Hush Now (You Were Lost but Now You’re Found)

Томми сутулится на диване, угрюмо смотря вперёд, засунув руки в карманы и вцепившись ногтями в бёдра. Техно сидит напротив него, потому что это грёбаное место чертовски странное и в нём слишком много гребаных диванов. Мужчина невозмутимо и крайне безразлично наблюдает за ним. Он не выглядит расстроенным из-за отказа Томми присоединиться к той ебучей блядиаде, происходящей позади них на кухне... Там громко и шумно, там грёбаные Ранбу, и Туббо, и Фил… ебать… серьёзно. С кухни пахнет чем-то сладким и приторным, и он не хочет знать, чем, потому что ему действительно плевать, и он вообще не хочет быть в этом дерьме... Его пальцы дёргаются, и он сильнее впивается ногтями в ногу, притягивая плечи почти к ушам. Томми, как бы ни было неприятно это признавать, чувствует себя совершенно не в своей тарелке. Ему ни черта не нравится это чувство. Вот прямо совсем. Он сильнее стискивает пальцы на коже ноги, а затем судорожно вытаскивает правую руку, чтобы вгрызться зубами в ноготь, агрессивно прикусывая щёку и сопротивляясь желанию начать дёргать ногой. Он откидывает голову на спинку, чтобы посмотреть в потолок. Томми старается дышать размеренно, тщательно контролируя своё дыхание и усердно выравнивая его, позволяя своей груди подниматься и опускаться в заданном темпе, призванным побороть беспокойство, которое расползается под его кожей, словно муравьи. На самом деле, весь этот процесс заставляет его гиперосознавать своё собственное дыхание и, ёбаный в рот... — Томми. На его лице появляется гримаса — Они тебя не укусят. — Тон Техно сухой, но в нём чувствуется что-то ещё, что Томми отказывается признавать. — Послушай... — Ты можешь просто... — голос Томми срывается, и он сглатывает. — Просто не надо, — выдавливает он, один раз дёргая ногой, прежде чем взять напряжённые мышцы под контроль. — Я здесь, так что просто… отъебись от меня. Он бы уже давно свалил, если бы у него был с собой ёбаный телефон, но тот был оставлен в кровати, а Томми не собирается просить Техно одолжить его. Это было бы признанием поражения, и Томми не собирается этого делать. Он просто отсидит некоторое время здесь, а потом уйдёт, вернётся к Уилбуру и постарается сделать всё это, не совершив ни единого грёбаного преступления. Из кухни долетает вскрик Ранбу, пытающегося отговорить Туббо от добавления чего-то во что-то. Плечи Томми взлетают к ушам, прежде чем он успевает остановиться, и его спина напрягается. Техно фыркает, наклоняясь вперёд и привлекая внимание голубых глаз Томми. Мужчина сцепляет руки, опуская их между колен и задумчиво поджимая губы. — Я тоже не большой любитель общения, — наконец говорит ему мужчина. — Но твоя, эм… социальная тревожность выглядит не очень хорошо. — Отъебись, — выдавливает из себя Томми. — У меня нет этой твоей социальной хуйни. — Я так и понял. — Техно хмуриться, но его лицо разглаживается, когда он вздыхает. — Общение с ровесниками полезно для тебя. — И это ты решил за меня, да? Потому что ты ведь пиздец как хорошо меня знаешь. — Томми изо всех сил цепляется клыком за ноготь большого пальца, ухмыляясь больше зубами, нежели губами. — Ты хоть раз беседовал с другими подростками? — парирует Техно с понимающим взглядом в глазах, прожигающим Томми насквозь. — У тебя не возникает проблем при разговоре со мной или Уилом, так что же такого нервирующего в Ранбу и Туббо? — Они мудаки, — огрызается Томми, защищаясь. — По твоим собственным словам, я мудак, и всё же ты не выглядишь готовым выброситься в окно при одной только перспективе общения со мной. Томми дёргает голову в сторону. Большая часть его ногтя отрывается, и на пальце начинает скапливаться кровь. Он не обращает на это внимания, расковыривая ранку сильнее. Его тело машинально дёргается, когда Техно внезапно встаёт, в два шага обходя крошечный столик, каким-то образом всё ещё функционирующий между четырьмя странно несовместимыми диванами, и опускаясь