Чистка

— Вы же знаете о побочных эффектах таблеток? — уточнил доктор, который уже минут десять пытался разговорить неусидчевого нового пациента. — Серьезно?! И какие же? — иронично ответил блондин, пытаясь изо всех сил скрыть накрывающую дрожь. — Тошнота, озноб, головокружение, — словно не услышав нотку иронии, доктор спокойно начал перечислять самые распространенные побочные эффекты, выявленные среди пациентов употреблявших такое же лекарство, — у некоторых были распространены галлюцинации и головные боли. Вас что-нибудь беспокоит?

***

Галлюцинации…       Парень сидел на жёсткой кровати, где на перилах все ещё были закреплены кожаные ремни, недавно связывающие его руки во время ломки, и меланхолично покачивался, о чем-то задумавшись. Врачи постепенно уменьшали дозировку, заставляя проходить круги ада, а Эндрю уже был готов разорвать всех вклочья, но сейчас его больше интересовали слова врача. — Галлюцинации значит, — блондин закрыл глаза, чтобы увидеть знакомый образ беглеца. Простого невзрачного парня с каштановыми волосами и постоянными линзами, за которыми пряталась пугающая синева мертвого моря. Эндрю знал, что его непутёвый братец сейчас в порядке, как и Кевин, ведь он сказал, что позаботится о них, и почему-то парень знал, что так оно и будет. И впервые за несколько лет Эндрю позволит себе не думать о них. Все его силы были направлены на сохранение последнего клочка, оставшегося от его души.       Внутри что-то замкнулось от мысли, что Нил Джостен простая галлюцинация его больного воображения. С губ сорвались первые нотки истерического смеха, пока вся комната не заполнилась им. Плечи дрожали, пока тело накрывала истерика. Лёгким категорически не хватало воздуха, от чего грудь сильнее заныла, пытаясь уговорить парня дышать. Но Эндрю не мог.       На звуки немедленно прибежала медсестра, сделав попытку дозваться до пациента. Конец был очевиден: санитары, успокоительное и опять жесткие тугие ремни. И всё это, блять, из-за одного единственного человека.       Эндрю чувствовал, как ломается. Он возвращался в ад, пройденный в приемных семьях. Спасибо, доктору Прусту. На ежедневных сеансах тот возвращал его в самые худшие моменты его жизни. И Эндрю мог поклясться, что снова слышал голос Самуэля, шептавшего, какая он шлюха. Он чувствовал руки Джесси на своей шее и начинал задыхаться, повторяя себе, что должен молчать. Затем Стивен, Дрейк.       Миньярд практически перестал спать. Кости ломило, а желудок выворачивало наизнанку, выблевывая что-то наподобие еды, которую выдавали в больнице. Долгие ночи без сна приходилось чем-то заполнять, и парень не нашел ничего лучше, кроме как заняться самыми простыми силовыми упражнениями. Они помогали стряхнуть с себя раздражение и не думать о ненужном, но, к сожалению, ненадолго. Днём его провожали в скудную библиотеку, где было всего пару тройку интересных, по его мнению, книг. Но даже скучная литература не отвлекала от всепоглощающей ненависти, рвущейся наружу. Каждый раз он возвращался мыслями к ненавистному врачу, который заставлял его заново переживать события прошлого, прописывая сильные успокоительные, чтобы обеспечить себе относительную безопасность. Но Эндрю держался насколько позволяла расшатанная психика, ведь любой агрессивный порыв обеспечивает ему дополнительную неделю в этом скучном месте.       Календарь над столом доктора Слоски оповестил о зимних каникулах, уже близившихся к окончанию. Сколько он здесь? Пять? Шесть недель? Эндрю в пол уха слушал, что говорит врач, прикрыв глаза. Он на миг задумался, как его компания решила отпраздновать новый год и о рождественских вечеринках в Колумбии, которые он уже пропустил. А, в прочем, не важно. Он прислушался к себе, осознавая, что уже давно ничего не чувствовал.       Доктор Слоски наконец оповестил об окончании терапии и назначил дату выписки. Он мог бы уладить всё до наступления Нового года, но, видимо, перед праздником никто не горел желанием возиться с бумагами, больше занятые предпраздничной суматохой. Эндрю было достаточно и этого. Обратный отсчёт начался.

