Расколотые зеркала

      Я не знал, что думать. Было такое ощущение, будто весь мир отвернулся от меня в одно мгновение. Если раньше, в предыдущих моих приключениях, большинство меня любили, мной дорожили, и лишь некоторые показывали открытую или хоть какую-то неприязнь, то сейчас у меня было ощущение, что я не могу доверять абсолютно никому. Что произошло со мной? Что пошло не так? Когда все пошло не так?..       Ответ на последний вопрос я знал. С момента моего появления в реальности Джона. Это был первый мир, в котором я вспомнил хоть что-то. Это был первый нелинейный мир. Там я впервые по-настоящему кому-то доверился. Дилан.. он мной дорожил. Как и Ричард. Как и Саймон. Как и жители того проклятого островного Хэнфорта с автоматонами. Как и Блогер Хаус, в конце-то концов! Они действительно обо мне волновались. А что сделал я? Просто ушел в другой мир, бросив их и оставив на их плечах запах предшествующей революции.       Уже тогда мои глаза были черными. Я это заметил ещё на острове – зеркала, как на зло, были повсюду, напоминая мне о моем проклятии, которое я благополучно забыл из-за Междумирца. В островном Хэнфорте мои глаза были совокупностью черного зрачка и темно-синей радужки. В настоящем одноименном городе – совокупностью черного зрачка и полностью черной радужки. Помню, Линда даже подумала, что у меня гетерохромия или ИЭС. Я тогда даже таких слов не знал – Дилан потом все объяснил. Иронично, что даже он думал, что у меня какая-то болезнь с глазами, но решил не спрашивать, опасаясь, что это для меня либо больная тема, либо я и вовсе этого не помню. Сейчас же мои глаза.. лучше не стали– Блять. Какого хуя я снова на них взглянул. Что это за убожество. Они же раньше были небесно-голубыми с белым зрачком. Но почему я в этом так уверен? Я же не помню. Я же не должен помнить.       ..Сколько раз меня предавали? Окетра говорила, что не стоит быть таким доверчивым... Почему-то тогда меня это сильно обидело, но я не подал виду. С ее стороны было грубо говорить мне что-то подобное. Я и так знаю, что слишком доверчив.       А правильных ли людей я выбираю для общения?.. Марк мертв. Шангрин мертв. Невер мертв. Все мертвы. Кто остался в живых? Беренгарий, Сайрисса, Альфред? Могу ли я им вообще доверять? А Джону? Он ведь изначально показался мне плохим человеком...       Неожиданно, входная дверь заскрипела. Сквозь слой моих мыслей и комплексов я увидел в дверном проеме того, о ком только что думал. Ну конечно. Кто ещё мог заявиться ко мне без стука. Сам так яростно защищает свои личные границы, а чужие нарушает. — Красотка? — заговорил он, — Что случилось? — спросил он с беспокойством, которое я мог уловить в его голосе. Волнуется за меня? Нет, конечно нет, — я усмехнулся. Он просто делает вид, что переживает за меня, чтобы другие видели в нем хорошего человека. Могу ли я ему доверять? Я хочу, но... А если он поступит со мной так же, как с Саймоном? Как с Диланом? Просто поиграется, а потом бросит? Скажет, что я никто и без него бы вообще ничего не вспомнил? Бросит меня в какой-нибудь части Архея, а сам уйдет навстречу своим новым «экспериментам»? Я не могу ему доверять. Я не могу доверять никому. Даже себе.       Не знаю, сколько я был в своих мыслях, но похоже достаточно, чтобы этот лицемер начал по-настоящему «беспокоиться». Я почувствовал две руки у себя на плечах. Только сейчас я заметил, что слегка трясся из-за сидения на ледяном полу. коленки мои были обхвачены руками — такая поза хоть немного помогала остудить голову. Сердце билось слишком быстро, сделать невозмутимый, доверчивый вид было слишком сложно. — Лололошка, — строго сказал Джон, присев на корточки рядом со мной, смотря мне в глаза, обратившись ко мне по имени. Он редко называет меня так – обычно придумывает какие-то глупые прозвища, — Как ты себя чувствуешь?       