перед Томми на колено, раздувая ноздри. — Дай мне свою руку. — Иди нахуй! — медленно и упрямо говорит Томми. — Я позову Фила, — невозмутимо предупреждает Техно. — И он будет суетиться. Рука Томми сжимается в кулак. — Пиглин, — напоминает ему мужчина, постукивая пальцем по носу. — Чувствую запах крови. Смех Фила эхом доноситься из кухни. Губы Томми сжимаются, прежде чем он неохотно выдёргивает руку из кармана и тычет ей в мужчину, отворачиваясь, чтобы смотреть куда угодно, но только не на него. Он прекрасно осознаёт тепло чужих рук, обхватывающих и поворачивающих его ладонь вверх, пока большие пальцы скользят по ней вниз, заставляя кулак судорожно разжиматься. Томми грубо втягивает воздух, заставляя себя выдыхать через нос, пока старший рассматривает его пальцы. — Ты не принес игрушку-непоседу? — наконец спрашивает Техно. — Непоседу? — глухо повторяет Томми, поворачивая голову, чтобы смерить его взглядом. — Ты ёрзаешь. Очень сильно, — бесстрастно сообщает Техно. — Уил упоминал, что у тебя часто бывают пластыри на пальцах. Игрушки должны помочь. Томми хмурит брови. — Типа... как та извилистая штука. И кубик. Техно подтверждающе хмыкает. — О-о. — Томми смотрит на него, что-то странно трепещет в его груди. — Ты купил их для меня? — Это мои старые. — Что-то странное теплиться во взгляде мужчины, сменяясь размышлением. Он вздыхает и отпускает его руку. — Пошли, пацан. — Техно выпрямляется. — По-моему, у Ранбу в ванной есть пачка пластырей. - Оказывается, да. До нелепого милые, с маленькими чёрными кошками, позирующими на разных красочных фонах. В итоге у Томми ими заклеен каждый палец правой руки. Коты осуждающе смотрят на него своими большими круглыми глазами. Техно прячет упаковку пластырей обратно в шкафчик за зеркалом. Он аккуратно придерживает его дверцу пальцами, прежде чем позволить ей захлопнуться. Томми, сидящий на крышке унитаза, сгибает руку, напрягая её и наблюдая как отклеиваются края пластырей. Он поднимает глаза на мужчину. — Зачем ты их пригласил? — наконец спрашивает он, и странного цвета глаза Техно скользят к нему. Странный цвет, которому он наконец-то нашёл объяснение. — Я думал, — добавляет Томми немного задумчиво, — что это будем только мы вдвоём, но сначала ты втянул Фила, а теперь... — Он прикусывает губу, отворачиваясь и передёргивая плечами. — Я пиздец как запутался. И, может, какая-то маленькая его часть действительно интересовалась, каково это – проводить время с братом Уилбура. Только вдвоём. — Вы оба дороги мне. — сказал ему Уилбур с теплотой в голосе. Томми чувствует себя странно обманутым. — Я предположил, — мрачно признаётся Техно. — И, получается, ошибся. Томми хмурится. — О чём ты, блять, говоришь? — вопрошает он. — Я не разбираюсь в людях, — признаётся Техно, пока его рука массирует напряжённую шею. Этим действием он так болезненно напоминает ему Дрима, что руки Томми сжимаются в кулаки. — Разговоры... На самом деле это не моё. — Он саркастично хмыкает. — Я предположил, что, если здесь будут другие люди, нам с тобой будет легче. — Ну, ты ошибся, — заявляет Томми через мгновение, буравя мужчину взглядом. Техно фыркает. — Я точно не ошибаюсь в том, что тебе нужно работать над социальными навыками. Они хуже моих, это о чём-то да говорит. — Он склоняет голову. — Почему тебе не нравится Фил? Рот Томми искажается в гримасе. — Так я тебе и сказал. — Тогда Ранбу? — Он был сукой. — Туббо? — Он был ещё большей сукой. — Томми делает глубокий вдох, отбрасывая отросшие пряди чёлки с глаз. — Почему тебя это вообще волнует? Я здесь только из-за Уилбура. — Он пристально смотрит на мужчину. — Я могу перетерпеть много дерьма, но меня не интересуют люди. Мне не нравятся люди. — Тебе нравится Уилбур. — Уилбур другой. — Он думает о нежных прикосновениях и настойчивости, от которых по спине пробегает дрожь, касаясь всех тёмных, собственнических и одиноких частей его души. — Уилбур понимает меня, — почти рассеянно говорит