***

      В день выписки к нему лишь единожды зашёл доктор, произнося какие-то скучные поздравления в связи с выпиской, а в следующий раз уже когда за Эндрю непосредственно приехали. Закинув на плечо спортивную сумку со скромными пожитками, он направился в комнату ожидания, которую видел лишь со стороны, мимолётно заглядывая, пока проходил коридоры. Ещё в коридоре послышалась знакомая французская речь — говорил Кевин. Это значило, что Нил сдержал своё обещание, но при воспоминании об этом парне Миньярд ощутил, как напрягся. Ему было достаточно оказаться в дверном проеме, чтобы осмотреть всех, кто приехал за ним. Скользнув взглядом, Эндрю отметил, что Аарон в порядке, без видимых повреждений. Он уже перевел взгляд на Кевина и его щеку, как вперил взгляд в рыжую макушку с естественной синевой глаз, в которых читался шок. Что-то внутри явно закоротило. Это был Нил. Но не тот, которого в последний раз видел Миньярд.

***

      Эндрю думал об этом мучительно долго, пока стоял на краю крыши. Он слышал мерные шаги, пока они не стихли в полуметре от него. Он окинул взглядом прикуренные сигареты и забрал одну себе, сразу же делая глубокую затяжку. — Слушаю твои объяснения, — коротко потребовал блондин, потянувшись к побитому лицу в пластырях. Он рассматривал голубые глаза, словно искал в них ответы, после чего задал свой главный вопрос: — Это из-за того, что я нарушил своё обещание, или из-за того, что ты сдержал своё?       Ответ заставил злость в нем вспыхнуть новой волной, но правда оказалось куда более неожиданней. Взгляд сразу упал на скулу, и в этот момент Эндрю искренне хотел ошибаться. Но на коже четко было вытатуирована цифра четыре. Мысль о том, что он позволил сотворить такое с тем, кого взялся защищать, кислотой разъедала горло, но Нил не был бы собой, если бы не доставлял ему лишних проблем. Но он выполнил своё обещание, и все его тело было доказательством этого. Вот только раздражение не отпускало. Жалкая причина отъезда Нила в «Замок Эвермор» стала второй перейденной чертой, из-за чего Эндрю не смог держать себя в руках, резко закрыв рот парню ладонью. — Ты заблуждаешься, если думаешь, будто мне нужна твоя защита.       Эндрю был в ярости. Ведь это означало, что он допустил оплошность. Означает, что он не в состоянии справиться со своими проблемами сам. В нем бурлила тихая ярость. Он ещё раз осмотрел искалеченного парня, задаваясь немым вопросом, какой частью своего мозга он додумался жертвовать собой ради такого, как он. Этот глупый лжец, который умеет только убегать. Какого чёрта он полез наражен, забыв про инстинкт самосохранения, ещё недавно уговаривающий его бежать? — В следующий раз, когда кто-то начнет создавать тебе проблемы отойди в сторону и не мешай мне их решать. Уяснил? — сорвался блондин, стараясь сохранять свой привычный тон голоса. — Если из-за этого я потеряю тебя, тогда — нет.       Каменное сердце, кажется, пропустило удар, заставляя на миг умолкнуть. Эндрю вновь ощутил эту отвратительную непреодолимую тягу к парню перед ним, желание защитить его от всего мира, спрятать в самом безопасном месте — рядом с ним, но всё это должно было исчезнуть вместе с зависимостью. Он покончил с умением чувствовать и что-то или кого-то желать ещё несколько лет назад. Или он так только думает? — Ненавижу тебя, — небрежно бросил Эндрю. Напоследок затянувшись поглубже, он щелчком сбросил недотлевший окурок с крыши. — Я считал, что ты — побочный эффект от моих таблеток. — Я не галлюцинация, — невозмутимо ответил Нил. — Ты — мираж.