Воля моего бога

Лязг металла заставляет закусить губу, дабы скрыть улыбку. Как же давно он не чувствовал такого счастья, скрываясь от преследователей. Возбуждение занимало каждую частичку его тела, заставляя двигаться быстро. Взмах меча, сопротивление противника. Нил всегда получал удовольствие от боев, особенно на великой арене Колизея. Рожденный под покровительством бога Ареса — владеть мечом он научился раньше, чем крепко стоять на двух ногах. Спасибо отцу и матери за этот дар, который теперь носит под своим сердцем и впечатляет им того, кто это самое сердце похитил. Натаниэль — выходец из великой спартанской семьи, рождённый для боёв на мечах, стрельбы из лука, войны, а Нил лишь клоун в его тени. Кто бы узнал где сейчас ошивается отпрыск Натана — высмеял бы всю их семью. В Спарте никогда не признавали мастерство гладиаторов. Там таких как Нил считают посмешищем, не достойных звания свободного воина, а если ты ещё и стал им добровольно — тебя ждёт смерть от мечей твоей же родни. Но Нил и не собирался возвращаться на родную землю, в бескрайние виноградные поля, не тогда когда ощущает на себе его взгляд. Противник отпрыгнул от него, защищаясь, от чего толпа ревет, призывая его пойти в атаку. Как жаль, что у Нила другие планы на этого неудачника и на этот бой. Сегодня он собирается сделать нечто недопустимое, чего жаждут люди на аренах, но никогда не могут получить. Они хотят хлеба и зрелищ. Нил готов дать это ему. Вновь они столкнулись с неудачником, которого Нил считал лишь жалкой занозой в твердой подошве своего сандалия. Хоть Джек и был крупнее, мощнее, но он не владел мастерством сражений так же как Нил. Он не был таким же хитрым и быстрым как Нил. Все это заставляло с ленью отражать атаки этого бедолаги. Итог битвы был решен, как только они вышли на арену, но для публики нужно устроить шоу. Джек ругается себе под нос, покачиваясь на ватных ногах. Нил упирается своим мечев в его щит и давит. В один момент тот не выдерживает, спотыкается. Огромное тело с глухим стуком падает на нагретый солнцем пол. — Поднимайся, — насмешливо бросает Нил, глядя прямо Джеку в глаза. Он помнил как прямо перед боем тот насмехался над таинственным пареньком в маске, а сейчас лежит такой весь перепуганный, боясь посмотреть смерти в глаза. Губы Нила от этого зрелища растягиваются ещё шире, в по-настоящему безумной улыбке. Уроки, данные отцом, учили бою и тому, что смерть — награда для настоящего воина, а этот сопляк боится этой награды. Какая нелепость. — Мы же не хотим заставлять публику ждать? Толпа орет на трибунах. Топот сотен ног отражается от стен и летит прямо Нилу в уши. Чувство превосходства разливается, заставляя сердце колотиться и биться о ребра сильнее. Тело дрожит от удовольствия. Нил тяжело дышит сквозь зубы. Он совсем не устал. Нил ещё недостаточно насытился его вниманием. Джек не выдерживает напора и кидает свое оружие, пытаясь уползти от нависшей тени Нила. Люди возмущенно кричат, не понимая, почему их лучший гладиатор не способен дать отпор какому-то мальчишке. Нил позволяет Джеку сбежать, даже даёт на ноги подняться, прежде чем окликает. Он не намерен бить врага в спину. Тот оборачивается, трясется, безмолвно просит Нила не делать того, чего так жаждет публика. Но Нил не имеет права не удовлетворить ее. Он смотрит на бедолагу с сумасшествием, от которого хочется спрятаться. Также на Нила в ранние годы смотрел отец. Нил метает меч и тот врезается в живот Джека, пронзая его насквозь. Тот издает страдальческий крик, а Нил наслаждается тем безобразием, что устроил сам. Кровь брызжет на камень, толпа орет от страха, который после сменяется радостью от увиденного кровопролития. Таинственный мальчишка с мандариновой головой для них новый герой. Нил поднимает взгляд наверх. Он не обращает внимания на толпу, на то как женщины кидают в него цветы. Он лишь пытается высмотреть знакомый силуэт, но лишь замечает как фигура в белом поднимается и уходит вместе со своими соратниками. Это почти разочаровывает и заставляет растерять весь пыл. В за кулисами арены, еще до начала поединка, перешептывались некоторые из гладиаторов. Нил стоял осторонь, но натренированный слух не мог не уловить главный слушок вечера. — Говорят, сам император почтит своим присутствием великий Колизей, — хмыкает один из воинов, затачивая свой меч. — Целый год этого не было, а теперь он намеревается спустился с Олимпа. — Интересно, ради чего? — хмыкает в ответ другой воин. Тот в ответ лишь плечами пожимает, тогда как Нил улыбается. Он знает зачем приехал император. Но неужели тот за долгий год остыл к нему? Это заставляет сжать зубы сильнее, пока они жалобно не завоют в один голос с сердцем.