Томми, прикасаясь пальцами к своей груди, чуть выше сердца. — Они даже не хотят, чтобы я был здесь. Я не идиот. — Он зубасто ухмыляется, когда встречается взглядом с бордовыми глазами. — Ты не хочешь, чтобы я был здесь. Меня терпят только из-за Уилбура. Единственная причина, по которой я здесь, это он. Остальным из вас плевать, и при этом вы все ждёте от меня обратного. Довольно по-уёбски, как по мне. Техно продолжает молча смотреть на него, и от этого что-то злобное и колючее подступает к горлу Томми. — Ты хочешь разоблачить меня, хочешь, чтобы я выдал тебе все свои секреты, но не хочешь меня узнавать. Ты не смог помешать мне вторгнуться в жизнь твоего брата, так что вместо этого ты встрял со мной сейчас, желая убедиться, что я не собираюсь заебашить его ножом в спину или тому подобное дерьмо. Я это понимаю. — Томми пожимает плечами, прислоняясь спиной к холодному фарфору и отворачиваясь. — Но не жди, что я буду плясать под твою дудку, если ты не дашь мне повода. У меня есть чёртово самоуважение. — Я не показываю Карла кому попало. — Техно тоже откидывается назад, прислоняясь к двери и скрещивая руки на груди. — Я стараюсь сойтись с тобой. — А я нет? — парирует Томми. — Ты заёбываешь меня весь день, и даже после этого я ещё не ударил ни единого человека. Я заслуживаю грёбаной медали или какого-нибудь подобного дерьма. — Он туго скрещивает руки на груди. — Я мог уйти, если бы действительно захотел, но остаюсь, потому что это важно для Уилбура. Потому что ты важен для него. — А Фил? Томми прищуривает глаза. — Ты собираешься доёбывать меня, пока я не отвечу? — Он мой приемный отец, но также и друг, — спокойно замечает Техно. — Мой первый друг, потому что это, судя по всему, важно для тебя. Если ты затаил на него какую-то неприязнь... — Нет, — неуклюже перебивает его Томми. — Я просто… отвали. Я никогда раньше не встречал чьего-либо грёбаного родителя. Он странный. Я его не понимаю. Мужчина приподнимает розовую бровь. — Никогда? — Никогда, — шипит Томми. — Иди к чёрту с этим, окей? — В тебе нет смысла. — Техно выпрямляется, пожимая плечами. — Ты появляешься из ниоткуда, постоянно огрызаясь и тявкая. Пытаешься держаться на расстоянии, но не можешь, потому что тебя притягивает к Уилбуру, как мотылька к пламени... — Мне нравятся мотыльки, — бормочет Томми. —…пока тебя триггерят самые странные вещи. — Глаза Техно мерцают. — Я вижу, как ты двигаешься, как постоянно наблюдаешь, даже если притворяешься, что не смотришь. У тебя это хорошо получается. Кто-то обучил тебя, а потом избавился. — Рот мужчины полон острых клыков, и он всё говорит и говорит. — Ты ему надоел? Или ты просто коротаешь время, пока не сможешь вернуться к нему? Томми поджимает губы, его плечи и спина напрягаются. — Ты бросился защищать его там в машине, кем бы он ни был. — Техно смотрит на него, уверенно и вызывающе. — Так что ты здесь забыл, Томми? Томми молчит, впиваясь зубами в щёку. — Ты сам-то знаешь? — вопрошает мужчина с вызовом в голосе. — Что-то связывает тебя, вернее, кто-то, и я этому не доверяю. Не доверяю тебе. — В воздухе между ними искриться напряжение. — И всё же, — голос Техно переходит в рык, — я здесь, и ты здесь. Уилбур хочет, чтобы ты остался, и это то, с чем я должен работать. И я стараюсь. В отличие от тебя. Томми дёргается, его глаза сверкают, а рот резко открывается. — О, не притворяйся, что это не так, — резко обрывает его Техно, прежде чем он успевает выдавить из себя хоть какой-то звук. — Ты позволяешь людям толкать и пинать себя, ты здесь не для налаживания связей. Ты просто поймал попутку и высадишься на первом съезде, потому что предан другому человеку. Ты заблудился, плывешь по течению; отброшен в сторону и тонешь в жалости к себе, изо всех сил пытаясь удержаться на плаву. У тебя есть Уилбур, который предлагает тебе мир, но ты всё ещё гребёшь к другому берегу. — Его губы расплываются в улыбке, от которой по спине Томми пробегает ледяной