Корпуса в пустоте

Ты видишь во мне добычу.

Я чувствую взгляд спиной...

Детка, ты стала выше всех тех, что были со мной.

Я восстаю из пепла,

Двигаюсь на призыв.

Да, на пути у поезда безопасней в разы.

Сердце бьет по ребрам с мощностью в 500 киловатт!

Но я не хочу стоять на твоём пути, когда ты начнешь убивать.

Даин, «Убивать»

Кейтлин лениво листает последние подборки новостей. В общем-то больше нечем заняться – «Крыса» идёт в гиперпространстве, направляясь к системе Бариоль. Контракт на обследование местной достопримечательности — здоровенного газового гиганта с двумя десятками крупных и примерно сотней мелких спутников — не обещает никаких серьёзных проблем. Конечно, никто не знает, что можно найти в этом месиве, которое перед колонизацией обследовали крайне поверхностно, но... Все планы составлены. Все расчёты проведены. Неожиданности если и будут, то уже на месте. Можно было бы заняться обработкой данных с прошлых миссий, но это не сейчас. Даже Кейтлин Кирамман иногда может отложить работу в сторону. Тем более что новости довольно интересные — и в чём-то касаются «Крысы». Рынок транспортных услуг Пилта лихорадит уже второй месяц — с того момента, когда Транспортный Суд принял однозначное решение в пользу экипажа «Саломеи». «Сало Транзишн» мало того что были вынуждены выплатить всё, положенное по контракту, так ещё и вышли из этой истории с репутацией мелких мошенников — и теперь вовсю пожинают плоды. Никому из конвойников не нравится идея попасть в переделку из-за идиотизма заказчика, а потом ещё и тратить время и силы на попытки заставить этого заказчика выполнить контрактные обязательства. Совсем неудивительно, что «Сало Транзишн» не может найти эскорт для своих конвоев. Ещё менее удивительно, что его превосходительство сенатор Сало теряет — по всем опросам — голоса. Как и вся его партия, стремительно возвращаясь от десяти-пятнадцати процентов поддержки к шести-семи. Разумеется, это только разогревает наиболее рьяных изоляционистов — и они делают всё, чтобы выдать своё недовольство за мнение большинства. Это нормально — все психически больные экстремисты пытаются выдать свои заболевания за мнение большинства, ничего нового Кейтлин не видит. К сожалению, «ничего нового» и «ничего хорошего» в данном случае — синонимы. Как говорил кто-то из классических авторов времён убитой Рунтерры, «экстремисты срываются с цепи, когда породившая их проблема близка к разрешению»*. Так и сейчас — кризис рынка перевозок, вызванный коллапсом «Сало Транзишн», уже близок к финалу, но демонстрации изоляционистов только набирают градус, выливаясь временами даже в столкновения с полицией. И полное отсутствие смысла в их лозунгах изоляционистам никак не мешает. * В реале это говорит один из персонажей романа Дэвида Вебера «Честь Королевы» (второй том цикла про Хонор Харрингтон). Кейтлин холодно улыбается, проглядывая новости — она видит, что как минимум «Сало Транзишн» уже не поднимется. Никогда. А удар по транспортной компании превращает всю «Сало ИнтерГруп» в нечто... уязвимое. Кейтлин рада этому — и она даже не пытается притвориться, что попытки её матери свести нынешнего сенатора Сало с Кейтлин тут не при чём. Она понимает, что падение крупной корпорации создаёт социальную напряжённость. Что многим людям придётся искать новую работу. Но она не считает, что ради сохранения статус-кво нужно подыгрывать мошенникам. И она не считает, что падение финансирующей движение изоляционистов корпорации не окупает все вызванные им социальные трудности. В долгосрочной перспективе. А что это падение ещё и разоряет одного конкретного сенатора — это так. Приятный бонус. Не менее приятным бонусом Кейтлин считает, что Корпус Миротворцев усиливает патрули в колонизированных выходцами из Пилта системах — множественные скандалы, связанные с пиратской активностью, наконец пробили нежелание Грейсон менять старую схему, известную, кажется, каждой сволочи в этой галактике. И теперь у пиратов в секторе Пилта наступают... очень весёлые деньки. Не то чтобы Кейтлин их жалко. Вай заканчивает тренировку в спортивном отсеке, принимает душ и медленно, лениво одевается, чувствуя приятную усталость во всём теле. Из динамиков играет «Король на день»* – и эта весёлая в многократных кавычках песня очень подходит под настроение Вай. Она следит за новостями, касающимися космических перевозок Пилта — и видит, как медленно и печально рушится коррумпированная структура, выстроенная «Сало Транзишн», некоторыми ублюдками из Корпуса и подкупившими их пиратами. И Вай не может не радоваться, наблюдая за этой позитивной катастрофой. * Имеется в виду песня Battle Beast «King for a Day». Автор настоятельно рекомендует к прослушиванию. Лейтенант-коммандер Корпуса, пусть и в отставке, не может не радоваться тому, что пиратов берут к ногтю. Что некоторых ублюдков (которых развелось многовато, но Вай об этом старается не думать), забывших свой долг, уже взяли и теперь трясут, вскрывая всю поганую сеть. Что это всё началось с идиотов, которых «Крыса» взяла на горячем. Не то чтобы Вай когда-то сомневалась в идиотизме тех, кто идёт в пираты — нет, она всегда считала, что в этот бизнес идут либо полные ублюдки, либо те, кому не хватило мозгов на нормальную работу, либо оба пункта сразу. Но настолько бездарное пренебрежение оперативной безопасностью было даже для неё немного слишком. Впрочем, она не собирается жаловаться. Единственное, что немного огорчает Вай — велик шанс, что злобную суку Лэндсмен возьмут без неё. Но с этим пилот «Сумчатой Крысы» готова смириться — у её нынешней работы слишком много плюсов. Особенно много их становится, когда Вай оказывается в одном помещении с Кейтлин. Хотя, конечно, иногда Вай задумывается, разрешает ли закон канонирам быть настолько горячими. Хотя... Даже если не разрешает, Вай может смириться с таким нарушением закона. И даже без особого труда. Девушка наконец заканчивает одеваться и выходит из отсека, улыбаясь. Резкие движения тонких рук заставляют тени плясать. Синие волосы собраны в косички. Паудер в очередной раз всматривается в наполовину готовый рисунок и наносит ещё пару линий. Чёрно-белая графика кажется ей самым подходящим вариантом для того, что Паудер хочет передать. Что хочет бросить в мир с листа. Тёмный коридор давно мёртвого транспортника. Защищающая тело маленькой девушки одежда, сшитая из высокотехнологичной ткани и кустарно выделанных шкур. Пылающие восторгом и надеждой глаза. Паудер понимает, что вся