***

Возвратиться в родные края все таки приходиться, но, благо, не в саму Спарту, Нил ещё не настолько безумен, чтобы упрощать поиски прихвостням отца. Фивы славят молодого героя, а Афины встречают его ещё лучше. Нил впервые за долгое время снимает маску. Каждый в этом городе знает его по великим легендам о его сражениях. Каждый из горожан хочет подойти к нему и пожать руку, благодаря за победы. Нил не задерживается в городе надолго. Лишь выпивает в таверне с давним приятелем, рассказывая о гладиаторском бое. Мэтт смотрит на него с изумлением в глазах, озвучивая то, что и так очевидно. — Если твой отец узнает... Конечно тот узнает. Рыжих людей не так много на свете. Шанс того, что неизвестный гладиатор окажется сбежавшим из родного дома Натаниэлем — довольно велик. Ведь тот даже не скрывал своего стиля боя. Нил скрывает улыбку за бокалом красного вина. Риск всегда приносил удовольствие. — Да, это будет достаточно весело, — хмыкает Нил, делая ещё один глоток. Алкоголь никогда не приносил удовольствия, насколько бы тот не был хорош. Нил всегда мочил губы и оставлял бокал полным, даже после триумфальной победы в войне. — Слушай… — О, Нил, — Мэтт страдальчески вздыхает и упирается лбом в свои ладони. Нил смотрит на него из под век своими голубыми глазами. Они могли сразить в ног, заставить бояться или испытать страшное умиление. Мэтт никогда не испытывал страха, но был сражен ими не раз, сейчас Нил поступает донельзя плохо, шантажируя друга ими. — Я знаю чего ты хочешь… Но это Император! Я не могу направо и налево глагольствовать о том где он ошивается. — Мэтт, — Нил откидывается на неудобную спинку деревянного стула, выкидывая руки к небу и опуская их вниз, — мне нужно узнать! Ты видел какие дела творятся в Риме? За мной теперь шастают не только люди отца, а ещё и люди самого императора! — Я понимаю, твой возлюбленный буквально с ума сходит, — Мэтт раздраженно закатывает глаза. — Даже статую на твою честь в афинской резиденции возвел, чтобы не забыть… Он охает и тут же хватается за бокал, намереваясь самого себя заткнуть. Нил не пускает эту деталь мимо ушей. Все что связано с императором важно, а если речь и про Нила заходит в одном предложении… — Он тосковал по мне?! Мэтт! Ты не имеешь права сейчас замолкать! — Мэтт не слушает его, продолжая осушать бокал с вином. Нил хватается за его бицепс, стискивая его пальцами, — Мэтт, от этого буквально моя жизнь зависит, ответь мне и скажи где он сейчас! Мэтт отстраняет от своих губ бокал и впивается гневным взглядом в Нила. Нил сглатывает и делает самые очаровательные глаза, лишь для информации. Он не врал, от этого действительно зависла его жизнь. С момента его исчезновения, весь Рим стоял на ушах. Даже Спарта вела себя тише. Нил понимал как жестоко он обошелся с Эндрю, оставив после их бурной ночи лишь одну жалкую записку. Но Нил действительно не мог поступить иначе. Не тогда когда нужно было устранить предателей и быть действительно достойным царского ложа. Кто мог бы помочь в воссоединении истинных душ, если не дворецкий афинской резиденции императора? — Мэтт, — вновь хочет начать свои мольбы Нил, но останавливается. В Спарте учили всего добиваться самому и сейчас это был тот случай. Мэтта могут жестоко наказать за разглашение пребывания