холодок. — Скажи мне, что я ошибаюсь. — Ошибаешься, ёбаный мудила, — яростно рычит Томми. — Я буквально разъёбываюсь в щепки, но ничего из этого для тебя, по-видимому, недостаточно! — Ты бросаешься красивыми словами, не делая при этом ничего. — Техно отряхивает руки. — Откуда мне знать, может ты вообще не заботишься о Уилбуре, а просто закрываешь старые гештальты? Используешь его в качестве замены. — Он... — Томми задыхается от гнева, сжимающего его горло иглами и когтями. — Как ты нахуй вообще смеешь... — Как я смею? — Техно делает шаг к нему, спиной отталкиваясь от двери. — Как смеешь ты? — рычит он. — Я всё ещё здесь, не так ли?! — Томми вскакивает на ноги, дёргая рукой в яростном рывке. — Потому что я не оставил тебе выбора, — мрачно бормочет Техно, кривя губы и выпячивая нижние клыки. — Ты не дал мне ни малейшего шанса выбрать, ты, ёбаный гротескный осёл! —Томми крепко сжимает кулаки. — Ты стащил меня с постели, будто я какая-то непослушная псина, за которой ты должен убирать говно! Как будто ты не был тем, кто согласился на эту хуйню! Ты ожидаешь, что я буду прыгать от счастья!? Ты ебанулся? — Ты... — Мальчики. — Голос Фила обрывает Техно. Дыхание Томми странно свербит в его груди от резкой вспышки опасности, которую он не понимает. Он отлетает назад, пока его сердце бешено колотится в груди. Техно внимательно наблюдает за ним, когда, отступая, он спотыкается о душевые занавески. Мужчина резко вытягивает руку, удерживая его от падения. — Мы вас слышим. Грудь Томми вздымается и опускается. Его дыхание учащается, становясь тяжёлее и грохоча в тишине, которая повисает между ними. — Техно? — Я понял. В следующий момент слышны удаляющиеся шаги Фила, и Томми снова остаётся наедине с Техно. Мужчина устало выдыхает, поднимая руку, чтобы потереть лицо. — Это, — странно напряжённо говорит Техно после паузы, — причина, по которой я пригласил других. — Иди нахер, — хрипит Томми, тяжело сглатывая. — Я не ебу, чего ты, блядь, хочешь от меня. — Правду. — Мужчина склоняет голову, коса соскальзывает с его плеча, а глаза, скорее красные, чем карие блестят под светом лампы. — Всю. — Он тихо фыркает. — Но её я от тебя не дождусь. — Вот тебе ещё новость, дружище. — Томми медленно отпускает занавеску для душа, за которую схватился во время падения, вытирая руку о штаны с гримасой отвращения. — Я так же ни капли не доверяю тебе. Техно резко щёлкает зубами. — Значит, мы в тупике. — Или мы можем сделать то, о чём нас попросил Уилбур, — говорит Томми сухим и хриплым голосом. Странная неловкость всё ещё цепляется за его плечи. — И узнать друг друга получше. Что было бы намного проще, если бы вы, ублюдки, отъебались от меня на одну чёртову минуту. — То есть, это то, как я должен действовать теперь. — Похоже на твою проблему, — фыркает Томми. — Никто просто так не расскажет тебе свою историю жизни при первой грёбаной встрече. — Ранбу рассказал, — заявляет Техно, дёргая ушами. Томми бросает на него недоверчивый взгляд. — Какого хрена? Он обкуренный? Нет, реально, какого хуя? Ты не можешь ожидать, что я сделаю так же. У меня есть здравый смысл, спасибо что спросил. — Несомненно, — протягивает мужчина. — Здравый смысл. — Отъебись, — с чувством говорит Томми, одной рукой потирая демпфер, тепло пульсирующий на его запястье. Он здраво понимает, что физически он не ровня грубой силе гибрида пиглина, стоящего перед ним. Техно уже доказал, что он быстр. Должно быть удивительно, но Томми и раньше получал удары от гражданских, которым удавалось застать его врасплох, пока они паниковали, злились или тонули в ярости и горе. Герои и злодеи не единственные, кто могут сражаться. У мирных жителей тоже есть целая куча причин научиться защищать себя. Томми был подкован в выживании задолго до того, как Дрим нашёл его. У гибридов, как правило, больше причин, чем у большинства. Но всё ещё… — Где, мать твою, ты вообще научился драться? — спрашивает он с подозрительным интересом. Техно