эта мерзкая история ударила её слишком сильно. И понимает, что не только её. Но она не любит разговаривать о чём-то... болезненном. У неё свои способы справляться с болью. Ещё тогда, когда она была здорова, Паудер научилась сбрасывать боль в рисунки. Тогда, после того, как их родители погибли в катастрофе рейсового флайера, а Вай была в патрульном вылете — первом в её карьере. Паудер не хотелось говорить с психологами социальных служб — и она нашла свой способ справляться. Не то чтобы она считала его здоровым или разумным — но это её способ. И пока что он работает. Он сработал даже после «Варн Химпром». Даже после того, как выяснилось, что Паудер никогда не оправится полностью. Что ей придётся всю жизнь контролировать движения, поскольку её нервная система немного сошла с ума и теперь у неё возможны проблемы с завершением абсолютно любого действия... причём именно возможны. И нет способа определить, когда они начнутся и когда закончатся. Паудер научилась жить с этим. Научилась контролю. А потом Вай оплатила операцию по вживлению чипа, контролирующего нервные импульсы — не самая дешёвая технология, но лейтенант-коммандер Уикетт смогла оплатить операцию. Не полное излечение, но... Теперь Паудер могла жить почти нормально. И могла рисовать в полную силу. И она знала, что Вай влила в эту операцию почти всё, что у неё тогда было. Как обычно. Паудер иногда думает, что Вай было бы лучше без неё. Потом она понимает, что это чушь. Но... Её чертовски надёжная старшая сестра действительно склонна забывать о том, что нужно ей самой, когда кто-то из близких нуждается в помощи. Ну или Вай думает, что кто-то нуждается. И неважно, насколько это реальная проблема. Паудер только надеется, что Вай хотя бы сейчас подумает не о том, что нужно другим, а о себе. Или хотя бы допустит возможность получить что-то для себя. Тем более что это «для себя» будет явно взаимно. В конце концов, всем, кроме этой парочки, очевидно, что между ними искрит, как в разорванной цепи питания. Не то чтобы Паудер понимала, какого чёрта эти две слишком благородные для собственного блага идиотки тормозят, но ей это уже начинает надоедать. Паудер откладывает законченный рисунок и начинает новый. Лёгкие линии только обозначают, где будут силуэты... В конце концов, если уж это не заставит Вай понять, что ей нужно двигаться, Паудер даже и не знает, как ещё достучаться до сестры. – Ну, если всё пойдёт как... Ари не успевает закончить фразу — Ривен одним быстрым движением поднимается с койки, оказывается рядом и обнимает любовницу. Сильные руки проходятся по спине вастайи, когда горячие губы мягко касаются других губ — и Ари прижимается теснее, ощущая, как её грудь буквально плющится о грудь Ривен. На обеих девушках ничего нет — зачем нужна одежда вечером в собственной каюте? – Не вздумай, – шаловливо улыбается Ривен, оторвавшись от Ари. – Никогда так не говори. Если кто-то говорит про «пойдёт как надо», обязательно случается тотальная хрень. Улыбка беловолосой не доходит до глаз. Ривен понимает, что её слова звучат странно, но... Она не знает, как это работает, зато точно знает, что это работает. Если кто-то говорит, что миссия будет простой, или что всё пойдёт по плану, или что нужно «просто сделать это» – всё идёт максимально не по сценарию. Это просто какой-то закон природы. Подлый, необъяснимый закон. – Поняла, – Ари щурит жёлтые лисьи глаза. – Ты знаешь, как это звучит? – Ага, – Ривен чуть наклоняет голову, зарывается лицом в чёрные волосы Ари. – Как дубовая суеверная херня. Давай сойдёмся, что так спокойнее будет. Ари издаёт воркующий смешок и осторожно проводит пальцами по спине подруги. Им точно есть чем заняться и без обсуждения суеверий астронавтов... и тем более без обсуждения того, насколько часто эти суеверия срабатывают. В прищуренных полулисьих глазах вспыхивают игривые огоньки — и вастайи толкает свою девушку на кровать. Пушистый хвост обвивается вокруг ноги Ривен, лаская нежную кожу выше колена — и двигаясь вверх...

***

Корвет выныривает из гиперпространства в полутора световых минутах от гиперграницы системы Бариоль. Сошедшее с ума пространство чуть ли не в визуальном диапазоне плывёт рябью от наводок аномального излучения, рвущегося в мир при переходе. Вай начинает сканирование системы даже раньше, чем последние наводки уходят — вбитые во время службы привычки не отпускают, к счастью. В жизни пилота «Крысы» хватает острых... – Дерьмо. Вай даже не удивляется тому, что датчики «Сумчатой Крысы» что-то поймали. Это внешнее кольцо колоний, тут в любой момент что-то может пойти прахом... В системе маневрировало слишком много кораблей. Четыре разномастных фрегата и шесть корветов шли с ускорением от гиперграницы к Бариоль Прайм, а в сорока световых секундах позади них тащилось что-то похожее на малотоннажный грузопассажирский транспорт. Всё это стадо шло без транспондеров... В отличие от двух фрегатов, ускоряющихся на перехват. – Патруль Корпуса, – озвучивает очевидное Ривен. – «Стражник» и «Звёздный Воин». А это стадо... – Набег за рабами, – кивает Вай. – Дерьмо дело. Но смотри... На лицах пилотесс расцветают очень похожие ухмылки. Злые, жестокие, редкостно паскудные. Пиратская группировка слишком сильно увязла в системе — причём они зашли с неудачного вектора и были вынуждены идти ещё и через зону притяжения Бариоль-4, того самого газового гиганта, чью вторичную систему и должны были обследовать «Крысы». Пираты глубоко увязли в зоне интерференции гравитационных полей и теперь даже не могли уклониться от встречи с фрегатами миротворцев... А «Крыса» вошла в систему так, что построить курс перехвата было не так и сложно. И если два фрегата были почти обречены — несмотря на технологическое превосходство, массированный огонь намного превосходящего числом противника должен был сделать своё дело — то с добавлением в уравнение весьма зубастого корвета... – Связь, Кам, – пальцы Вай уже пляшут по клавишам. – Мне нужен канал с миротворцами. И пни Джейса на карт-лайн перехвата. – Уже работаю, – вклинивается Талис из интеркома. – Принято, пилот Вайолет, – Вай готова поставить левую ногу на то, что Камилла слегка издевается. – Вызываю ведущий фрегат патрульной пары. Вай успевает положить корвет на курс перехвата, а затем Камилла устанавливает связь. – «Сумчатая крыса», говорит патрульный фрегат «Звёздный Воин». У нас ситуация... – высокий и чертовски знакомый голос частит, пытаясь уложить максимум слов в минимум времени. – Видим, «Воин», – Вай