императора и Нил этого хотел в последнюю очередь. — Ладно, не бери в голову, я все понимаю. Спасибо за выпивку. — Нил, прости. Нил только грустно улыбается, одним только изгибом губ говоря, что он понимает. На улице уже смеркалось. Оставив за деревянными дверьми громких людей, Нил отправляется по узким улицам искать неведомое. Детей родители загоняют в миленькие дома, а барды поют песни о великих богах. Нил грустно смотрит на храм бога Ареса, словно тот чем-то мог ему помочь, кроме наставлений о том как нужно держать копье в руках. Но именно этот храм почему-то цепляет и ноги несут Нила ближе к нему. Великие колонны, возведенные людьми, заставляют вспомнить их с Эндрю вечера. Они проводили их на одной из крыш роскошного дворца, оглядывая мир с высоты богов. Нил увлеченно наблюдал за простым людом, иногда смеясь с того насколько они малы с такой высоты. Эндрю в то время молчал. Нил не пытался его растормошить, лишь продолжал болтать, пока его руку не накрыла рука шире. — Я боюсь высоты, — вырвалось из уст Эндрю, как только Нил повернулся на него. Карие глаза все так же смотрели вниз, но только теперь Нил будто слышит, как от страха колотиться сердце императора. Нил сначала в это не верит, а потом осознает, что за оболочкой статного завоевателя скрывается что-то мягче. Покрытый кровью Эндрю хранит в своей твердой груди маленького человечка, который может бояться даже самых безобидных вещей. Нил хранит точно такого же в себе, и только это дитя помогает не тронуться рассудком окончательно. Эндрю поворачивается на Нила, из-за долгого отсутствия ответа. В его глазах сокрыто неверие того, что Нил ничего не ответил на такую маленькую истину. Как будто он ожидал, что Нил начнет высмеивать его. Нил отводит взгляд и поджимает губы. Именно так бы и поступил любой спартанец. — А я боюсь глубины, — Нил улыбается, когда Эндрю пихает его локтем. — Это не смешно. — Но я не смеюсь! — брови Нила изгибаются от такого ужасного обвинения. — Только представь какие твари там, внизу, обитают. Та же Харибда! Жуть берет только об одной мысли о ней… — Не навязывай мне новых страхов, — фыркает Эндрю. Губы своевольно поднимаются от воспоминаний о том закате, а глаза так и норовят пролить скупую слезу. Нил хмурится, прижимаясь спиной к белоснежной колонне. Тот момент особенной точностью отложился у Нила в голове. Они с Эндрю и до этого обменивались истинами, которые были гораздо тревожнее тех страхов, но тот момент был таким хрупким. Словно сам ветер одним листком мог его разрушить. Ржание коней заставляет распахнуть глаза от непонимания. Солнце сменила яркая Луна, и уже никто в здравом уме не отправиться в путь. Нил оглядывает темноту и замечает тусклый свет факелов за углом храма. Он осторожно крадется, выглядывая из-за стены. Люди там садились в изумительную колесницу и Нил знал, что такого рода вещь может быть только у императора. Как только лошади начинают катить за собой колесницу — Нил бежит за ними. Это решение донельзя опрометчивое и конечно Нил не может успеть за натренированными царскими лошадьми. Он останавливается, но ему хватает времени увидеть куда они направляются. Нил остался стоять посреди улицы, но чувствует себя победителем. Путь его приведет к Эндрю и Нил больше никуда от него не денется.