хмыкает, его тело расслабляется, когда он прислоняется обратно к двери. — То тут, то там. Ты? — То тут, то там, — бойко отвечает Томми. Они смеряют друг друга взглядами. — Намёк понят, — фыркает Техно, саркастично усмехаясь. — Итак? — Что итак? — Итак, — настойчиво повторяет Техно. — Что мы будем делать дальше? — Есть идеи? — фыркает Томми, нагло откидываясь на сиденье унитаза. — Мы можем просто продолжать ходить кругами, если очень хочешь. — И напороться на щенячьи глазки Уила? — Техно, похоже, не был в восторге от этой перспективы. Уголки губ Томми дёргаются, несмотря на хмурость. — Да, нет. Я, пожалуй, воздержусь. — Мужчина смотрит на него проницательным взглядом. — Что тебе нужно, чтобы выйти туда и вести себя приемлемо? — Ты хочешь заключить сделку? — Томми наклоняет голову и склоняется, упираясь локтями в колени. — Ради Уилбура, — предупреждает его Техно, настороженно дёргая ушами. Томми задумчиво поджимает губы. Он отрешённо смотрит на мужчину в мягком белом свитере, с длинными розовыми волосами, заплетёнными в косу за спиной. Он высок и удивительно грациозен. Опасность скрывается за его красивой внешностью и тёмно-карими глазами, окрашенными в цвет крови. — Не знаю, — наконец говорит Томми. — Что тебе нужно, чтобы отъебаться от меня с вопросами о Уилбуре? — Ничего, — говорит ему мужчина, раздувая нос. — Он мой брат, моя семья. Я не оставляю семью по прихоти случайного пацана. Брат Уилбура – странность, с которой Томми не знает, что делать; но в нём есть любопытство и неохотное уважение к упрямому отказу мужчины прогибаться. Он полагает, что начинает понимать, к чему клонил Уилбур, говоря, что они не слишком отличаются. — Тупик, — со вздохом подводит итог Техно. — Ага, — бормочет Томми, гримасничая. Между ними повисает тишина, тяжёлая и напряжённая, поскольку Техно продолжает наблюдать за ним, изучая его, как будто он может препарировать Томми взглядом. И Томми думает о Дриме, который борется с привязанностью, который смотрит на Джорджа с ласковым взглядом и розовым румянцем на щеках, склоняя голову и нервно поднимая руку, чтобы потереть затылок, когда мужчина дразнит его в ответ. Он думает о Дриме, который одновременно отвергает и жаждет ласки, который в плохие дни сжимает в объятьях крепче Томми, который разваливается на части, пока Томми обвивается вокруг него, прижимаясь лбом к клейму на шее своего наставника, предотвращая тонкие царапины, оставленные ногтями Дрима, пока мужчина задыхается, хрипит и смеётся, расшатывая острые зазубренные осколки, застрявшие глубоко в его горле и сердце. — Я ценю, — запинаясь, начинает Томми, — что ты показал мне Карла сегодня. — Правое ухо Техно едва заметно подёргивается. — В смысле, лошадь – это, конечно, не корова, но она всё равно... — Он заикается, сглатывая. — Слушай, я не пытаюсь быть неблагодарным за то, чем всё это представление должно было быть, окей? Я всё ещё считаю, что предпочел бы не съёбываться из постели в пять утра, но ты хотел увидеть своего друга или что-то в этом роде, я не собираюсь обижаться на это. — Он нервно облизывает губы. — Я также ценю готовку, потому что я реально дерьмо в ней, и, плюсом, чертовски устал от жареного риса. Он скучает по картофелю, стейкам и макаронам, которые не напоминают ему ебучий рамен, но он даже не знает, с чего, чёрт возьми, начать. Его внимание и энергия утекают из него всякий раз, как он смотрит на грёбаный рецепт. Беспокойство подкрадывается в самые неподходящие моменты, оставляя разочарованным, разъяренным и чертовски усталым. Иногда ему кажется, что он просто тонет на суше. — И меня даже не особо волнует присутствие остальных, но не лишним, конечно, было бы предупредить об этом. — Томми проводит рукой по волосам, поджимая губы. — Слушай, я просто делаю всё, что в моих силах, окей? Я не планировал встречать Уилбура, но встретил, и теперь я не могу просто так уйти от него, потому что он... он чёртов Уилбур, понимаешь? — Он беспомощно