спокойна. Это её чёртова работа. – Идём на перехват уродов, надо синхронизировать заход. Дайте всё, что увас есть на ублюдков. – Принято, «Крыса», – облегчение в голосе командира «Воина» можно разливать по бутылкам и продавать вместо успокоительного. – Закачиваем пакет... – Мэдди, вам больше не нужно умирать. Вай поворачивается к Кейтлин — и видит сквозь забрало шлема бледное лицо подруги. – Кейт... Весь протокол связи летит к чёрту — но Вай понимает, почему так. Она не в курсе, что там было у Кейтлин и коммандера Нолан — Мэдди, чёрт её побери, Нолан со всеми её сиськами размером с голову, беспредельной наглостью и такой же беспредельной грубоватой заботой — но... Чёртовы пираты. «Стая», собравшаяся для налёта на Бариоль, слишком сильна для патрульной пары. А опции «не участвовать» не предусмотрено. Как всегда. Вай нажимает несколько клавиш, подтверждая принятие карт-лайна, и вводит курс. – Нолан, мы идём на максимальной боевой. Четыре часа до перехвата. Давай постараемся хоть один фрегат взять одним куском? – Вай смеётся, на самом деле не чувствуя веселья — но она знает, что надо как-то взламывать этот хренов эмоциональный кризис перед боем, причём желательно так, чтобы в нём самой не завязнуть. – Умираю, так хочу посмотреть их файлы. – Официально согласна, – в тон отвечает девушка, сидящая в рубке патрульного фрегата. – Чем больше разведданных, тем больше плюсов поставят отчёту. Ты же не забыла, Уикетт? – Забудешь тут, – Вай кривится. Отчёты после операций никогда не были для неё любимой частью работы. – Ладно, Нолан, работаем. О том, что там было у Кейтлин и Мэдди, Вай подумает позже. Как и о том, что нынче с Мэдди. Выслушав подтверждение, Вай отключает связь и выводит пересланный миротворцами пакет данных на вспомогательный монитор. Корветы... Ничего особого. Три «погонщика», два «кнехта». Стандарт для не самой бедной пиратской «стаи». Фрегаты... «Скорпион»-тройка, два «дестрие» и «межевой рыцарь» – ещё одна ноксианская рухлядь, которой не меньше полутора веков. За счёт количества они опасны, но... Вай понимает, что до прибытия «Крысы» у патрульной двойки, оказавшейся в Бариоль в момент атаки, было немного шансов — именно потому, что им требовалось выбить всех, а противников было слишком много для разделения. Но теперь... Теперь шансы появились, потому что миротворцам не обязательно сносить всех в столкновении на контркурсах — а значит, можно не входить в ближний бой. Не подставляться под страшный удар кассетных торпед «скорпиона». Не фокусироваться на нём в дальнем бою, позволяя тем самым другим пиратам более или менее спокойно вести огонь. Вообще Вай не понимает, почему патрульные полёты до сих пор выполняются парами фрегатов. Очевидно же, что против сколько-нибудь серьёзной «стаи» два корабля, пусть и превосходящих противника как в выучке экипажей, так и в технологиях, мало что могут — именно потому, что они не могут разделиться, а продавить голой мощью вряд ли получится. Теперь же в уравнение типичной для Фронтира драмы, разворачивающейся в Бариоль, добавился мощный для своего размера корвет, идущий совсем не с того вектора, с которого пиратам угрожают миротворцы. Причём пираты уже не могут оперативно погасить скорость и попытаться уйти из системы — они слишком долго ускорялись, слишком глубоко вошли в гравитационный колодец... И их двигатели недостаточно мощны для таких фокусов. Вай уже видит, что пиратов можно взять. Теперь — можно. Конечно, бой не будет лёгкой прогулкой — но это нормально для миротворцев. Всегда есть шанс, что что-то пойдёт не по сценарию. Однако это не повод уклоняться от противодействия работорговцам. Вай только сейчас понимает, что буквально взяла на себя командование «Крысой» – но понимает и то, что Кейтлин не против. Что она до сих пор сидит в кресле канонира и смотрит на экраны, которыми жонглирует Вай. – Кейт... – девушка с розовыми волосами поворачивается к подруге. – Я не много на себя взяла? Через забрало шлема видно, что Кейтлин Кирамман улыбается: – Это твой кусок работы, Вай, – непривычно мягкие интонации заставляют девушку покраснеть. – Командуй, лейтенант-коммандер. Корвет углубляется в систему курсом перехвата. Если бы пираты были чуть умнее, они бы попытались уйти, обогнуть четвёртую планету, снизив время огневого контакта до минимума и смирившись с убытками — но они продолжают идти в лоб на патрульную двойку Корпуса. О чём думает лидер этой «стаи», Вай даже не пытается гадать. Ей это не очень важно. В конце концов, вариантов тут ровно два — либо ублюдки считают себя способными выиграть, либо они слишком много поставили на этот рейд и уже не могут просто смириться с провалом. Результат всё равно один. Геометрия неумолима — векторы движения «Крысы» и пиратской эскадры пересекаются. Да, корвет догоняет, увеличивая дистанцию, которую придётся преодолеть торпедам, но это уже не принципиально — ускорение «Сумчатой крысы» выше, чем у пиратов, процентов на тридцать и скорости сравнялись двадцать две минуты назад. Теперь корвет уверенно догоняет пиратов и, если не изменить курс, примерно через два часа прорвётся сквозь неряшливый ордер «стаи»... Вот только именно этого делать и не стоит. Прорыв сквозь строй — это ближний бой, в котором всё, что может стрелять, будет сфокусировано на атакующем корабле — а на небольших дистанциях даже кластеры ПРО могут доставить проблемы. К тому же шуримский фрегат... У Вай другой план — может быть, менее эффектный, но зато более надёжный. За полчаса до расчётного момента огневого контакта «Крыса» начинает плавно гасить скорость — и выворачивать траекторию так, чтобы пройти сзади и «сверху» пиратов. Они ещё могут изменить ордер — но это тоже учтено. Если пиратские корветы сместятся, перекрывая огонь «Крысе», они только откроют огневых лидеров миротворцам. Если нет — фрегатам придётся справляться с огнём, идущим с очень неудобного вектора. По уму пиратским фрегатам надо уплотнить строй, поддерживая друг друга огнём кластеров ПРО и имея возможность «размазать» ущерб по дефлекторам нескольких кораблей. По уму. В реальности же они продолжают идти неряшливой формацией «горизонтального» растянутого ромба — слишком далеко друг от друга, чтобы образовать эффективную сеть ПРО, и слишком близко, чтобы помешать переносу огня с одной цели на другую. Корветы же образовали неправильный пятиугольник немного впереди по курсу, прикрывая свои фрегаты. Пиратское «брюхо» уже прекратило ускоряться и теперь отстаёт на полторы световых