Hush Now (You Were Lost but Now You’re Found)

— Хочешь взять отгул во вторник? — Сэм поворачивается к нему, метла, которой он шелестел по полу, приставляется к ближайшему столу. — Есть ли для этого какая-то особая причина? — Я кое с кем встречаюсь, — пожимает плечами Томми, сдерживая инстинктивную реакцию это не твое грёбаное дело. Он изо всех сил пытается соскрести пятно от кофе, просочившегося глубоко в дерево стола. В кафешке царит тишина. Привычно тусклое освещение кутает их в слабом свете ламп, Фрэн крепко спит за стойкой, а стулья и столы всё такие же странные и несочетающиеся друг с другом. Сэм выпрямляется, поднимая руку, чтобы почесать пальцами подбородок. Его плечи широкие, а зелёная чёлка небрежно отброшена в сторону. Это один из тех дней, когда простецкая чёрная маска закрывает рот мужчины. — Не вижу причин не дать тебе отгул, — наконец отвечает Сэм, и морщины на его лице искажаются от улыбки. — Я рад, что, похоже, ты действительно с нетерпением ждёшь встречи с ними. Томми думает о сообщении на экране своего телефона, о назначенном времени встречи. Вначале с Роялом – ровно в восемь, а потом... — Ага, — выдыхает он, глядя в окно и видя свою улыбку в отражении. — На самом деле, давно пора. - Томми входит в спальню, где приседает на корточки, протягивая руку под кровать и слепо тыкаясь в пустоту, прежде чем его пальцы касаются коробки. Подросток хватает её, со скрипом подтаскивая к себе по половицам. Он тяжело вздыхает и усаживается со скрещёнными крест-накрест ногами, прежде чем осторожно открыть её. Самой первой лежит сложенная красная толстовка, и Томми выуживает её оттуда, бережно откладывая в сторону. Он стягивает рубашку через голову и бесцеремонно отбрасывает в сторону, хватая лежащий следующим тонкий, но тёплый чёрный доспех, который он купил в спортивном магазине. Он не предназначен для защиты от чего-либо, кроме холода, но это лучше, чем ничего. Одев его, Томми дёргает за длинные рукава, просовывая большие пальцы в отверстия на их концах, тщательно скрыв браслет на его запястье от лишних глаз. Он застёгивает на поясе универсальный ремень с чёрными прочными мешочками на молнии, который он нашёл, прохаживаясь по рыболовному магазину. В два из них Томми запихивает свой стандартный комплект снаряжения и аптечку первой помощи, осторожно просовывая между двумя рулонами толстых белых бинтов иголку с ниткой. Охотничий нож прицепляется к бедру, в пределах досягаемости его руки, а другой исчезает в такелаже, который он сделал на внутренней стороне ботинок, доставшихся ему от кого-то в башне. Они кожаные, хорошо поношенные, и Томми натягивает их, туго завязывая шнурки с сильным рывком. Он застёгивает на руках наручи, чёрные и подобранные в другом спортивном магазине, изначально изготовленные для защиты от разрыва тетивы при стрельбе из лука. Два металлических стержня вдеты в их ткань, защищая мягкую кожу на внутренней стороне его запястий. Томми тянется к своей толстовке, затаскивая её на колени и глядя на раскосую зелёную улыбку и глаза, нарисованные им в виде двух кривых крестиков вместо круглых чёрных точек, как на маске его наставника. Другой, но в то же время достаточно похожий на оригинал рисунок, дающий ясно понять его намерения. Он грубо натягивает толстовку через голову, поправляя тёплую поношенную ткань на теле, и расправляет высокий воротник чёрной водолазки под ней. Последними идут перчатки без пальцев, грубо натянутая на волосы шапочка, красные очки и... Он делает паузу, замечая на дне коробки свою маску. Томми медленно протягивает руку, вытаскивая её и проводя большими пальцами по поверхности. Он переворачивает её, пальцами приоткрывая крошечный секретный раздел и глядя на две капсулы, невинно покоящиеся внутри. Томми задёргивает его, прежде чем поднять маску, которая плотно обвивается вокруг его лица с нажатием на едва заметную клавишу. Он ощущает что-то близкое к облегчению, извивающемуся по венам, прикрывая глаза и