поднимает глаза на мужчину. — Я не понимаю его, но в то же время понимаю, и он... ебать, я его даже не знаю, но он… он действительно пиздецки крут. — Это так, — соглашается Техно, с нечитаемым взглядом в глазах. — Ага, — задыхаясь, говорит Томми. — И… я могу пообещать, что мой наставник… он не причинит вреда Уилбуру. — Мы не убиваем, это наше первое правило. — Мы не раним гражданских. — Это не имеет значения, Томми! Если меня ранят… это и значит быть Героем! Если я смогу спасти хотя бы одного человека... Его ногти впиваются в ладонь, когда он сглатывает, слишком хорошо помня маску с улыбкой, молча наблюдавшую за ним, когда он склонился над бессознательной фигурой Злодея. Когда он слушал его поверхностное дыхание, ладонью ловя ровный ритм сердцебиения и ощущая призрачное давление холодного металла в другой руке... — Я бы этого не допустил, — добавляет он, на этот раз более уверенно поднимая взгляд и встречаясь с красными глазами. Он устойчив в твердой решимости, которая колотится в его теле в такт биению сердца. — Ты не можешь этого обещать, — опровергает Техно с тёмным блеском в глазах. — Мы живем в коррумпированном обществе, где даже Герои, якобы справедливые защитники народа, не могут этого обещать. — Но я могу, — выдыхает Томми, и это кажется откровением, ясностью среди тьмы запутанных догадок, которые он делал несколько месяцев. — Я могу, — повторяет он, и что-то головокружительное расцветает в его груди. Его глаза сияют голубым, когда он расплывается в улыбке. — Я могу, Техно. На его ногах носки, которые ему купил Фил, сочетающиеся с тюленем и белым медведю на его толстовке. Sealzzz жирным шрифтом растягивается по рисунку тюленя, а Polar Snores вылетает из широко открытого во сне рта медведя. По какой-то причине Дрим купил её через две недели после его пятнадцатилетия. Томми не носил её до тех пор, пока не начался ноябрь, и она таинственным образом не появилась на его кровати после того, как пролежала несколько месяцев в дальнем углу шкафа, наполовину забытая и откровенно игнорируемая. Она безвкусная, далеко не одна из его любимых, и всё же он ценит её из-за человека, который подарил ему эту вещь. — Тебе не нужно ничего знать о моем наставнике, — остро ухмыляется Томми. — Я в любом случае ничего тебе не скажу. Я дал обещание и сдержу его, но тебе и не обязательно что-либо узнавать о нём. Ты просто должен поверить мне, когда я говорю, что не сделаю ничего, что могло бы причинить Уилбуру боль. Что я буду защищать его ценой своей жизни. Потому что именно таким Героем поклялся быть Томми – лучшим, чем Герои до него, стоя рядом с Дримом, когда тот бросал вызов самому миру. Это причина, по которой он притащил Кровавого Бога домой вместо того, чтобы сдать Героям. Это причина, по которой он защищал Сирену, даже от своего наставника, которому он поклялся в верности. Мир – дерьмовая штука, коррумпированная и уродливая настолько, насколько это вообще возможно, но Л'Мэнберг – это место, где он родился и вырос, и даже когда он ненавидит его всей душой, он будет продолжать защищать как его, так и людей в нём. Может быть, это наивно. Может быть, даже бессмысленно. Но что бы ни происходило с его наставником... Есть причина, по которой Дрим пошёл за Сиреной в ту ночь. Томми верит в это, потому что должен. Потому что иначе у него не останется ничего. И он выведает эту причину от своего наставника, тем или иным путём, и потом… он разберётся с этим, когда до этого дойдёт. Даже если… — Хех. — Рот Техно медленно растягивается в мрачной ухмылке. — Воображаешь себя Героем? — Мне не нужно быть героем, чтобы пообещать это, — усмехается Томми, обхватывая руками край сиденья унитаза и наклоняясь вперед. Мужчина хмыкает, глядя на него с любопытным блеском в глазах. — У Героев не бывает счастливых концов, Томми, — пожимает плечами Техно. — Хочешь жизненный совет? Не становись одним из них. Слишком поздно, думает Томми, но не говорит этого вслух. Он