минуты от ударных кораблей «стаи». Не то чтобы это могло кому-то помочь — слишком глубоко в гравитационном колодце, слишком велика набранная скорость, чтобы успеть уйти. Ни Вай, ни патрульные не собираются упускать эту добычу — но об этом будет время подумать позже. Когда боевые корабли ублюдков, решивших похитить пару тысяч колонистов, превратятся в свет, энергию и мёртвые обломки. В целом Вай понимает логику пиратов — они считают, что с огнём одиночного корвета должны управиться и без прикрытия своих малых кораблей. Это даже разумно — если забыть, что на «Крысе» имеется очень продвинутый ИИ. Вай знает, что Кейтлин уже подготовила базовое огневое решение — и что пираты будут сильно удивлены. Точнее — смертельно удивлены. Иди они в более плотной формации, было бы намного сложнее — но так... Пилот корвета «Сумчатая крыса» Вайолет Уикетт вводит новые команды, немного увеличивая угол доворота. В конце концов, она же должна дать своему канониру лучший сектор обстрела из возможных? Стоящие на вооружении кораблей Пилта хекс-торпеды требуют относительно точного попадания — облака плазмы, создающиеся после их взрыва, быстро рассеиваются и теряют всякую убойность. Но малый размер, мощное РЭБ и высокий боекомплект полностью искупают этот недостаток. Когда оба корабля миротворцев дали залп, к пиратскому ордеру понеслось шестнадцать торпед. Суммарная скорость сближения сильно увеличила максимальную дальность огня, как обычно и бывает при сражении на контркурсах. За пять минут до залпа пиратские корветы начали сближаться, уплотняя строй — и теперь прорваться через них было бы сложной задачей даже для хекс-торпед Пилта. Было бы. Но Кейтлин видела на экране, в чём ошиблись пиратские пилоты и штурманы. Пятёрка корветов, готовящаяся отразить торпедный удар, переборщила с плотностью строя в ущерб покрытию. Когда шесть торпед резко изменили траекторию, это стало очевидно и для самих пиратов — но делать что-либо было поздно. Семь из десяти торпед, продолжавших идти прямо в зубы «стаи», не дотянули до рубежа атаки — слишком плотный огонь пиратских корветов сделал своё дело. Одна взорвалась слишком рано и пламя её гибели пропало впустую. Две торпеды выпустили в космос пылающую звёздным пламенем смерть. Дефлекторы обоих «погонщиков», шедших на левом фланге ордера, не выдержали и лишённые защиты корпуса окунулись прямо в звёздную температуру взрывающегося хекс-реактора. Они вынырнули из распадающегося облака плазмы бесформенными оплывающими обломками, в которых крайне сложно было опознать корабли — а второй залп уже мчался к оставшейся тройке «кнехтов». Шесть торпед первого залпа прошли по внешней зоне ПРО корветов и рванулись на предельном для двигателей ускорении навстречу пиратским фрегатам. В нормальных условиях они бы были сконцентрированы на «скорпионе», смертельно опасном на малых дистанциях — но не сейчас. Канониры миротворцев наводили торпеды на фланговые фрегаты, лишая остальные корабли возможности прикрыть жертв огня. К сожалению, геометрия одинакова для всех — и все три фрегата ноксианского производства успели дать залп своими торпедами, прежде чем их настигли посланцы миротворцев. Четырнадцать стальных акул понеслись навстречу двум фрегатам, защищающим колонию — но к выпустившим их кораблям уже спешила смерть. Пять торпед погибли под огнём кластеров ПРО. Шестая взорвалась почти неточно... Почти. Дефлекторы идущего на левом фланге пиратского строя «дестрие» вспыхнули радужным пламенем под запредельной нагрузкой и опали, открывая огню корпус. Фрегат не погиб и даже сохранил боеспособность, но большая часть эмиттеров защитного поля выгорели, как и три кластера ПРО и даже одна спарка тяжёлых лазеров... И сенсоры. Основной сенсорный комплекс старого ноксианского корабля не выдержал звёздных температур плазмы, вырвавшейся на свободу. Четыре торпеды этого фрегата потеряли цель – «дестрие» просто не мог их наводить после полученных повреждений. Оставшаяся десятка добралась до зоны ПРО миротворцев как раз тогда, когда «Крыса» дала свой залп. ПРО двух «защитников прогресса» почти справилась с ударом — восемь из десяти торпед вспыхнули и рассыпались на части, не добравшись до рубежа атаки. Девятая ударила безвредно, бессмысленно, отвлекшись на сброшенную в последний момент приманку РЭБ. Одна торпеда пробила дефлекторы «Звёздного воина», оставив на линзовидном корпусе пилтоверского фрегата рваную зарубку — броня выдержала ослабленный почти до нуля защитными полями удар. Примерно в это же время восемь хекс-торпед «Крысы» прорезали пиратский ордер. Четыре из них пали под огнём кластеров ПРО правофлангового «дестрие» и «скорпиона», бывшего их целью. Две взорвались преждевременно, даже не нагрузив дефлекторы шуримского корабля. Ещё две прошли. Облака разогретой до звёздных температур плазмы окутали правый борт «скорпиона», выжигая сенсоры и расплавляя броню. Через три секунды фрегат начал складываться сам в себя — его корпус, внезапно потерявший прочность с одной стороны, не выдержал нагрузок от маршевого двигателя. Ещё секунда — и на месте агонизирующего фрегата пылает новая недолговечная звезда. Вай резко провернула «Крысу» вдоль поперечной оси, вытормаживаясь маршевыми на максимально возможной мощности. Корвет ещё мчался прочь от пиратской эскадры, быстро замедляясь — а Кейтлин уже била по лишённому дефлекторов «дестрие» лазерами, окутывая угловатый корпус фрегата паутиной смертельных ударов. Четыре попадания вскрыли левый борт и корму подранка, заставив его двигатели замолкнуть. Из рваных проломов в борту, словно из разорванных артерий, хлестнула атмосфера вместе с обломками — и умирающий корпус закувыркался, вываливаясь из строя. Ответный огонь пиратов почти полностью прошёл мимо — слишком разреженный строй поставил выжившие фрегаты почти на предельную границу эффективной досягаемости их орудий. Только пара лучей зацепили дефлекторы, заставив их на пару секунд вспыхнуть радугой рассеиваемой энергии. Кейтлин оскалилась, вбивая параметры нового торпедного залпа — но задерживая пуск, выжидая, пока торпеды миротворцев достанут выживших пиратов. Даже сейчас пиратская эскадра превосходила патруль миротворцев и исследовательский корвет... на бумаге. Даже если забыть про разрыв в технологии и выучке экипажей, состояние пиратских кораблей было далеко от идеального — и их системы просто не справлялись. А это значило, что можно подождать, не тратя дорогостоящие боеприпасы. ПРО пиратов было уже неадекватно — даже без