До ста

— Я ей: ну чё ты ломаешься как целка, твои подружайки-шлюхи уже давно со своими пацанами порятся во все щели, а ты даже письку потрогать не даёшь. Она такая: ну, Эрик, — противно изобразил Картман тонкий голос своей девушки. — Я ещё не готова, мне ведь только семнадцать исполнилось. Я ей: блять, тебе УЖЕ семнадцать, а не только. Так и останешься нетраханной курвой, вся манда плесенью зарастёт. Она рот открыла, чтобы возразить, я его своим языком заткнул. — Картман отбил карту Стэна. — Сосёмся значит, я её сиськи под лифаком тереблю, а член, падла, всё сильнее твердеет. Говорю: ну вздрочни мне хоть что ли, Хайди, я ж взорвусь нахуй. Она помялась как все целки и бубнит недовольно: я вообще-то думала, что наш первый раз будет романтичным… Ёбаная дура! — стукнул Картман по столу, накрывая широкой ладонью карту Кенни и забирая её себе. — Я ж её не за гаражи трахать привёл, а домой к себе. Бельё постельное поменял, какая, блять, ей ещё романтика нужна? И вообще, я что на ванильного романтичного чушпана похож? Стэн, я похож на романтичного чушпана? — Нет, — с полным покерфейсом ответил Стэн, отправляя несколько карт в отбой. — Короче, засасываю её смачно в губы, шею там, уши лижу, она хихикает «щекотно», — пискляво передразнил Картман. — Зашибись, бля, ей смешно и щекотно, а у меня яйца сейчас лопнут. Она, походу, заметила мою кислую физиономию и говорит: ладно, давай руками попробуем, только ты первый. Ну, меня долго уговаривать не надо, в трусы полез и сунул пальцы ей в промежность, она заскулила как течная сучка… Кайл выхватил из пачки сигарету и судорожно закурил её. — А дырка такая узкая у неё, что чуть не обкончался, блять, представив, как мой член в эту тугую мокрую дырочку входит… Делая глубокую затяжку, Кайл безразлично смотрел прямо в глаза ехидно ухмыляющегося Картмана. Они как назло сидели друг напротив друга и было сложно не ловить на себе его победоносный взгляд. Каждый звук голоса этого жирного ублюдка был подобен укусу ядовитой змеи и резал уши острой болью, а каждый жест был изощрённым издевательством, нацеленным конкретно на него, Кайла. И все за этим столом знали это. Знали, что каждое слово, которое Картман смаковал, словно любимое лакомство, было направлено исключительно на то, чтобы уязвить и задеть чувства Брофловски. Знали, что сейчас Кайл кипит гневом, злобой и ненавистью, но сохраняет маску холодного спокойствия, будто абсолютно равнодушен ко всем словам… Стэн, Кенни и сам Картман прекрасно знали, что Кайл вот уже семь лет безответно влюблён в Хайди. Это не первый раз, это длится уже три года. Сарказм, едкий юмор и унизительные высказывания относительно нации Брофловски давно перестали доставлять Картману удовольствие, потому что он нашёл другое, более слабое место Кайла. Уязвимое, как открытая рана, которую достаточно слегка коснуться, чтобы вызвать приступ боли и раздражения. И эти удары попадали точно в цель, выводя Кайла из равновесия быстрее, чем любые национальные стереотипы. У них, пацанов, иногда было принято поговорить о девчонках, обсудить какие-то пикантные детали, вместе над чем-то посмеивались, давали друг другу советы. Но для Картмана это не было просто пацанской болтовнёй ради развлечения. Для него это было демонстрацией превосходства над Кайлом. Начинал с подробных рассказов о первом поцелуе с языком, потом, как Хайди впервые позволила потрогать её грудь, поцеловать её, увидеть себя голой. Это никому не было интересно, кроме, пожалуй, Кенни, и то лишь до тех пор, пока он не допёр, что рассказы эти «посвящены» Кайлу. А Кайла Картман буквально уничтожал ими. Давил, как жалкую букашку, в глазах которой плещется отчаяние, бессилие и мольба о пощаде. — Да въеби ты ему, — посоветовал как-то Кенни, когда Картмана с ними не было. — Ага, ещё убьёт нахрен, сядет потом из-за этой жирной гниды, — не одобрил Стэн совета Маккормика. Друзья часто пытались заткнуть Картману рот грубым словцом, но Кайл попросил их этого не делать. Сказал, что проще игнорировать, от этого Картман затыкается сам и переключается на другую тему. Ну а сам Кайл нашёл способ держать свои эмоции под контролем — он просто считает до ста. Гнев слабеет, что позволяет ему избежать импульсивных поступков и сохранить невозмутимое лицо. А потом опять считает. Конкретно сейчас они все четверо находились у Стэна — играли в карты, устроив на кухне некое подобие подпольного казино, и Картман затыкаться не собирался. Рассказывал о первом разе с Хайди. Её первом разе. — Двумя пальцами трахаю, большим клитор тереблю, чувствую, потекла. Ну слава богу, думаю, не фригидная мне баба досталась. А стонет так, что у меня член окончательно каменеет и понимаю: всё, нахуй, больше не вытерплю. В итоге она так ебабельно выстанывает «Ээрииик»… Кайл ощутил, как печёт пальцы и вдавил в пепельницу уже не окурок, а тлеющий фильтр. Сигарета так быстро кончилась, а он ведь сделал всего две тяжки. — А вот хуй она угадала! — воскликнул Картман. — Семь лет мне яйца крутила, теперь моя очередь! Продолжаю её дрочить, ну или как это