Липкое, странное, скребущее в горле. Она что-то чувствовала, и несмотря на это оставалась рядом с ним, терпела его кровавые руки на своей талии, принимала поцелуи его жестких губ, вечно изогнутых в ухмылке. Он — чудовище, он же убийца, урод. Ему хочется прокричать это в ее спокойное лицо, а потом откуда-то он слышит голос, который говорит: а ты — кто? Ты такой же, как он. Такой же. Только слабее. Они почти не пересекаются с тех пор, как закончилась война. «Если это месть за то, как я вел себя с тобой в самом начале, ты отомстила сполна». Так он ей сказал, а потом смертельная схватка с Мальбонте едва не лишила его жизни. С тех пор прошло несколько месяцев. Невнятных и неопределенных. Каждый день был похож на болотную трясину, каждый день был пропитан ожиданием и безмолвием. Именно поэтому первое собрание нового совета становится событием. И здесь он увидел ее. Впервые — так близко. Она стояла по правую руку от Мальбонте. Диадема из серебра в ее волосах, черная материя, оплетающая стан. И лицо, не выражающее эмоций. Никаких. Она всегда стоит рядом с ним, невесомо касается руки или просто молчит, а иногда — говорит речи, и тогда в ее глазах загорается слабый огонь, но все же… это уже не та Вики, которую он знал. Что за борьбу она ведет? Что за мысли травят ее каждую ночь? Что за странная связь держит ее Мальбонте, который даже не смотрит в ее сторону? Эти загадки казались слишком необъяснимыми, пока Ости вдруг не коснулась его руки. Горячий шепот опалил ухо. — Посмотри на ее живот. Тебе не кажется… Кажется. И это окончательно выбило землю из-под ног. Что может быть хуже. Бессилие. Он чувствует себя слабым и жалким. Он проиграл. И пусть сейчас в его руках Ад — это не приносит ему покоя. Тот, кого он ненавидит всем своим существом, теперь правит всецело, и с ним никому не сравниться. А Вики — его трофей, и мало того… Она носит его ребенка. Это странное существо, которое будет наделено смертоносной силой. Кто знает, чем это обернется. Это может закончиться катастрофой, но никто вокруг словно не понимает. Говорят, Мальбонте любит ее. Говорят, этот плод — порождение великой любви. Люцифер опрокидывает еще одну стопку и выходит из бара. Ости идет за ним.