хитрых манёвров, запрограммированных канонирами, торпеды прорвались бы мимо тройки «погонщиков», вынужденных в первую очередь защищать себя. На сей раз залп был разделён на две равные части — и «погонщики» сумели остановить только три из восьми торпед, идущих на них. Остальные пять взорвались чётко на курсе пиратов. Пять новых звёзд вспыхнули в системе Бариоль, поглощая три угловатых корпуса, перегружая дефлекторы, испаряя броню и выжигая внутренности кораблей. Спустя полсекунды ещё три взрыва возвестили о судьбе лёгких пиратских кораблей, чьи экипажи совершили последнюю в жизни ошибку. Вторая половина залпа прошла левее корветов — там, где их ПРО практически не могло достать пилтоверские торпеды. Выжившие после первой атаки фрегаты всё же дали свой залп — но это было уже бесполезно, потому что они не смогли остановить три торпеды. После того, как рассеялись облака плазмы, «межевой рыцарь» просто исчез, рассыпавшись фотонами и плазмой по космосу, а «дестрие» превратился в оплавленный бесформенный обломок, в котором вряд ли сохранилось хоть что-то, кроме оплывшего корпуса. Стрелять было уже не в кого — если не считать продолжавший вытормаживаться грузопассажирский корабль. Пиратские торпеды, лишённые наведения и помощи от выпустивших их кораблей, почти все промахнулись. Из десяти торпед только одна поймала цель — и была уничтожена задолго до выхода на рубеж атаки. «Стражник» продолжал ускоряться, явно следуя за пиратским транспортником, а «Звёздный воин» начал вытормаживаться, пытаясь уравнять скорости с изувеченным кувыркающимся корпусом, в который превратился один из пиратских «дестрие». – Нолан, здесь Уикетт, – Вай вызвала фрегат Корпуса, параллельно нацеливая «Крысу» на тот же обломок. – Нужна помощь на корпусе? – Не повредит, – Мэдди отозвалась лениво, словно речь шла о выборе между двумя видами сока или сигарет, а не о высадке на разрушенный пиратский корабль. – Слышала, вы хороши в этом. – Есть такое, – Вай коротко ухмыльнулась. – Если сенсоры не врут, у этих ублюдков отрубилось всё питание. Видимо, вторичкой выбило волноводы. – Согласна, – Мэдди немного изменила траекторию, выводя «Звёздный воин» на курс торможения. – Надо пользоваться. – Прямо мои мысли, – тихий смех Вай отдался эхом в наушниках скафандра. – Ставим корабли в синхрон. Снова Вай, Ривен и Паудер уходят в опасность. Снова Кейтлин Кирамман, канонир «Крысы», сидит на своём посту, вслушиваясь в переговоры группы высадки. На этот раз на чёртовом огрызке пиратского корабля ещё и Мэдди. Кейтлин не может не беспокоиться о ней — и всё равно, что они расстались уже больше года как. И всё равно, что это не первый раз. Кейтлин не может не беспокоиться — хотя и знает, что она сделала всё, чтобы эта высадка стала лёгкой прогулкой. Это ни разу не помогает. И остаётся только вслушиваться в переговоры группы высадки, ловя каждый звук и надеясь, что все вернутся живыми. Они возвращаются. Все. Кейтлин с трудом выжидает, пока уходившие на корпус девушки выходят из шлюза. Шаг. Ещё шаг. Ещё. Вай начинает что-то говорить — но Кейтлин делает ещё один шаг. Обнимает девушку с розовыми волосами, вернувшуюся с развороченных обломков пиратского фрегата. Сильное, гибкое тело десантницы и пилота прижимается к Кейтлин. Вай немного ниже — и её руки обвиваются вокруг талии подруги, спускаются чуть ниже, снова поднимаются, пока Кейтлин целует мягкие, чуть горьковатые губы. Она отрывается от подруги, смотрит в смеющиеся серые глаза... И понимает, что только что сделала, причём даже не спрашивая, а хочет ли Вай этого. Кейтлин хочет что-то сказать, но не успевает — Вай поднимает руку, кладёт её на затылок подруге — и сама целует Кейтлин. Жадно и удивительно нежно, удерживая темноволосую девушку слишком рядом, слишком близко, чтобы оставались хоть какие-то сомнения. Слишком близко. Слишком нежно. Слишком жадно. Слишком правильно. Кейтлин уже не думает ни о чём — мысли вымыло ощущениями. Жадными горячими губами, уверенными сильными руками, гибким сильным телом в её объятьях. – Наконец-то, – смеётся Ривен и Кейтлин краснеет, даже не разрывая поцелуя. Неужели всё было так очевидно для всех? – Да не говори, – Паудер по-клоунски аплодирует. – Думала, этих двух благородных дур закрыть где-то придётся... Вай отрывается от Кейтлин — но только затем, чтобы подхватить её на руки. Всё ощущается... до странности правильно. Так, как и должно быть. И Кейтлин обвивает руками шею Вай, счастливо — и наверняка глупо — улыбаясь. Каюта Кейтлин кажется тесной — хотя в ней нет ничего, что не было бы у самой Вай. Даже мебель стоит примерно так же — но ощущение тесноты не уходит. Может быть, влияют стены, выкрашенные в тёмно-синий. Может быть, голограммы так и не свёрнутых материалов по прежним находкам «Крысы». А может быть, дело в том, что у Вай на руках чертовски горячая и чертовски ей дорогая девушка, на которой слишком дохрена одежды сейчас. Корабельный комбез и то, что под ним — вряд ли там сильно больше, чем на самой Вай, но это в любом случае слишком дохрена. Вай надо что-то по этому поводу сделать — но сначала положить эту фантастически горячую красотку на кровать. Ну хотя бы для того, чтобы освободить руки. Кейтлин немного потерянно улыбается, когда Вай делает шаг вперёд и осторожно опускает свою — приятную, ничего не скажешь — ношу на трогательно-аккуратно застеленное покрывало. Чёрт, да даже уголок аккуратно отогнут, открывая уложенную чётко по границе кровати подушку! У Вай даже во времена службы так не было. Девушка встряхивает головой, отгоняя несвоевременные мысли, и тянется к подруге — слишком соблазнительно выглядит немного смущённая, взволнованная Кейтлин, слишком горячо сверкают её глаза, слишком притягательна ложбинка, видная в немного расстёгнутом комбинезоне. – Вай, ты уверена? – и искры тревоги в глазах. Как-то поздно... – Если уверена ты, – Вай проводит правой ладонью по обтянутому тканью комбеза невыносимо соблазнительному бедру. – Уверена? И Кейтлин сама тянется к Вай. Комбинезон почти распадается надвое от движения руки — застёжка доходит до паха, так что Вай остаётся только позволить ему спуститься по ногам и рукам, опадая на пол. Несколько быстрых движений — и мускулистая, яркая, чертовски горячая красотка с розовыми волосами стоит перед Кейтлин, одетая только в кружево почти символических стрингов. Кейтлин пропускает вдох, буквально залипнув на высокую крепкую грудь с крупными напряжёнными сосками, на подтянутый живот, мускулистые руки и ноги... и