облегчённо вдыхая полной грудью. Поднявшись с пола, Томми медленно подходит к шкафу, широко распахивает дверцы и лезет внутрь, отодвигая потайную дверцу в сторону и хватаясь за два коротких шеста, засунутых в узел опоясывающего их ремешка, который Томми скрутил специально для них. Он закидывает конструкцию на плечо и рывком завязывает вокруг живота с щелчком. — Мы не убиваем! — Он протягивает руку, крепко сжимая палки эскримы и вытаскивая их из крепления на спине. Их ручки плотно обтянуты кожей, а они сами гладкие и прочные, удивительно тяжёлые в его ладонях. — Это твоё первое правило! Или ты забыл? — Я не забыл, — говорит он в тишине своей квартиры, стойко сжав кулаки и скользя глазами к двум дискам, которые Уилбур оставил ему рядом со старым проигрывателем. — И тебе лучше запастись чертовски хорошим объяснением, Дрим. - Лас-Невадас находится почти в двух часах езды от его квартиры, и Томми не собирается садиться в общественный транспорт в полной экипировке героя. Он не ебанутый, спасибо большое. Томми натягивает чёрную куртку, купленную на распродаже и достаточно объёмную, чтобы шесты, прикреплённые к его спине, были как следует скрыты от чужих глаз, поверх толстовки и застегивает молнию, задумчиво замирая. Он возвращается в спальню, открывает шкаф и вытаскивает лаймово-зелёный шарф, который он связал для Дрима, проводя большими пальцами по паутине пряжи. Подросток решительно оборачивает его вокруг шеи, натягивая максимально высоко, чтобы маску можно было заметить только сильно приглядевшись. Его взгляд находит Клементину, когда он проходит мимо кухни, и подросток ласково прижимает пальцы к почве в горшке, чувствуя удовлетворение, когда ощущает влагу. — Охрана дома на тебе, хорошо, Клементина? — Томми осторожно вносит её в спальню, ставит на прикроватную тумбочку и поворачивает листья по направлению к окну, откуда брызжет утренний свет. — Я вернусь раньше, чем ты узнаешь. Он нежно тыкает пальцем в крохотные ярко-зелёные листья и бросает последний взгляд на стену – на енота и волка, сидящих бок о бок среди льда и деревьев. — Я вернусь, — обещает он, отмирая, чтобы бережно прикрыть за собой дверь. - Томми скручивает провода, и машина с грохотом оживает. Ухмылка растягивается на его лице, прежде чем он выныривает из-под руля, правильно устраиваясь на сидении и отталкиваясь, чтобы отодвинуть кресло назад. Подросток регулирует боковые зеркала и зеркало заднего вида, мысленно проговаривая все свои действия, и нажимает на педаль сцепления, резко дёргая рычаг переключения передач, прежде чем застыть на месте. Он протягивает руку, хватая ремень безопасности и пристёгиваясь. — Безопасность превыше всего, — говорит Томми в пустоту. Что-то тяжёлое оседает в его груди, когда он выкручивает руль. - Машина дорогая, и когда Томми нажимает на педаль газа, она низко и глубоко рычит, медленно увеличивая свою скорость на шоссе. Огни проносятся мимо него в окне, пока он ныряет между другими машинами. Томми вжимает педаль газа в пол, обгоняя идиота, который начал замедляться перед ним, оставляя водителя в пыли и посылая в дальние края высунутым в окно средним пальцем. В зеркале заднего вида он замечает ухмылку и блеск голубых глаз на своём лице, поправляя очки, сдвинутые на лоб. Когда впереди начинает возвышаться высотками сердце Л'Мэнберга, он поворачивает налево на развилке, уносясь прочь от большой, уходящей в небеса, спиралевидной башни Героев, и направляя автомобиль вниз по тёмному туннелю, сверкающему голубыми огнями ему в окна. Прямо перед выездом его глаза цепляются за свисающую с потолка табличку, называющую его пункт назначения. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛАС-НЕВАДАС - Ему требуется некоторое время, чтобы подыскать хорошее место для парковки. Оно в итоге находиться достаточно близко ко входу, позволяя ему ясно видеть свет стробоскопов, устремлённый в небо над казино, когда он ступает на тротуар. Здание стоит за высокими стенами, которые огибают широкий участок земли, принадлежащий Шуту. Белые и тонко детализированные тягучие колонны выгибаются к небу, а вход охраняется большой возвышающейся над людьми статуей, полностью завернутой в золото. Все поголовно знают о Золотом Жавере Лас-Невадаса. Предполагаемое божество, выбравшее это место своим домом и устлавшее его полы золотом, рукой запутавшись в паутине купола, венчавшего внутреннюю часть прохода. Камеры в казино не допускались, но Томми прочитал достаточно описаний, чтобы, по крайней мере, предполагать, что ждёт его среди длинных спиралевидных коридоров и в отеле с нетронутыми кроватями. Лас-Невадас, в чьих стенах никогда не спят. Томми прекрасно знает, что способности Шута не имеют ничего общего с тем, чтобы мешать людям спать из всех ёбаных вещей – в любом случае, всё, что связано со сном, было специализацией Джорджа, – но всё равно чувствует адреналин от ощущения чудес и тайн, окутывающих казино. Он выдыхает, вытаскивая телефон из кармана и проверяя время. - Томми добирается до последней крыши, скручиваясь и падая на край, чтобы с глухим стуком удариться ботинками о металл. — И снова здравствуй, Хаос. Роял держится прямо, уверенно стоя в сапогах на платформе, пока красный плащ эпично развевается сзади него на ветру. Золотая маска львицы поворачивается на подростка. — Роял, — признает его Томми, и в воздухе разноситься металлический оттенок его изменённого голоса, эхом пробегая по крышам ближайших зданий, между которыми играет морозный ветер, но, по крайней мере, не лежит снег. — Твой контакт... — Знает, кто придёт, — перебивает его Роял. Голос Героя звучит ровно, его голубые глаза смотрят на Томми с живым интересом. — Мне было интересно, появишься ты в старом геройском снаряжении или нет. — Не могу допустить, чтобы мир подумал, что Красный Хаос исчез, — фыркает Томми, выпрямляясь из полусогнутого положения и расправляя плечи, и поворачивает голову, глядя вниз, на улицы Лас-Невадаса. — Есть новости о Дриме? — Он по-прежнему держится особняком, — отвечает Роял через мгновение. Снег, лежащий на уступе крыши хрустит под ногами Героя, когда он перемещается, чтобы встать рядом с Томми. Его роскошная маска сверкает обнаженными рычанием львицы клыками. — Ходят слухи, — говорит он вполголоса, и Томми с интересом наклоняет голову, — что Шлатта и Дрима застукали за разговором. — Шлатта? — эхом переспрашивает Томми, стиснув челюсти. — Какого чёрта... — Не знаю, — снова перебивает Ройал, и волосы Героя трепещут от резкого порыва ветра. — Я знаю лишь то, что обсуждается в башне. Дрим никого не впускает к себе на этаж и ни разу не спускался на общий. — Ебать, — с чувством выдыхает Томми, дёргая пальцами шнурки на толстовке. — Ебать. — Я мог бы попытаться передать ему сообщение, — предлагает Роял, встречаясь с ним пристальным взглядом через красное тонированное забрало очков. — Конечно, ничего не могу обещать... — Может и получиться. — Томми выпускает шнурки из замёрзших пальцев. — Надеюсь, он свяжется со мной, — криво усмехаясь, признаётся он, поворачиваясь, чтобы показать Герою зелёную улыбку, накаляканную на спине. — А ты как думаешь? Достаточно ли этого? Роял склоняет голову. — Ты хочешь, чтобы мир знал, что Красный Хаос по-прежнему верен Дриму. Это не вопрос. — Так и есть. — Томми кладет руки на бедра, вдыхая воздух, который отдаёт холодом даже через фильтр в маске. — У меня есть вопросы, а у него – ответы. — Его челюсть напрягается. — Он не может вечно избегать меня. Роял выдыхает со смехом, и этот звук звучит похоже на успокаивающее урчание льва. — Ты всегда был упрямцем, Хаос. Всегда восхищался этим в тебе. Томми фыркает. — Кто-то скажет, что я упрям до безобразия. — Возможно, — допускает Роял со странной интонацией в голосе. — Но мне всегда было любопытно узнать глубину твоей верности. — Их взгляды встречаются. — Они называют тебя псиной Дрима, шавкой и дворнягой на одном дыхании и с непонятной лёгкостью, но преданности