Земляничное небо

Kasabian — I Hear Voices

Под белой кожей шумят реки вен, на лице — багровые ссадины. Живого места нет. Так это называется. Ади садится на корточки, и парень, лежащий перед ним, неловко приподнимается на локтях. Смотрит враждебно и немного непонимающе, сплевывает загустевшую слюну и падает обратно в грязь с тихим протяжным стоном. Но Ади не обращает на это внимания. Он сканирует лицо, залитое кровью, чтобы найти в нем знакомые черты и немного расслабиться. На улице темно. Только неверный свет фонаря выхватывает скрюченную фигуру, которую Ади узнал бы в кромешной тьме. Живой. Можно выдохнуть. — Сэми, ты идиот, что случилось? — выплевывает. Парень приподнимает голову, и Ади не нужен свет, чтобы увидеть его раздражение. — Прекрати… так меня называть, — шипит. — Это не мое имя. Придурок. Я Джей. — О. Как скажешь. Ади достает из мятой пачки сигарету и засовывает в рот, жестом приглашая Сэми-Джея угоститься тоже. Но тот лишь мотает головой. Его сил едва хватает на шумное неровное дыхание, его организм и без того уже несколько месяцев работает в аварийном режиме. Это понятно. Ади закуривает и недолго смотрит в темноту, игнорируя невнятные попытки Джея поднять свое тело. Тот тихо матерится и кое-как приходит в сидячее положение, опирается спиной о каменную стену какой-то забегаловки. Они недолго молчат. Джей сверлит Ади тяжелым взглядом исподлобья и, вновь сплюнув кровь, морщится. — Почему ты постоянно таскаешься неподалеку? — спрашивает. — И кто такой этот Сэми? Ади тушит сигарету об асфальт и поднимается на ноги. — Я твой ангел-хранитель, — хмыкает. — А Сэми… один очень хороший парень. Джей недолго молчит. То ли переваривает информацию, то ли пытается не умереть. — И что, мы похожи? — Вы одно и то же, серьезно, прикинь, — Ади улыбается в угол рта. Улыбка дается ему тяжело, и он рад, что в глазах напротив мелькает лишь раздражение. Парень считает его придурком. Фриком, с которым их вечно сталкивает лбами судьба. Пока это лучший из всех раскладов. А потом… кто знает. Первый раз он слышит об этом лет двадцать назад. Если считать по земным меркам. Идет второй год со смерти Сэми, он сидит в баре с Мими и разношерстной толпой старых знакомых, когда один из них вдруг начинает втирать про ангельскую реинкарнацию. Мол, иногда некоторым из ангелов позволяют родиться на Земле человеческим ребенком, и после смерти он может вновь попасть в школу как обычный Непризнанный. Мими показательно фыркает в ответ, косится на Ади и говорит, что это больше напоминает теорию заговора, и такие слова вообще нельзя произносить вслух после того, как чуть не состоялась война Ада и Рая. Недоделанный теоретик послушно замолкает, Ади предпочитает надраться и выбросить это из головы в целях самозащиты. А потом он встречает его. Сэми. Стоит на заднем дворе какого-то ресторана в красной форме и курит, прислонившись к стене, в его брови поблескивает сережка, а носки ботинок безбожно сбиты, но это, определенно, он. Ади не может ошибаться. Не может себя контролировать, он бросается Сэми на шею, а тот лишь шарахается от него. Ошарашено вращает глазами. Голубыми. И с силой толкает назад. — Чувак, уймись, блядь. — Сэми… — Ты меня перепутал, придурок, убери руки. Меня зовут Джей, — говорит. Недолго мнется и скрывается в глубине здания. Эта встреча запускает внутри Ади необратимые процессы. Он переваривает это несколько месяцев и никому ни о чем не рассказывает, но каждый его визит в мир людей заканчивается одинаково. Он наблюдает. Кто-то назвал бы это слежкой и сталкерством, но ему наплевать. Он ведь не хочет ничего дурного. Просто смотрит, как Сэми работает в забегаловке, как щелкает по носу младшую сестру Клэр, которая совершенно на него не похожа, как пытается заработать матери на лекарства, читает учебник по истории в перерывах. Это — хорошие дни. Но бывают еще и плохие. Их Ади тоже видит. Это дни, когда Сэми надирается до потери пульса, принимает наркотики и ебется с каким-то мудаком, который лишь отравляет его жизнь и тянет за собой на социальное дно. Такие дни наблюдать тяжело, но их становится только больше. Раз за разом наблюдая, как Сэми падает лицом в грязь, ввязавшись в уличную потасовку, как продает детям наркотики, не уступает женщинам дорогу, Ади понимает, что небеса не дадут ему второго шанса. Ни при каких обстоятельствах. Это означает, что он обязан вмешаться. — Давай помогу дойти до дома, Сэми, вставай, аккуратненько… — Я Джей, идиот, — фыркают в ответ. Но помощь все-таки принимают. Ади ухмыляется и вертит головой. На плечах Сэми старая куртка, его ботинки нуждаются в основательной чистке, под ногтями — кровь, грязь и какая-то срань, но это по-прежнему он. Сэми, для которого не существует собственной боли, нет понятия «для себя». Просто к нему прилипла вторая личность, Джей, который не доживет до тридцати, или отмотает срок в тюрьме, или закончит жизнь в психбольнице. Таких не принимают в небесные школы, не дают вторых шансов. Но за второй шанс можно и побороться. Так думает Ади, когда помогает Сэми-Джею добраться до дома и ловит на себе благодарный взгляд. — Спасибо тебе, ангел-хранитель, — улыбается Сэми-Джей, проворачивая ключ в замке. Ади молча улыбается в ответ.