пропускает момент, когда Вай расстёгивает на ней комбинезон. Лёжа вылезать из одежды неудобно и Кейтлин садится на кровати, позволяя одежде сорваться с плеч — а затем падает на спину, приподнимает бёдра, потому что Вай явно сама хочет раздеть подругу. И пока уверенные руки стягивают ткань, успевая пройтись по ягодицам и бёдрам ласковыми касаниями, губы Вай исследуют не прикрытую кружевным лифчиком верхнюю часть груди Кейтлин. – Не я одна тут плохая девочка, – горячее дыхание Вай ощущается на шее, пока она говорит. – Но ты всё ещё слишком одета... Ладони пилотессы ныряют за спину Кейтлин — и в одно привычное движение расстёгивают лифчик, высвобождая крупную грудь из кружевного плена. – Ух... – Вай облизывается, разглядывая почти обнажённую Кейтлин. Девушка внезапно улыбается: – Это ты у меня «ух», – и тянется к бёдрам Вай, чтобы наконец снять с ещё не любовницы последнюю тряпочку. – О, это совсем-совсем натуральный цвет? Вай смеётся, видя, как Кейтлин разглядывает аккуратную розовую полоску кудряшек, чуть расширяющуюся внизу. – Ага, – она возвращает любезность, стягивая по ногам Кейтлин кружевной лоскуток с парой ниточек. – А твой цвет? – Тоже, – Кейтлин улыбается — её лобок абсолютно гладкий, так что Вай остаётся только гадать, насколько она правдива. – Нрави... ммм? Слышать ответ Кейтлин не обязательно — очередной жадный и требовательный поцелуй прекрасно его заменяет. Очередной... только теперь между ними нет ничего. Вообще ничего. Вай чувствует бедром гладкий лобок Кейтлин... и влагу на её губах внизу, и жар внутри, и влагу у себя между ног. Желание почти непреодолимо — но Вай не хочет набрасываться на Кейт. Это было бы слишком быстро — а Вай хочется многого. Слишком многого, чтобы спешить. Вай медленно отстраняется — не полностью, так, чтобы чувствовать жар и влагу бедром: – Какого чёрта мы не сделали это пару месяцев назад, а? Кейтлин тихо смеётся, обнимая Вай и бесстыдно, безбашенно прижимаясь к ней: – Всему своё время, нет? Я тогда... не умела верить. И Вай осторожно обхватывает гибкое тело высокой фигуристой девушки, от чьей близости внутри чёртов пожар. Она понимает, что Кейт только что доверилась больше, чем Вай считала возможным. Только что раскрылась так, как не должна была... Вай не отвечает — только спускается лёгкими, нежными поцелуями по шее и ключицам Кейтлин, тянется к её груди, которой можно, наверное, убить. Ласки становятся всё жёстче, всё ярче — и в какой-то момент Кейтлин снова притягивает Вай к себе, обхватывая её правую ногу бёдрами. – Давай... – Кейтлин задыхается, прижимаясь плотнее, ещё плотнее, ещё... Кейтлин кричит от наслаждения, когда движения Вай доводят её до пика — и краешком сознания ловит поцелуй, в котором тонет крик... Не только её крик. Вай тоже дошла до точки, до края. Руки Кейтлин танцуют на спине и ягодицах подруги, напарницы, любовницы... Просто — Вай. Просто той, без кого Кейтлин уже давно чувствует себя... неполной. И Кейтлин прижимается ещё сильнее, хотя секунду назад казалось, что уже некуда. Тела сплетаются, едва умещаясь на кровати — но недостаток места не мешает Вай подробно, обстоятельно, жадно исследовать самые чувствительные места подруги. Ловить губами чуть кисловатую смазку, массировать полусферы грудей, заставлять извиваться под прикосновениями... И самой чувствовать, как Кейтлин жадно, страстно ласкает. Чувствовать её голод по прикосновениям, по наслаждению, по возможности быть рядом. Прижиматься так тесно, как возможно. Дрожать под её чертовски жадными ласками... Когда обе наконец замирают, в каюте какое-то время слышно только тяжёлое дыхание. – Ты сладкая. Как кексик, – шепчет Вай на ухо Кейтлин, осторожно касаясь ладонями крутых изгибов сзади. – Слушай, что мы столько тупили? Вай понимает, что вопрос дурацкий — но ещё она понимает, что иначе никак. Что надо притвориться, будто она не понимает, сколько у Кейтлин ушло сил и нервов на то, чтобы снова позволить себе доверять кому-то. – Спроси что полегче, – Кейтлин чуть выгибается, упираясь грудью почти в лицо Вай. – Я думала, что у нас будут просто хорошие рабочие отношения... А потом... Кейтлин тихо смеётся. – В той симуляции после находки ковчега ты была такой горячей... Ужасно звучит, да? Вай ласково проводит руками по спине Кейтлин: – Знаешь, нет. Ты не поверишь, но это звучит... нормально. Кейтлин кивает, чёрная волна волос прокатывается по лицу Вай: – Я понимаю. И знаешь... я рада.

***

– Так, ещё раз. Чего от нас хочет Корпус? Мэл Менарда закатывает глаза. Джейс иногда бывает таким... наивным. Джейс Талис, член одного из кланов Первого Корабля, золотой мальчик Пилтовера... Инженер и навигатор. Исключительно хороший друг. Изобретатель и рационализатор. Никогда не политик. И никогда не светский лев. Мэл чуть улыбнулась, вспомнив, как Джейс пришёл на устроенный её матерью приём в джинсах и футболке, потому что заработался и банально забыл купить костюмы — а в шестнадцать лет костюм, купленный год назад, уже сидит откровенно плохо, если вообще налезает. Джейс всегда Джейс. – Корпус от нас ничего не хочет, – она улыбается, проводит смуглой ладонью по небритой щеке парня. – Все вопросы можно было бы решить по связи. Ещё одна короткая улыбка, ещё одно небрежное движение. – Просто вспомни, милый, что коммандер Нолан была с Кейт. Недолго и довольно давно, но всё же... – Мэл откидывается на спинку кресла. – Она просто хочет пообщаться, вот и использует первый попавшийся предлог. В конце концов, когда ещё они окажутся в одной системе в одно и то же время? Джейс пожимает плечами: – Знаешь... Кейт рассталась с Мэдди вполне цивилизованно. Вот я и забыл... Мэл Менарда вздыхает. Джейс такой Джейс! Если бы у Кейт были проблемы с её бывшей девушкой, Джейс бы это запомнил — потому что он был бы тем, кто помогает подруге детства с ними справиться. А когда проблем нет — Джейс не помнит, потому что он всегда старался дать Кейтлин как можно больше личного пространства. И не только Кейтлин... Мэл улыбается своим мыслям, ласково касаясь коротких чёрных волос своего парня — такого надёжного и такого деликатного... на свой неповторимый манер. Два корабля висят в пространстве системы Бариоль совсем рядом — настолько близко, что можно пробросить стыковочный рукав между шлюзами. Собственно, ради этого пилоты и подгоняли корабли так близко, уравнивали скорости и ориентировали в пространстве две чёрных овальных линзы — никто не будет так аккуратничать ради перелёта на флайере. Дистанция в три метра — это