сложно добиться в мире Героев и Злодеев. — Роял делает шаг ближе. Он выше и шире Томми, и от этого пальцы подростка дёргаются. — Люди завидуют Дриму, потому что знают, что ты готов умереть за него, а он сам не обращает на это особого внимания. — Глаза Рояла сверкают в темноте. — У нас, Героев, много мыслей о происходящем, как и у Злодеев. Действия Дрима вызвали больший переполох, чем ты думаешь, и люди жаждут ответов, которые, по их мнению, есть у тебя. — Они думают, что мы это спланировали, — озвучивает Томми, глядя в глаза Герою Номер Шесть. — Это... — Если честно, он не знает, что и думать. Подросток разочарованно захлопывает рот. Мир считает его предателем, но во всей этой ситуации есть нечто большее, и единственный человек, который знает об этом больше, чем Томми хочет, чтобы он знал, находится в самом сердце Синдиката. Сирена, который был там. Полупроснувшийся и крепко вцепившийся в красную толстовку, пока твёрдые шаги Томми уносили их всё дальше и дальше от его наставника, который вцепился себе в плечо, где красный цвет темнел и блестел, оставляя на зелени толстовки кровавые пятна из раны. Раны, нанесённой самим Томми. — Я никому не скажу, — прошептал злодей. Призрачное эхо затмило сожаление в груди Томми, когда он повернулся к Злодею спиной, хватаясь за грубую кирпичную стену, чтобы не упасть, и задыхаясь от эмоций, обвивших его сердце, словно колючая проволока. — Я в долгу перед тобой. — Ты ступаешь на зыбкую почву, Красный Хаос, — шепчет Роял, отворачиваясь от него и глядя на земли Лас-Невадаса. — Я на твоей стороне, но даже при этом сомневаюсь в том, что слухи лживы, потому что верность, которую ты обещаешь, не так легко потерять. — Вздох тихо разноситься в ночи. — Но если это правда, что Дрим решил повернуться к тебе спиной, то кому ты поклянешься в верности теперь? — Герой делает паузу. — Есть те, кто готов заплатить высокую цену даже за шанс получить её, особенно с такими силами, как у тебя. Свет стробоскопов простирается сквозь темнеющее небо. Большой фонтан рядом с казино искриться пятном мерцающей под золотым светом фонарей воды, заметный даже оттуда, где стоят они. Вода синеет на фоне белого мрамора и тянется к небу устремлёнными вверх колоннами, которые после разливаются вниз с размашистыми брызгами. — Моя верность не продается, — выдавливает из себя Томми. — Как скажешь, — соглашается Роял, и его голос не выдает ни частички собственных мыслей. — Будь начеку, Хаос. Как только окажешься в Лас-Невадасе, будешь сам по себе и сыграешь по правилам Шута. — Герой наклоняет голову. — Мой контакт – его друг, так что не удивляйся, если и он появиться. Томми, по правде говоря, и не ожидал другого. Лас-Невадас является нейтральной территорией, но только до определенного момента. Она не зря называется «Игровой площадкой Шута» в подземной паутине Ямы. - Томми твёрдо подходит к зданию казино. Сердце колотится в его груди, когда он расправляет плечи. Асфальт темнеет под его ботинками, а в фонтане часто взлетают и опадают струи воды, издавая при этом почти оглушающий его шум. Он поднимается по мраморной лестнице, на каждом шаге пропуская ступеньку, чувствуя цепляющиеся за него взгляды, и слыша следующий за ним попятам шёпот, который машинально заглушает. Минуя широкие двери, подросток проходит мимо охранников, которые просто смеряют его взглядом... Костюмы, красивые платья и изысканные украшения, сверкающие богатством и сочетающиеся с масками на лицах, фигуры, укрытые капюшонами и кричащим тяжёлым снаряжением. Гражданские, Герои, Злодеи и Линчеватели – все смешались в стенах Лас-Невады. Когда его шаги ступают на растянутый по полу ковёр, который заканчивается перепончатым золотым куполом, таким же, какой простирается в огромном открытом пространстве высоко над ним, в зале повисает тишина. Наступает пауза в разбрасывании синих и красных фишек на столах и перетасовке карт, пока все с затаённым дыханием наблюдают за ним. Только игровые автоматы