сомневается, что Техно поверил бы, даже если бы он рассказал ему об этом. Никто не смотрит на шестнадцатилетнего подростка как на Героя. Никто не смотрит на Томми как на Красного Хаоса. Потому что мир о нём ничего не знает. Он не даёт интервью, и об их с Дримом отношениях существует смертельно много предположений, а Томми... Томми — это Томми. Лохматые светлые волосы с ниспадающей кудряшкой, голубые глаза и странные толстовки. У него нет ни образования, ни документов, ни доказательств существования, кроме того факта, что его сердце бьётся, а лёгкие качают кислород. Он был обычным беспризорником, и вдруг стал Героем. Это своего рода чудо, о которых часто пишут бессмысленные рассказы. — Если я выйду туда и буду вести себя приемлемо, — медленно говорит Томми. — Ты должен будешь пойти со мной и стать чертовски общительным. — Эх, справедливо, — фыркает Техно. — В любом случае, это и было моей идеей. - — Очень мило, что вы решили присоединиться, — мягко приветствует их Фил, оглядываясь через плечо и смотря на своего младшего сына и разношёрстного мальчишку, к которому так привязался Уилбур. Он переводит взгляд на Техно, приподнимая бровь в молчаливом вопросе. Тот в ответ пожимает плечами, подталкивая хмурого мальчика вперёд. Томми приближается запинающимся шагом и скалит зубы. Техно назвал его енотом. На самом деле есть что-то почти животное в том, как Томми смотрит на них, постоянно высматривая угрозу. Но даже при этом, он всё же не замечает того, что скрывается под домашним фасадом, который они привыкли поддерживать на публике. Крылья на его спине так и норовят расправиться, широко раскрываясь на ветру. Вырваться из густого мотка магии, которая цепляется за них, скрывая от чужих глаз. Кулон в форме сердца на шее отрывисто пульсирует магией его жены, подарившей его ему с призрачным прикосновением губами ко лбу. — Мой Ангел, — позвала его она, помечая магией смерти. Чтобы много лет спустя он с насмешкой смотрел на имя, которым мир наградил его. Тогда сама идея Героев и Злодеев только начинала своё развитие, рисуя мир широкими чёрно-белыми мазками и хвалясь инвестициями больших коррумпированных корпораций в спасение жизней. Филу тридцать четыре, но ему столько уже очень, очень долгое время. Его возвращение в общество после многих лет приключений не было встречено с тем радушным приёмом, на который он надеялся. Тогда жизнь его закружилась вокруг тёмных умных глаз, направленных на него снизу вверх с худого лица маленького мальчика, свернувшегося вокруг слишком большой гитары с отсутствующими струнами. Фил приютил его, дал ему дом, второй шанс. Уилбур так и не смог забыть свои ранние годы, и именно поэтому Фил настороженно отнёсся к решению позволить ему присоединиться к Синдикату. Но его старший всегда был своенравным и упрямым, легко поддающимся своим капризам и желаниям, сверкая неотступной уверенностью в карих глазах. Фил видел, как его искра тускнеет и гаснет с годами, а затем снова вспыхивает рядом с мальчиком, напряженно и неуверенно стоящим в кухне. Чувствуя себя невероятно неловко, тот старательно держится ближе к Техно, который сбивчиво протягивает руку, чтобы положить её на плечо Томми и слегка сжать. Странное выражение появляется на лице сына, когда Томми нервно передёргивая плечами, бросает на него испытующий взгляд, прежде чем вздохнуть, дерзко ухмыльнувшись, и развернуться, встречаясь взглядом с Филом. — Если мы готовим, то я хочу выбрать, что, и научиться делать грёбаную картошку. Фил безусловно находит смелость мальчика забавной, даже если тот понятия не имеет, с кем разговаривает. Туббо молчит. Тесто, которое он замешивал, осталось забытым на столе. Его голубые глаза направлены на Томми с осторожностью и мерцающим в них любопытством. Лицо Ранбу более открытое. Он жадно сосредоточен на самом младшем мальчике в комнате. Он никогда не любил конфликтов, и явный гнев Томми наверняка беспокоил его. Даже если он не озвучивал этого, опасаясь