***

Виноградные сады вокруг резиденции императора так и искушают сорвать хоть одну гроздь этих ягод. Нил так скучал за ними, путешествуя по странам, где их нет. Вино для спартанцев было эдаким деликатесом, который дано испробовать лишь избранным. Несмотря на свое происхождение, Нил пробовал его крайне редко. Лишь перед своим побегом, на ежемесячной сисси́тие, Нил смог распробовать как виноград, так и вино. А после он пустился в бега, оставляя на своем языке этот божественный вкус. Но самое вкусное вино было в императорских покоях. Особенно вкусным оно было на самом императоре. Нил вздрогнул на своем коне. Еще не время думать о их жарких ночах. Хотя, если Нил не выживет после встречи с Эндрю, то лучше вспомнить обо всех памятных моментах. Резиденция была расположена вдали от города. Эндрю никогда не любил шумные места, Нил не представлял как с таким нравом было сложно жить в том же Риме. Прислуга обитала там же, и лишь в редкие отпуска и выходные возвращалась в свои дома в Афинах. Нил сделал такие выводы исходя из того, что видел в других домах императора. В этой резиденции он будет присутствовать впервые и не думает, что живым задержится надолго. Если она Эндрю был настолько лихим как рассказывали сплетники двора в Риме, то Нилу можно готовиться к своим похоронам уже сейчас. Он не исполнил главное обещание данное императору. Эндрю говорил, что Нил может остаться, может не переживать о людях отца, но тот решил поступить иначе. Забастовки против императора готовились ещё давно. Нил о них знал, так же как и Эндрю, но последний делать ничего не хотел. — Ты же знаешь, что с тобой могут поступить так же как Цезарем? — У них не хватит на это духу, — Эндрю молчит несколько мгновений. Светлые брови хмурятся, а Нил продолжает наблюдать за ним. Тот хочет что-то сказать, Нил видит это, но почему-то Эндрю не может. В итоге он говорит, совсем тихо, заговорчески. — И у них это не выйдет. Нил злился на подобное безрассудство, но Эндрю лишь с улыбкой покачал головой, словно Нил большой ребенок и не понимал очевидного. Возможно он действительно не понимал, но решение уйти и перебить тех людей было принято давно. Клинок вечных сражений не мог позволить себе потерять единственное, что было самым ценным в его жизни. Пусть Эндрю казнит его, но Нил не чувствует себя виноватым за свои деяния. Каждый из тех кто был казнен его мечом, имел наглость пойти против его бога. Эндрю был тем кто спас Нила, дал ему кров и поделился частичкой себя. Уголки губ поднимаются и Нил вжимается в гриву коня от чувств, что переполняют его. Кажется, что кожа стала теснее для его души и сердца, которые не перестают пульсировать, отбиваясь от ребер в одном такте. Нил шумно вздыхает и бьет себя по щеке, чтобы прийти в себя. Такое проявление эмоций никогда не поощряли в Спарте, там такое считали слабостью, а Эндрю показал, что это нормально. Для Нила было трудно это принять, а сейчас он так ярко чувствует, что хочется взлететь, но ещё рано. Если его бог позволит, то Нил был бы непрочь расклеиться в его твердых и крепких руках. Великолепный дом почти похож на храм, который возводится в честь греческих божеств. Он конечно не настолько велик, как тот же храм Зевса, но все же имеет место быть. Выкрашенный в белый, с огромными колоннами — он блестит на фоне заката солнца. Нил слезает со своего коня и оставляет его на виноградном поле. Подъезжать к самому входу опасно, его могут не пустить, а увидеть императора ему просто необходимо. Каков бы не был итог их встречи — Нил все равно умрет с улыбкой на лице. Нет ничего лучше, чем живой Эндрю, который казнит его за побег. Пробираться через сады дело не простое, особенно если по ним шастает прислуга. Нил верткий и избегать людей у него выходит лучше, чем держать