по-прежнему звенят, заманчиво громыхая своими предложениями, и фишки высыпаются в ожидающую выигрыша сумку. В зале много фигур, которые он узнает. С некоторыми из них он дрался, выходя из боя на волоске от смерти. Взгляд Томми на мгновение останавливается на блеске голубых глаз Немезиды, которая поднимает бокал шампанского в молчаливом тосте. Дрожь пробегает по его спине. Он почти чувствует призрачное прикосновение её руки в перчатке к его затылку, расцарапывающее его щёку о тротуар, пока она прижимала его к земле и удерживала неподвижно, а топор Кровавого Бога летел на его наставника... — Было весело, — пробормотала она, насмешливо потрепав его по голове. — Не волнуйся, мы позаботились о том, чтобы оставить его в живых. В конце концов, он просто гонец с посланием. Дрим остался лежать на кирпичах. На его толстовке виднелся длинный разрыв, через который просачивалась и темнела кровь. Он потерял сознание вскоре после того, как Кровавый Бог поднял его одной рукой, словно тряпичную куклу, и швырнул обратно в стену с треском костей и громким влажным хрустом черепа. Что за послание, подумал он, четырнадцатилетний Герой, болезненно отталкиваясь от земли. Его дыхание хрипело в груди и дребезжало от воды, обступившей его стеной и чуть не утопившей, пока мир в его глазах мерцал тьмой и замирал в движениях. Он чувствовал себя мокрой крысой. Его костюм неприятно прилипал к коже, пока он, спотыкаясь, болезненно ковылял, чтобы упасть на колени и прижать два дрожащих пальца к шее своего наставника, когда холодный ноябрьский воздух продувал их со всех сторон. Дрим тогда ещё не был Героем Номер Один, но поднимался по карьерной лестнице с ужасающей скоростью, а его популярность росла с невиданной ранее быстротой. Томми не позволил своей второй встрече с Немезидой пройти хотя бы отдалённо похоже на первую. — Красный Хаос! — Шут выбивается из толпы людей, раскинув руки в стороны в знак приветствия. — Лас-Невадас приветствует тебя, друг мой! Шут невысок, белая рубашка на пуговицах, которая идеально сидит на нём, разрезана на спине, высвобождая маленькие утиные крылья, раскинувшиеся за его спиной. Они маслянисто-жёлтого цвета и мягкой, почти пушистой, структуры. На его ногах чёрные брюки, на плечах синие подтяжки, а на голове – шапочка, оставляющая тёмные завитки волос едва заметными. Маска, закрывающая его лицо, мало чем отличается от маски Томми: металл тянется вниз от носа и плотно прижимается к линии челюсти, скрывая в чёрной паутине ткани фильтры для воздуха. Но у Шута она шире, простираясь также на один из глаз и на череп, темнея ремнями, плотно прилегающими к затылку Злодея. Это могло бы показаться впечатляющим, если бы не тот факт, что Шут решил на месте глаза нарисовать нелепую жёлтую резиновую уточку. — Шут, — провозглашает Томми, делая шаг вперёд. Единственный видимый глаз Шута загорается, и он хлопает в ладоши, прежде чем поманить Томми за собой. Именно в этот момент, кажется, что все звуки вспыхивают с новой силой. Взволнованные разговоры вокруг них возносятся к самому потолку, и подросток чувствует устремлённые в его сторону взгляды. — Подумать только, что в этих стенах будет наш собственный павший герой, — размышляет Шут, намеренно щёлкая каблуками утончённых туфель по мрамору и уверенно перемещаясь между столами и играми. Люди быстро отходят с его пути, стараясь держаться на расстоянии. — Одна птичка напела мне, что ты будешь здесь, чтобы встретиться с моим другом, и я просто не смог устоять перед шансом поговорить с тобой самому, прежде чем отпустить к нему. — Информация – твоя область знаний, — признаёт Томми, гримасничая под маской, потому что, ёбаный рот... Он бы предпочёл сначала поговорить с контактом Рояла, разобраться с ситуацией и получить любую информацию, какую только сможет. Шут... это совершенно другой способ поменять правила игры и сменить в ней позицию. У этого человека есть сверхъестественная способность узнавать вещи, но Томми знает, что