Был бы я в другой ситуации, сказал бы что-то вроде «нормально» или «хорошо». Я же так всегда говорил. И всех всегда устраивал такой ответ. Никто никогда не расспрашивал меня, не задавал уточняющих вопросов. Но сейчас по мне было видно, что я не в порядке. Врать бесполезно — Джон это поймет. Хотя есть ли разница? Я же нужен ему только для плохих целей, да? Так зачем мне говорить ему правду? Если скажу, что мне плохо, он воспользуется этим. Он извлечёт пользу из моего плохого ментального состояния. Он, посмотрев в мои глаза, скажет, что они уродливые. Что они ужасные. Что надо было бы их вообще выколоть. Нет. Мои мысли уходят не туда. Не Д¥МаЙ Н€ Д¥М@Й Н€ Д¥МАЙ Н€ ДУМ@Й Н€ Д¥М@Й Н€ Д¥МаЙ НЕ Д¥МАЙ Н€ Д¥М@Й Н€ Д¥МаЙ Н€ Д¥М@Й Н€ Д¥МАЙ Н€ Д¥М@Й Н€ Д¥М@Й Н€ Д¥МААЙ Н€ Д¥М@Й Н€ Д¥МАЙ Н€ Д¥М@Й Н€ Д¥М@Й Н€ Д¥МаЙ Н€ Д¥М@Й..— — Лололошка! — сказал громче Харрис, выводя меня из мыслей. Когда он увидел, что я очнулся и смотрю на него, продолжил, — Что случилось? Что у тебя с глазами? — Какая тебе-то разница? — безэмоционально спросил я. Имеет ли вообще смысл доверять кому-то? Чем хорошо доверие? Можно выговориться. На человека, которому доверяешь, можно положиться. Можно говорить то, что думаешь — тебе не надо думать о том, что говорить, дабы он не обиделся. Такому человеку можно рассказывать секреты. Но будет ли он их хранить? Что ему мешает их разбалтывать другим? Глупые словечки «клянусь» и «обещаю»? Это всего лишь слоги, которые ничего не значат. Словесный договор можно легко нарушить, да так, что никто и не узнает, что ты сделал не то, о чем говорил. Слишком глупо. Доверие – слишком хрупкая вещь. Она ставит людей в уязвимое положение. С помощью доверия можно манипулировать, заставлять людей делать желаемое и нужное для тебя. — Что с твоими глазами? — спустя пару минут молчания наконец спросил Джон. Я не понял его вопроса. Что он имеет в виду? На мне же очки, что вообще- Стоп. Очки. Они на тумбе. Какого ч€рTа. Почему я был уверен, что они на мне. — Не твое дело, — сказал я, вставая с прохладного пола, всё ещё пытаясь прийти в себя. Джон встал вслед за мной, а после я услышал, как он громко вздохнул. Я ощутил, как его теплые руки нежно обхватывают меня. Объятия? Он же не любит прикосновения. — Тёзка, я просто хочу помочь, — сказал он неожиданно мягко для своего характера, — Если не хочешь рассказывать, я тебя не заставляю. Просто знай, что ты всегда можешь мне выговориться. Я выслушаю. Не могу, конечно, обещать, что смогу поддержать, но выслушать – тоже своего рода поддержка, — он усмехнулся.       Я впал в ступор. Это точно был Джон? Это точно был тот человек, который постоянно не подпускал никого на расстояние ближе вытянутой руки? Это точно тот человек, которому всегда было наплевать на чужие проблемы? Это точно тот человек, который назвал Саймона вещью? — Ты... — я был ошарашен, — ...Почему тебе не плевать? — Что, прости? — он слегка отстранился, посмотрев мне в глаза, — А почему мне должно быть «плевать»? — ..На Солуса тебе было плевать. — Хах, — он усмехнулся, — Ты меня сделал совершенно другим человеком, Лололошка, — сказал он, отводя взгляд, — Если бы я сейчас встретил Саймона, я бы, вероятно, даже извинился за свои слова и поступки.       Пару минут мы просто стояли молча. Я не знал, что говорить. Я чувствовал это напряжение, витавшее между нами, чувствовал то, как Джону было некомфортно. К слову, он же меня впервые обнял, а я его «отстранил» от себя. Не скажу, что эти объятия мне понравились, но... Ладно, я солгу, если скажу так. Они мне понравились. Не задумываясь более, я снова обнял Джона, который все это время продолжал стоять, положив две руки мне на плечи. Это меня успокаивало. Телесный контакт и близость мне сейчас была необходима, чтобы истерика полностью отпустила. Выходит, доверие – не такая уж и глупая вещь?.. На человека можно положиться, этому человеку можно выговориться. И что, что он может разболтать твои секреты? Главное, что ты выговоришься. Главное, что тебе станет лучше. Хотя не стоит делать поспешных выводов. — Спасибо, что ты рядом, — сказал я шепотом. Я не уверен, что он меня услышал, но не сказать это было бы грубостью. — Люблю тебя, — через несколько секунд услышал я очень тихий шепот. Он не хотел, чтобы это было услышано, но все равно сказал. Моя радужка снова стала тёмно-синей. Спасибо, Джон.