копье. На этом и сосредотачивалось его мастерство выживания в родительском доме. Изучать каждый стук и скрип было муторно, но из-за этого Нилу мог не часто попадать под горячую руку. Теперь эти умения помогают пробраться поближе к императору. В глубине сада Нил видит небольшой белый храм для одной статуи. Подобравшись ближе, глаза могут сказать больше и что Мэтт не слукавил. В этом небольшом храме действительно стоит статуя Нила, без доспехов, как он изображен на многих картинках, а в простой тоге, на голое тело, что обнажает грудь статуи. Нил узнает эту картину. Он видел её не один раз. У Эндрю было множество талантов, начиная от постели и заканчивая боем. За чтобы тот не взялся — все выходило в его руках. Нил помнил как в одну из ночей он позировал Эндрю для картины. Тот тогда был раздражен тем, что Нил не мог банально устоять на месте, постоянно пританцовывая и хихикая, играясь со щитом и наблюдая за сосредоточенным ликом Эндрю. Чудом картину удалось дорисовать и тогда Нил понял, что Эндрю способен на все и ему все под силу. И сейчас одно из них порождений этого таланта сошло с полотна и стоит будто живое. Будто это сам Нил. Запоздало Нил замечает одну фигуру в темных одеяниях. Эндрю ходит вокруг статуи медленно, оглядывая ее и что-то нашептывая. Вероятно проклятия насылает на грешную душу Нила. Нил хочет выйти из своего укрытия, объявить, что он убил всех недругов и готов принять свою смерть, но что-то в движениях Эндрю его останавливает. Тот ходил вокруг да около после замирая, смотря в бледное лицо статуи. Он стоит так недолго, после подходит ближе, поднимаясь на подставку. Нил почти видит как щурятся золотые глаза. Они смотрят на неживое лицо, гипнотизируя, как умел только Эндрю. Под этим взглядом у Нила бегали сироты по коже, а коленки подгибались. Но статуя перед этим взглядом нерушима, стоит словно ее не съедают заживо. Всего на миг Нил чувствует жгучее ощущение в груди, от того, что Эндрю приближается ближе к каменному лицу. Его губы почти касаются ее, прежде чем Нил не выдерживает. — Разве это лучше, чем целоваться с настоящим мной? — он не успевает себя остановить, просто вылетает из кустов и проходит в храм. Эндрю вздрагивает от крика, едва не падая. Нил уже достаточно близко и уже придерживает его за талию, помогая спуститься. Когда Эндрю осознает происходящее и кто перед ним стоит — Нил уже готовится к своей кончине. Кажется, сейчас сам Зевс скинет на него одну из своих молний и Нил наконец-то избавиться от оглушающих стуков сердца в груди. Он даже не осознает как покрывается липким слоем пота от одного взгляда Эндрю на себе. Эндрю несколько мгновений стоит раскрыв глаза, не в силах поверить кого видит перед собой. Нил понимает все раньше, отнимет руку от теплой оголенной кожи и вздрагивает. Все слова вывалились из головы как только он позволил себе ощутить жар бледной кожи, что преследовала его во снах. Нил не видит когда Эндрю осознает, что он не мираж, но чувствует когда его крепко хватают за руку. Запястье сжимают настолько сильно, что Нил невольно жмуриться. — Нил, — шепчет Эндрю, до сих пор не веря тому что видит. Его пальцы нежно ложиться на подбородок, поворачивая к себе. — Ты… — Это я, Эндрю, — предвещая вопрос отвечает Нил и все таки переводит взгляд на Эндрю. Его глаза светились, а розовые губы приоткрылись. Нил сглотнул, понимая как в самом деле желает к ним прикоснуться. Эндрю делает все быстрее. Его пальцы сжимают подбородок Нила и притягивают к себе, сминая губы и до боли кусая их. Нил сначала удивлённо отстраняется, но быстро вжимается обратно, словно Эндрю может отступить. Пальцы стискивают черную тогу, притягивая к себе ближе. Этот поцелуй такой долгожданный для обоих. Они не виделись год и сейчас просто выжимаются