информация, которой владеет Шут, стоит недёшево. Несмотря на свое богатство и казино, Шут является в значительной степени недооцененным Злодеем в глазах публики, но даже сам Дрим немало опасался его. — Не силы делают Шута опасным, — сказал ему наставник, прижимая большой палец к уху Томми, которое грёбаная фишка казино пронзила насквозь. — А его слова. Тогда Томми допустил ошибку, недооценив его, привлечённый лёгким подшучиванием расслабленного Злодея, его харизматичным обаянием, которое приглашало его принять участие в шутке, скрывавшейся за умными речами и ещё более умными словами, выпущенными в мир под блеск единственного видимого глаза мужчины. — Что есть, то есть, — соглашается Шут со смехом, опускаясь в круглое чёрное кресло за столом, закидывая одну ногу на другую и театрально взмахивая рукой. — Прошло чертовски много времени, чувак. Хорошо выглядишь… я определенно фанат нового брендинга, который ты выдумал. — Его крылья расправляются за его спиной, а затем с тихим шелестом опускаются. — Красный Хаос снова в городе, и ясно видно, что ты настроен серьезно. Я счастлив как никогда, что ты выбрал Лас-Невадас для эпичного возвращения! Люди будут толпиться у ворот казино в надежде снова увидеть тебя здесь, как только до них дойдут новости. Мужчина вытягивает из кармана пачку карт, вскрывает и отбрасывает коробку в сторону, перемешивая колоду ловкими пальцами. — С тобой приятно иметь дело, Хаос. Могу ли я тебя так назвать? Красный хаос, как по мне, – немного длинновато. — Шут демонстративно поворачивается, опираясь обеими пятками на металлические ножки стула и упираясь локтями в стол, раскладывая карты и опуская голову, чтобы скрыть улыбку, едва заметную из-под маски. — Сыграем в карты, Хаос? И… Томми никогда до этого не испытывал настолько сильного облегчения из-за Джорджа, являющегося ебучим чистокровным шулером. Дрим всегда был паршиво играл в карты, и, в то время как Сапнап становился в них всё лучше и лучше, особенно в последние годы, Томми всегда мог обчистить их обоих. Джордж обучал его в моменты ничегонеделания поздними вечерами в квартире, пока они делили бутылку колы, и та или иная программа играла на экране телевизора, заливая ярким светом лицо старшего, а тот делил внимание между сонным взглядом на экран и жестоким разъёбыванием Томми в покер. — На что? — Томми подходит к столу, выдвигая стул и плюхаясь на кожаное сиденье. — Вопросы и ответы, — мгновенно отвечает Шут, наклоняя голову и складывая крылья на спине. — Если, конечно, ты хочешь, — бросает ему вызов Злодей. — Один вопрос за победу, — без колебаний говорит Томми. — Играем пять партий, а потом ты отведёшь меня к тому, с кем я должен встретиться. Шут драматично прижимает руку с растопыренными пальцами к груди. — Ты ранил меня, Хаос. Так прямолинейно и резко. — Его взгляд темнеет. — Но, безусловно, я согласен на твои условия. Считай это приветственным подарком, если хочешь — Я также оставляю за собой право не отвечать на некоторые вопросы, — твёрдо замечает Томми. — И я не буду рассказывать тебе ничерта компрометирующего на Дрима. — И вот только я понадеялся, что ты это не упомянешь, — смеётся Шут, и перемешивание карт останавливается. — Но меня это вполне устраивает, в конце концов, я здесь, чтобы узнать тебя. — Злодей укладывает карты в стопку, швыряя её на стол между ними. — В знак нашей растущей дружбы, почему бы тебе не оказать мне честь и не раздать карты? Ты пожалеешь об этом, обещает себе Томми, цепляя пальцами колоду карт и притягивая её к себе, ощущая что-то отчаянно скребущееся у него в груди. — Покер – нечто большее, чем просто хорошо набитая рука, Томми. — рассеянно сообщил ему Джордж, подёргивая уголками губ, когда пятнадцатилетний Томми драматично плюхнулся напротив него за стол. — Смысл в том, чтобы читать другого игрока, предугадывать его шаги и корректировать под него свою игру. — Не поможет, у меня дерьмово набитая рука, — проворчал Томми. — Так набей