вызвать ещё больший конфликт. Техно любил говорить, что у Ранбу есть слои. Как у луковицы. Фил же счёл это сравнение более подходящим к Туббо, который обычно прятал секреты близко к сердцу, невинно растягивая губы в усмешке. Они хорошие дети. Им просто выпали странные карты, отправившие их на совершенно разные жизненные пути. И всё же, они совсем не отличались друг от друга. Оба в конце концов сами выбрали свою судьбу, впутавшись в паутину Синдиката. Ранбу посчастливилось встретить Техно. История Туббо более запутанная, связанная с Квакити, которому нравится приглядывать за обоими подростками, даже если сам он громко заявляет, что ему насрать. Фил нашёл это забавным, учитывая, что Квакити выкупил весь жилой комплекс, в котором они сейчас жили, просто чтобы убедиться, что дети в безопасности. — Мы готовим яблочный пирог, — неловко произносит Ранбу, поднимая одну руку, чтобы откинуть чёлку с глаз. Его маска плотно прилегает к лицу, а солнцезащитные очки лежат в переднем кармане тёмно-розовой гавайской рубашки с заплатками тёмно-желтых цветов. Томми замолкает, мысленно обдумывая это и по-кошачьи сощуривая глаза, сосредотачиваясь на высоком подростке и сердито поджимая губы. Техно выразительно опускает с его плеча руку, дёргая ухом. Томми вздрагивает, скрещивая руки на груди, но, к изумлению Фила, уступает. — Ладно, — ворчит он. — Но я не двигаюсь с места, пока вы не расскажете мне, как не превратить картошку в чёртову кашу. — Просто поставь таймер, босс, — ухмыляется Туббо, поворачиваясь, чтобы прислониться спиной к прилавку. — Легче пирога с котятами. — Ты уже сжег два пирога, — услужливо замечает Ранбу. — Сегодня. — Легче пирога с котятами, — повторяет Туббо, даже не моргнув. — Держу пари, что у меня они получаются лучше, чем у тебя. Томми сует руки в карманы, недовольно сутулясь. — Ненавижу пироги, — бормочет он. — Как тебе может не понравится пирог? — задаётся вопросом Ранбу, плавно повышая голос и бережливо проводя рукой по своему прекрасному яблочному пирогу, который едва пережил множество проб и попыток Туббо добавить в него то, что определенно не должно было там быть. — Что он тебе сделал? — Он чертовски злой, вот что, — бормочет Томми, сжимая губы. — А яблоки любят только идиоты. Яблочный пирог звучит как худшая ёбаная комбинация вещей на планете. В этом есть что-то личное, замечает Фил, рассеянно задаваясь вопросом, осталась ли у них черника в морозилке. Не исключено. Ранбу любил делать смузи, и, хотя сам не очень любил чернику, он, как правило, хранил её на случай, если Техно зайдёт в гости. — Я люблю яблоки, — лыбится Туббо, хватая красное яблоко и откусывая кусок с влажным хрустом. Томми встречает это действие невпечатлённым взглядом. — Не стой, — фыркает Техно, подталкивая блондина в плечо. — Держу пари, что в морозилке ещё завалялась черника, верно, Ранбу? — Ага! — Ранбу оживляется, делая быстрый шаг вперёд, в то время как Томми делает отрывистый шажок назад, сталкиваясь с Техно. Тот лишь едва заметно удивляется, когда мальчик не отходит обратно, а просто слегка смещается, ровно настолько, чтобы не прижиматься к нему вплотную. — Я не ел черничный пирог, наверное, вечность, — замечает Туббо, откусывая от фрукта ещё один кусок. — Я не делюсь, — тут же возникает Томми. — Испеки себе свой собственный невъебенный пирог. — Томми, — стонет Техно. — Ты обещал примерно себя вести. — Я и веду, — задумчиво бормочет Томми, прежде чем неуверенно нахмуриться. — Уилбуру нравятся черничные пироги? — О, он обожает их, — заверяет его Техно, наклоняясь вперёд. Наглая ложь. Уилбур ненавидит чернику. — Понял, — решительно говорит Томми, не обращая внимания на то, как Ранбу открыл рот, чтобы предупредить его только для того, чтобы Туббо двинулся вперёд, сильно наступая ему на ногу. — Тогда с ним я и поделюсь. Вот, — радушно заявляет он. Фил прячет ухмылку за ладонью. Для такого непредсказуемого мальчика, у него есть удивительно мягкая сторона.