друг в друга, в надежде, что это не сон. Эндрю сжимает в руках рыжие волосы, после опускаясь ими ниже, поглаживая каждый изгиб тела. Он так мечтал вновь почувствовать Нила в своих руках. Молил своих родителей, чтобы те наконец явили ему путь, которым сейчас двигается Нил. Помогли ли молитвы или Нил просто сам смиловался — Эндрю не знает и спрашивать сейчас не желает. Разговоры они оставят на потом. Для теплой спальни, для совместного ужина, но уж точно не сейчас. — Нил, — повторяет Эндрю в губы его имя словно мантру. Словно Нил сейчас исчезнет. Нил только прижимается ближе, водя руками по широким плечам и могучей шее, не веря, что ему это позволяют. — Я думал ты казнишь меня как только увидишь, — Нил чувствует как улыбается и тяжело дышит. Говорить у него получается с трудом из-за ласковых губ, что целуют каждый миллиметр его кожи. — Ты идиот, — Эндрю опускается лбом на плечо Нила и повторяя обзывательство. Руки Эндрю отпускаются ниже, пробираясь под накидку. Нил отстраняется от него и легкими движениями, скидывает с себя одежду, оставаясь нагим. Его шрамы, новые и старые, сейчас выставлены на показ, но перед Эндрю не страшно их явить. Эндрю явно недоволен расстоянием между ними и тут же притягивает Нила к себе вновь. Ласковые руки глядят шрамы, особенно задерживаясь на новых, это заставляет вздрагивать и тихо скулить. — Зачем ты ушел, — Эндрю говорит это не дожидаясь ответа. Его лоб упирается Нилу в плечо. Нил замер. Все остановилось в один миг. Эндрю просто стоял и дышал. В груди что-то успокоилось, а стук сердца Эндрю отбывал в ушах ритм отчаянья. Тот вжался в него, гладя ладонями спину, короткими ногтями легко царапая, пытаясь оставить свои отметины. Что-то похожее у них было, Эндрю тогда так же прижимался, а когда Нил спросил, что это было он ответил только одним словом. Чувствую. С Нилом это сделало что-то неведомое, заставляя стиснуть Эндрю в крепких объятиях в кровати. Это было что-то не про них, но кто мог определить, что было про них, а что нет. Люди лишь извергают предположения, не зная правды. Сейчас происходит тоже самое, только это бьет еще сильнее. Эндрю хотел надышаться Нилом, хотел почувствовать ещё сильнее. Нил забрал себя у него, оставляя в одиночестве с кипой бумаг и империей. Сердце сжимается. Нил берет голову Эндрю в свои руки и целует в лоб. Время замедлилось. Казалось, все что было до этого приносилось мимо них с огромной скоростью, а они так и не поняли цену этого времени. Где-то в глубине души Нил почувствовал вину, за то что ушел, что делать этого не следовало, но что он мог сделать. Он не хотел в один момент обнаружить Эндрю на красных коврах, на которых не было видно пролитой крови. — Я больше никуда не уйду, — шепчет Нил, оставляя легкий поцелуй на чужих губах. Эндрю поднимает на него глаза, такие пустые, но переполненные всем. Они отражают десятки звезд в своих темных омутах и смотрят неверяще. Нил улыбается и вновь вытягивает Эндрю в поцелуй, ступая назад. Эндрю придерживает его, когда они опускаются на ткани сброшенные с тела Нила. Эндрю кусает его за шею, специально больно, словно мстя. Нил не может подавить дрожь, томно вздыхая от жгучего укуса. — Так же ты говорил в прошлый раз, — Нил тихо всхлипывает от того, что чужая рука опускается ниже, задевая кончиками пальцев пах. — Теперь я тебе не позволю уйти. Эндрю стягивает с себя одежду и приподняв Нила, стелит ее, чтобы было мягче. Он придавливает его к ним, и Нил блаженно вздыхает, почувствовав от ткани запах Эндрю. Сверху раздается смешок и Нила вновь втягивают в поцелуй. Тот кладет ладони на мягкие щеки и гладит, пытаясь замедлить, успокоить. На Эндрю это работало всегда. Они отстраняются. Нил опирается локтями в ткани и приподнимается. Губы находят пульсирующую венку