её получше, — пожиал плечами Джордж, наклоняя голову. Его слова резко контрастировали с огромным свитером, в котором он практически утопал, пригревшись на своём месте и подтянув колени к груди, цепляясь босыми пальцами ног за тёмное дерево стула под собой. — Карты азартная игра только тогда, когда ты позволяешь ей быть таковой. Шут хочет от него чего-то и явно хочет остаться молодцом в глазах Красного Хаоса. Его проигрыши не имеют значения. Томми нужна одна победа, и у него есть чувство, что если он даст ему достаточно вескую причину, Злодей может просто предоставить её, независимо от того, как всё пойдет. Томми хватает колоду и легко перетасовывает её, чувствуя, как глаз Шута пристально наблюдает за ним с новым интересом. - С первым раундом он мало что может поделать – колода принадлежит Шуту, сверкая золотом на фоне чёрного и ярко переливаясь под светом, когда Злодей наклоняет голову, выкидывая фулл-хаус. Они оба знают, что карты Томми – дерьмо. Он дважды стучит своей стопкой карт по столу, прежде чем выкинуть одну пару и предпринять неудачную попытку собрать вторую. — Итак, — протягивает Шут. — Мне любопытно узнать о тебе, Хаос. Скажи же мне… откуда ты? Томми делает паузу. — Ниоткуда, — отвечает он через мгновение. Мужчина приподнимает бровь, и подросток пожимает плечами, проводя носком ботинка по синему ковру под столом. — Это лучший ответ, который ты получишь. — Беспризорник? — спрашивает Шут с понимающим блеском в глазах, и Томми хмыкает, соглашаясь. — Нас много, но не многие из нас куда-то пробираются. Но- посмотри на нас двоих! — Он театрально раскидывает руки и крылья в стороны в знак товарищества. — Ты был помощником самого Героя Номер Один, а я… ну, достаточно просто оглядеться, не так ли? Герой и владелец самого известного в мире казино. Мы выбрались в мир. Но... — Шут двигается, постукивая костяшкой пальца по подбородку маски. — Как там тебя сейчас называют? Как-то вроде... — Меня называют по-разному, — перебивает его Томми с большей язвительностью, чем хотелось бы. — Меня также не интересует их мнение обо мне, — продолжает он, когда Злодей медленно опускает руку. Томми позволяет недосказанности повиснуть в тишине между ними. — Справедливо, — хмыкает Шут, отступая. — На этот раз я раздаю. - Шут побеждает и во втором раунде. Шум толпы грохочет вокруг них, свет ярко мерцает, а разговоры цепляют разум, отвлекая его, и Томми ничуть не удивлен. — Почему Красный Хаос? — спрашивает Шут после минутного раздумья. — А почему бы и нет? — пожимает плечами Томми. — Не все имена имеют смысл. — У меня есть друг, который очень любит старинную литературу, — Шут стучит колодой карт по столу, зажимая её между костяшками указательного и среднего пальцев. — И там есть одна цитата, которая напомнила мне о тебе, когда я услышал её впервые: «Посреди хаоса также есть и возможности». — Постукивание прекращается. — Звучит знакомо? — Сунь-Цзы, — выдыхает Томми, фыркнув. — Да, я знаю её. — Ты – оружие, мой дорогой Хаос. — Шут не обращает внимания на равнодушный взгляд Томми. — Не отрицай, мы с тобой оба знаем, что это правда. — Злодей хмурит брови. — Ты был... избран, я уверен. Карты выстроились слишком идеально. Я в подобное не верю. — Верь во что хочешь. — Томми перекладывает колоду. — Но раздавай карты. Шут смотрит на него через стол. — Я всегда находил тебя странноватым. — Я не хочу слышать этого от тебя. - — Ладно, слушай… мы все читали газеты, — нетерпеливо говорит Шут ещё до того, как Томми закончил складывать свои карты. — Красный Хаос: Герой или Злодей. Это висело на первых полосах неделями. — В чем именно заключается твой вопрос? — настороженно спрашивает Томми, не сводя глаз с карт, которые Шут сгребает, складывая в беспорядочную стопку, прежде чем положить на середину стола. — Мой вопрос, Хаос, – это считаешься ли ты хорошим или плохим парнем? Томми хмурится, смеряя Злодея перед собой подозрительным взглядом. Шута, который в первую очередь позиционировал