по космическим меркам не «близко», а «расстояние в миллиметр». Серебристая труба стыковочного рукава легко преодолевает расстояние от «Звёздного воина» до «Сумчатой крысы». Механизмы срабатывают, закрепляя её на основном люке корвета. Внешний обод люка выдвигается, обеспечивая герметичность соединения. Стыковка завершена и рукав заполняется воздухом — пока без открытия люков. Таков протокол — проверка герметичности на завершающем этапе. Никто не хочет впустить в корпус вакуум. Никаких проблем не обнаружено — и люки открываются. Два корабля на какое-то время становятся одним. По трубе идут люди. Вай улыбается, глядя на Кейтлин — непривычно расслабленную, спокойную... и близкую. В самом что ни на есть простом смысле — сидящую совсем-совсем рядом. Рука Вай скользит по чёрной ткани комбинезона, под которой — красивое, страстное тело бесконечно дорогой девушки, толком не умеющей говорить о чувствах, зато чертовски хорошо умеющей их показывать через прикосновения. Даже неожиданно хорошо — Вай, зная историю Кейтлин, не думала, что подруга окажется настолько тактильной, когда наконец разрешит себе раскрыться... Рука Кейтлин ложится на плечо Вай, пальцы нежно касаются шеи — и Вай на секунду задерживает дыхание, прикрывая глаза. Вай тоже не очень умеет говорить о чувствах — немного не то, чему она училась на Зауне и потом, в Корпусе. Зато она умеет их проявлять. И чертовски хорошо умеет чувствовать. – Привет, высокий голос от входа в кают-компанию звучит чуть смущённо и вместе с тем иронично. – Мы не вовремя? – Заходи, – лениво произносит Вай, не убирая руку со спины Кейтлин. – Можно подумать, Нолан, ты никогда обнимающихся девушек не видела. – Привет, Мэдди, – Кейтлин поворачивает голову к бывшей любовнице и её... напарнице? Вероятно. – Ладно, только не обижайтесь, если что, – Мэдди Нолан — маленькая, рыжая, фигуристая девушка в форме Корпуса — входит в кают-компанию. – О, кофе! Она лёгким, летящим шагом подходит к кофемашине и начинает колдовать над клавишами. – Здравствуйте, – вслед за Нолан входит довольно высокая, примерно того же роста, что и сама Вай, блондинка с чертовски впечатляющей фигурой — хотя и не настолько впечатляющей, как у Кейт. – Луиза Грант, канонир «Звёздного воина»... – Лу, не смущайся, – Мэдди машет рукой, не отрываясь от кофемашины. – Кейт, Уикетт, это моя девушка. Ну и да, канонир. Кейтлин чуть подаётся вперёд, рассматривая красивую девушку в лейтенантской форме. Отмечает отличную фигуру — как там Вай говорила, грудью убить можно? – мягкое, самую малость кукольное лицо, ярко-алые губы, серо-зелёные внимательные глаза, лёгкий румянец смущения на щеках... И слышит короткий смешок совсем рядом. – Хэй, мелочь, – Вай говорит медленно, лениво, – так и не осознала саму идею взросления? Кейтлин даже не пытается понять, что происходит — просто слушает раздражённый короткий фырк откуда-то от кофеварки. – Ой, всё, – Мэдди ни капли не смущается. – Уж кто бы говорил, Шина, королева джунглей!* * Мэдди припоминает хорошее приключенческое кино «Шина, королева джунглей» – этакую женскую версию Тарзана. Кино существует в реальности и автор его рекомендует к просмотру. – Вы что, знакомы? – Кейтлин пытается уложить в голове новую версию реальности — ту, в которой Мэдди и Вай, оказывается, пересекались. Причём пересекались не просто по службе. – Кексик, ты смотришь на главный кошмар всего нашего потока и мою соседку по комнате в учебке, – хриплый смешок Вай ласкает уши. – Мэдди «Крупный калибр» Нолан. – А рядом с тобой Вай «Бесстыжая» Уикетт, – Мэдди на секунду отрывается от кофемашины, чтобы показать Вай средний палец. – Короче, это тот неловкий момент из мелодраматичных сериалов, когда выясняется, что твоя нынешняя — бывшая твоей бывшей, типа так. Кейтлин даже не успевает ответить — Луиза припечатывает ладонь к лицу. – Не, серьёзно? – она говорит так, будто пытается своей репликой переписать багованный фрагмент реальности. – Космос что, имеет форму и вместимость чемодана? – Насколько я понимаю, да, – смеётся Кейтлин. – Луиза, садитесь, на ногах переносить это будет слишком сложно. Слова Кейтлин словно прочищают воздух от того, что в нём висит — сама Кейтлин не уверена в том, как это назвать, но это что-то нездоровое. Мэдди наконец заканчивает издеваться над кофемашиной и перемещается вместе с двумя чашками на диванчик рядом со своей подругой. – Ну ладно, будем считать, все ритуальные танцы мы уже протанцевали, – Нолан откидывается на спинку дивана и Кейтлин как-то сразу понимает, откуда у неё взялось кадетское прозвище — не то чтобы это было такой уж большой загадкой. – К делу, девочки. Эти придурки ходили под Гангланком. И у нас в Корпусе всё ещё утечка прям водопадом — если бы мы не решили погулять по планетке, они пришли бы сюда через сутки после нашего отлёта. Кейтлин сжимает челюсти, осознавая, что именно Мэдди имеет в виду, и чувствует, как под её ладонью каменеет плечо Вай. Лицо Вай кривится — не в привычной нахальной усмешке, совсем нет. Она прекрасно поняла, что хочет донести Мэдди. Если пираты знали расписание патрулей — это значит, что утечка именно в Корпусе. Не где-то ещё. Причём утечка довольно высоко — конечно, всегда есть шанс, что дятел завёлся где-то в документообороте, но лучше предполагать самое поганое. – Значит, мы все спасли друг другу задницы, – констатирует Вай. – Типа того, – смеётся Мэдди. – Не то что я возражаю — такие задницы грех не спасти — но вообще дело труба. Она чуть поворачивается, прижимаясь к лейтенанту Грант. – Зацепок нет, – несмотря на лёгкий тон, Мэдди смертельно серьёзна. – Флагман «стаи» шёл* на «межевом рыцаре», так что у него не спросишь. А те, с кого мы взяли инфу, знали не так чтобы много... * Флагман — не только корабль, на котором находится командир подразделения или атаман пиратской шайки, но и собственно сам этот командир. Немного неверное, но прижившееся в русском языке словоупотребление. Вай пожимает плечами: – А сама что думаешь, мелкая? – Я пока ничего не думаю, – Мэдди делает умильное личико. – А вот Лу вскрыла данные их «брюха» и там кое-что весёлое. – Формально этот транспорт куплен у «Лоусон Корпорейшн», – чуть хрипловатое контральто Луизы звучит немного недоверчиво. – Однако я нашла копию акта купли-продажи... Если ему верить, «Цветочницу» продали по остаточной стоимости. – И? – в голосе Кейтлин звенит азарт. Что-то она видит в этой истории... – Но сделка была за двенадцать дней до прихода пиратов в Бариоль, – Луиза рассеянно