на бледной шее и целуют, выбивая из Эндрю тихий стон. Они ласкают друг друга. Медленно, пытаясь вспомнить как делали это раньше. Щипая кожу, невербально спрашивая, хранили ли они друг другу верность. Слова из их уст не вылетают, только вздохи можно расслышать, они сосредоточены на друг друге, пытаясь вспомнить забытое удовольствие. Горячие, словно потоки лавы из Везувия, волны возбуждения льются вниз. Жар их окружает и на мгновение Нилу кажется, что он тонет в этой лаве. Эндрю дает ему передышку, отстраняясь. Нил не может перестать рассматривать тело, сотканное самими богами, иначе невозможно описать красоты холмов мышц, скрытых под тонким слоем кожи. Нил любил очерчивать их пальцами и своими губами, но сейчас такой возможности нет. Эндрю удобнее устраивается между ног Нила. Тот раздвигает их, открывая себя, но Эндрю остаётся стоять на месте, не в силах оторвать взгляд. Нил гулко сглатывает от внимания и вспоминает их вечера в кабинете Эндрю. Там они не могли позволить себе откровенностей, но Нил все равно удобно располагался на столе и Эндрю не отпускал его пока в двери не стучались. Тогда Нил уходил, подмигивая Эндрю, зная, что тот будет делать без него. Нил оплетает ногами чужую талию и притягивает к себе, пока возбуждение Эндрю не прикасается к его. Эндрю на это шипит, а Нил улыбается. — Ты так красив, — шепчет Эндрю, он приближается ближе и целует веснушчатую скулу. — Я думал, что никогда тебя не увижу. Нил никогда не верил, что слова могут ударить больнее, чем нож в спину, до того момента, пока он не познакомился с Эндрю. Каждое их слово зарывалось под ребра, а сейчас они бьют без намерения причинить боль. Губы Нила открываются, но ответить на это он ничего не может, ведь он не рассчитывал, что вернётся. Каждое убийство значило, что Нил мог не справиться. Нил прижимается лбом ко лбу Эндрю и трётся своим носом о его. — Не думай об этом когда я уже тут. Нил несколько секунд смотрит в карие глаза, прежде чем поцеловать. Этот поцелуй мягкий, не такой как прошлые. Они были жёсткими из-за желания Эндрю убедиться, что Нил настоящий, что его стоны не мираж, что он действительно горячий под руками, а не холодный труп. Сейчас Нил даёт это убеждение, нежно проходясь языком по приоткрытым устам. Эндрю пускает его в свой рот. Сейчас никто из них не спешит. Ласки превращаются в бесконечные поглаживания и тихие стоны, когда руки задевают чувствительные места. Эндрю закидывает ногу Нила себе на плечо и целует бедро, прижимаясь ближе. Он берет их члены в свою руку и гладит, от чего Нил почти умирает. — Мы не сможем сделать большее. Нил протестующе скулит. Он хочет, чтобы они слились, хочет Эндрю в себе, хочет, чтобы они были ближе. Эндрю ухмыляется и целует его в мокрый от пота лоб, грубее двигая рукой. Нил выгибается и стонет, притягивая к себе Эндрю за шею. Одна рука протискивается между их телами и накрывает руку Эндрю. Эндрю тихо стонет от их движений, а Нил наблюдает как он рассыпается. Как сильное тело подрагивает, как искривляется линия губ. Наблюдать за Эндрю в этом процессе было самым приятным действом, из-за которого Нил сам разрушался. Рука Эндрю на мгновение отстраняется и сплетает их руки, чтобы вновь накрыть их члены. Нил громко стонет, откидывая голову назад, но заставляет ее подняться, чтобы видеть Эндрю. А тот улыбается одними глазами и вновь осыпает поцелуями, спускаясь к соскам и прикусывая один. Кончают они одновременно, прижимаясь друг к другу. Грязными руками зарываясь в волосы. Они смотрят друг на друга, после прижимаясь и целуясь. — Ты больше никуда не уйдешь. — Если на то воля моего бога, я буду рядом до самого конца, — Нил вновь притягивает Эндрю к своему лицу, оставляя поцелуй на горбинке носа. — А когда наступит конец — я уйду за тобой.