себя владельцем казино, не упоминая о клейме Злодея, которым его наградил мир. Он в целом мало что знает о Шуте. Дрим отметил, что ему около двадцати, поставив рядом знак вопроса. Его резкое появление и начало правления были шокирующим событием, вернувшим всех на землю и превращённым в грандиозное зрелище Лас-Невадасом, обещавшим то, чего не мог дать Л'Мэнберг. Вполне вероятно, что Шут был под другим именем до Лас-Невадаса. Также вполне возможно, что он был окутан подземной сетью Ямы. Он знал слишком много информации, и слишком много нужных людей, о которых они могли даже и не подозревать, было под его властью. Тогда Дрим подчеркнул Синдикат, оставив открытым вопрос возможности сделки между ними и Шутом. Это было возможно, но... В конце концов, Шут играл по своим правилам, о чём он ясно дал понять. Это и сделало его чем-то вроде джокера. Хороший, плохой. Герой, злодей. Мир не так прост. Некоторые люди, которым Томми не доверяет больше всего, являются героями, слишком хорошо осведомленными о коррупции в системе, в которой и против которой он работал. Это не значит, что ему нравятся злодеи. Он чётко помнит о истории насильственных шрамов, оставленных на его коже, и никогда не причислял себя к стороне, так легко пренебрегающей чужими жизнями. Он доверял и следовал за своим наставником. Не правительством. Не другими героями и уж точно не злодеями. — Зависит от того, кого ты спросишь, не так ли? — наконец говорит он. — Решать тебе. — Я бы хотел быть тебе другом. — Шут осторожно пробует это слово на вкус, склоняя голову. — Хотя я не против и стать друзьями с привилегиями, если ты понимаешь, о чём я говорю. И… Томми очень не нравиться эта формулировка. — Я не трахаюсь с друзьями. Даже с привилегиями, — заявляет он без обиняков, криво ухмыляясь, когда Шут задыхается от смеха, необычно звучащего сквозь маску. - Томми выкладывает карты. Флеш-рояль с тузом пик. Это отвратительно вопиющий ход жульничества, но все эти карты чёрные и заклеймены золотом, так что Томми это не очень-то и ебёт. Шут медленно перемещает руку, выкладывая свои карты лицевой стороной вверх, прежде чем сложить пальцы перед закрытым ртом, склоняясь вперёд, чтобы опереться на локти, наклоняя голову. — Дерзко, — говорит он Томми. — Я должен забанить тебя за это. — Но не сделаешь этого, — уверенно заявляет Томми. — Сделка есть сделка, ты спрашивал уже три раза. Он тщательно обдумывал, сделать так в четвертом или пятом раунде, но остаётся надежда, что Злодей просто выиграет ещё один вопрос, если правильно разыграет свои карты. А человек перед ним, не кто иной, как оппортунист. — Ну что же, Красный Хаос, — протягивает Шут с задумчивым выражением в глазах. — Задавай свой вопрос. И… ладно, у Томми было больше двух месяцев, чтобы обдумывать, задумываться, сомневаться и нащупывать любые нити мыслей. Не имея ни информации, ни возможности сдаться, он продолжал пытаться выяснить, что за хуйня происходит с Дримом. Он знает, что не сможет добраться до него. Не в одиночку. По крайней мере, не без своих сил. Даже выловить Рояла на общем этаже, где охраняемость была ниже, потому что никто в здравом уме не попытается напасть на целый этаж Героев, если у них нет желания умереть, было рискованной авантюрой. К тому же, слишком уж велика была опасность брякнуться, цепляясь за стену здания продрогшими пальцами ног. Мир охраняет своего Героя Номер Один, запечатывая его вне досягаемости Томми. Но Дрим, несмотря на все свои страхи и ненависть к привязанности, впустил в свою жизнь двух других людей, кроме Томми. Людей, которых он называл друзьями. Джордж всегда был азартным игроком. Он был известен тем, что держался особняком, и Томми не уверен, что смог бы заставить его заговорить, даже если бы очень захотел. Но вот… — Куда мне следует пойти, — осторожно произносит Томми, прокручивая этот вопрос в голове, прежде чем поднять голову, чтобы встретиться взглядом с Шутом, — если я захочу повстречать Поджога?