накручивает локон на палец. – И нет, никаких отметок о ремонте перед продажей. – «Лоусон Корп», значит, – Вай видит, как Кейтлин подаётся вперёд. Взгляд девушки на секунду застывает в расстёгнутом воротнике комбинезона подруги. – Остаточная стоимость, говоришь? А журналы обслуживания есть? Луиза кивает: – Ничего, что оправдывает списание по остаточной. Состояние корабля вполне приличное, налёт не выходит за рамки. Даже если предположить, что «Цветочница» была нерентабельна для корпорации, никаких разумных причин для такой продажи не видно. – Какая прелесть, – Вай ухмыляется, глядя на блондинку. – То есть либо у этих корпоратов большие проблемы с кадрами и безопасностью, либо наоборот. Кейтлин вздыхает, чуть повернувшись к Вай: – «Лоусон Корпорейшн» финансирует изоляционистов, – Кейтлин на пару секунд замолкает, выстраивая цепочку. – А ещё они спонсируют парочку каналов, разгоняющих недоверие к Корпусу и проталкивающих создание своего рода народного ополчения... угадай по какому поводу? – Чего тут гадать, – Кейтлин ловит лукавый прищур Вай. – Берут статистику по всем-всем-всем полицейским отчётам и переписывают проценты, чтобы показать, что все, кроме пилтоверцев, лидируют в криминалитете? – Ещё выбирают дела, которые ведут зауниты или эмигранты, – Кейт кривится, – и задают вопросы по каждому приговору для уроженцев Пилтовера. Такие, знаешь, вроде бы и законные... – Но курс у них очевидный, да? – Вай раздражённо дёргает плечом. – А теперь они ещё и пиратов подкармливают... К чему бы это? – Вот и я гадаю, – невесело смеётся Кейтлин. Хотя ситуация на редкость поганая, ей хорошо. Вай поняла, что происходит. Поняла, почему Кейтлин сделала стойку на название корпорации. Почему Кейтлин не может дистанцироваться от политики. – Это пока версия, – по голосу Мэдди слышно, что она сама не очень-то верит в то, что говорит. – Технически это может быть просто воровство внутри корпорации или попытки руководства «Лоусон Корп» оттяпать кусок от пиратского пирога... Знаю, знаю, – Нолан машет рукой и мило улыбается, – но надо же помнить, что корпораты-изоляционисты могут быть просто придурками? – И не поспоришь, – смеётся Вай. – Ладно, что там ещё под ковром, кроме групповой случки корпоративных бульдогов? – Мелочи, – Луиза улыбается, словно модель на показе брендовых платьев. – База подскока на направлении на Билджвотер и посредник на Пилтовере. Мелкая тварь, но может что-то знать... – О'кей, – Вай кивает блондинке. – Мы скинули всё, что сняли с «дестрие», если накопаете чего-то и будет не под грифом — хорошо бы знать. Пойдёт? – Разумеется, – Кейтлин едва не роняет челюсть самым клишированным образом. – Если у вас будет что-то — тоже не держите в кармане. Так. Это происходит в реальности? Только что лейтенант Корпуса с полного одобрения своего командира (и своей девушки, но не будем об этом) спокойно согласилась сливать информацию о расследовании частной фирме? Кейтлин пытается сформулировать вопрос как-то деликатно — но не успевает. – Кейт, всё нормально, – Мэдди допивает свой кофе и вытаскивает пачку сигарет из кармана. – У Вай сохранился базовый допуск. Я тебе больше скажу, – Нолан откидвает с щеки рыжую прядь, – он и у тебя есть, и у всего экипажа. У вас же генеральная лицензия на обследование погибших кораблей, а там всегда можно на что-то нарваться, что относится к Корпусу. Кейтлин всё ещё пытается понять, как это работает — но вспоминает лекцию, которую она, честно говоря, слушала вполуха, потому что правовые коллизии никогда не были её сферой интересов. Действительно был такой пункт и в конвойных, и в исследовательских лицензиях определённого уровня. Фактически он прилагался к необходимости «по мере возможностей» поддерживать операции миротворцев — насколько Кейтлин понимала, причина была в том, что при взаимодействии некий минимум информации всё равно просачивался, поэтому проще было это законодательно закрепить и обложить подписками и штрафами, чем пытаться предотвратить то, что предотвратить невозможно. – А, да. Я.. забыла. Кейтлин стыдно в этом признаваться... – Хэй, кексик, всё нормально, – Вай придвигается ближе к подруге и проводит ладонью по её волосам. – Это Мэл у нас юрист, не ты. Вай понимает, почему Кейт покраснела. Понимает — и вписывает очередную строчку в счёт Кассандры Кирамман. Чёртовы игры родителей, для которых важнее всего статус. Чёртовы оценки в табеле. Чёртова отстранённость, из-за которой дети буквально рвутся на части, чтобы быть идеальными. Чтобы заслужить хоть какую-то похвалу. И это остаётся надолго. Если не навсегда. И если Кейт может передать вожжи в боевой обстановке, то когда речь о знаниях... особенно о таких, какие у неё теоретически должны быть... Счёт к Кассандре Кирамман всё увеличивается. – Ладно, девчонки, – чёртова Мэдди тоже всё понимает. – О делах поговорили, можно и немного пожить... Патрульные фрегаты уходят курсом на Пилт. На ближайшие четверо суток «Крыса» остаётся единственным хотя бы условно боевым кораблём в Бариоль — не то чтобы это было чем-то новым для экипажа, но всё равно немного тревожит. Хотя Кейтлин понимает, что шанс на повторный налёт в систему, которая только что пережила один, находится где-то в районе нуля. Кроме того, Кейтлин есть о чём подумать и кроме расписания сражений с пиратами, спасений колоний и обследований системы лун. И даже кроме встречи с Мэдди. Вай. Напарница. Пилот. Подруга. Любовница. Та, что сказала, что Кейтлин звучит нормально. Она, вероятно, даже не представляет, насколько Кейтлин было нужно это слышать. Насколько всё ещё сложно эмоционально принять слово «нормальная» применительно к себе. Разумом Кейтлин всё понимает. Но... Некоторые дыры в душе остаются надолго. Даже спустя месяцы после того, как ты официально рвёшь с теми, кто тебе их оставил — и спустя годы после того, как уходишь из дома. Странно, как иногда мало нужно, чтобы их закрыть — или хотя бы начать закрывать. Это не было ничьей виной — то, что Кейтлин до сих пор живёт с проблемами, оставшимися от жизни с матерью. В чёртовом особняке Кирамманов. Кейтлин знает, что и Джейс, и Мэл, и Мэдди хотели ей помочь. И даже в чём-то помогли — без них Кейтлин просто не смогла бы довериться кому-то. Но... Просто ей нужно было другое. И Вай дала ей именно то, в чём Кейтлин отчаянно нуждалась — и много чего сверху. Даже сама этого не понимая... возможно. Или понимая — но отказываясь об этом даже задумываться. Просто делая то, что нужно сделать. Кейтлин улыбается, думая о Вай.