литературным красивым языком называется… — задумчиво прищурился Картман. — Кайл, ты должен знать. Слад… Сладка… — делал вид, что вспоминает. — Пыт… тык… — Сладостная пытка, — неохотно подсказал Кенни, лишь бы этот мудак до Кайла не доёбывался. — Спасибо, Кенни. Короче, дрочу я её, целую везде кроме письки, соски кусаю, а кожа у неё, сучки, такая нежная, что всю вылизать хочется… — Чувак, это наша единственная пачка, — заметил Стэн, увидев, как Кайл подкуривает пятую за последние три минуты сигарету. — Не парься, у меня есть, — небрежно бросил Кайл зажигалку на стол. — Но я же не письколиз, поэтому только соски и живот ей пообсасывал. А она извивается, течёт подо мной и шепчет чё то типа «Эрик, Эрик, пожалуйста». Убеждаюсь: ебаться хочет. Спрашиваю: хочешь меня? Она мычит в ответ, а я требую: громче, Хайди, хули ты мямлишь. Проскулила в итоге: хочууу и сама к члену моему торчащему рукой полезла. Я навис над ней, пальцы вытащил, и ноги между бёдер раздвигаю, а она их вдруг плотнее стиснула. Хайди, говорю, раздвинь ноги. Шире! Развела, покраснела вся от стыда, взгляд прячет, беззащитная такая, покорная и этим только сильнее мой член дымиться заставляет. Вставил, даже не примериваясь. Закричала, ногтями в плечи впилась и дрожит всем телом. Всё, она окончательно в моей власти. За все семь лет оторвался. Жёстко, резко, быстро. Она плачет, говорит, больно, просит помягче, а меня это только сильнее заводит, поэтому запиндюрил ещё глубже. Кайл, ты будешь бить или так и будешь сидеть как чмо? — Что? — хрипло спросил Кайл, пытаясь избавиться от застилающей глаза пелены. Это всего лишь дым. Ничего особенного. Просто здесь накурено. — Карту бей, говорю, — взглядом указал Картман. — А то сидишь как чмошник Баттерс с его вечно тупой рожей. Брофловски отбился и уставился в свои карты, избегая взгляда Картмана. — Короче, потрахались знатно, потом ещё два раза повторили. В последний она выгнулась мостиком, пищит, я даже не сразу допёр, что кончает. Прикинь, Стэн. Целки оказывается могут кончать в свои первые половые акты. — А зачем ты мне это говоришь? — Ну, у тебя же Вэнди тоже целкой была. Ты упоминал, что она до сих пор не кончает, типа время нужно. Повисла напряжённая тишина. — Браво, Картман, — усмехнулся Кенни в капюшон. — Одним выстрелом двух зайцев. Ублюдок. — Ты что-то сказал, Кенни? — Нет. — Отлично, а то я ещё не договорил. На следующий день Хайди пришла ко мне, такая игривая, к двери меня прижимает, ремень на брюках расстёгивает, член так смело в руки берёт. Думаю, вот бы в рот так же смело брала… «Раз, два, три…» — Кайл сжал в кулаке пустую пачку на столе. — Засосала меня страстно, нежно дрочит, а я её резко к себе спиной поворачиваю, нагибаю, она только и успевает, что руками в стол упереться, ноги сама расставила. Задница у моей девки конечно, что надо, а щель ещё так призывно блестит от вагинальной смазки, но это я решил на сладенькое оставить… «Десять, одиннадцать, двенадцать…» — Вошёл в письку, а она вскрикнула и от меня дёрнулась. Слишком грубо вошёл, ну да похуй, ей привыкать что ли, резьба всё равно сорвана уже. Покрепче за жопу схватил и давай её раком драть, а она так быстро во вкус входит, когда я её имею. Застонала, выгнулась, сама на член насаживается, я ей волосы на затылке скрутил в кулак и кайфую… «Двадцать один, двадцать два, двадцать три» — игра почти закончилась. Стэн, кажется, выиграет. — Ну что ж ты, думаю, такая горячая баба-то у меня и нахуя так стонать, что член мой аж пульсирует, не доводи до греха. Довела, стерва. Чувствую, что хочу эти стоны в другом виде слышать. Выхожу из неё, ломая ей кайф, поворачиваю к себе и прошу: Хайди, возьми в рот. Она так на меня посмотрела, будто вообще первый раз это выражение слышит, а я, блять, задыхаюсь от намерения в рот её поиметь… «Тридцать восемь, тридцать девять, сорок…» — Кенни щёлкает пальцами в сторону Кайла, чтоб дал ему сигарету, Брофловски бросаает ему запечатанную пачку. — В губы целую, наговорил там каких-то слов о любви, плечи сжимаю и опускаю её на колени. Сопротивляется, сучка… «Сорок три, сорок четыре, сорок пять…» — Бормочет какие-то возражения, я силу применяю и уже «пожалуйста», блять, прошу, тогда вроде подчинилась. На коленях стоит, чувствую её дыхание на своём лобке… «Пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре…» — Требую: взгляд не отводи и соси так же сладко, как трахаешься. И вот, наконец, чувствую, как мой член входит в её нежный… Глухой стук. Удар. Картман отлетает к кухонным шкафчикам и, ударяясь головой об угол столешницы, падает на пол, а подскочившие Кенни со Стэном сначала видят пустой шатающийся стул, на котором сидел Кайл, а потом самого Кайла, перелетевшего через стол. Удар — и на пол густо брызгает кровь; ещё удар — Стэн бросается к разъяренному Кайлу, но Кенни его тормозит одним движением руки и кратким: «пусть выплеснет». Стэнли согласно отступает, и оба смотрят, как Кайл хватает Картмана за волосы, рывком поднимает его голову вверх, а затем резко, от всей души опускает лбом об пол. Ещё раз. И ещё. Берёт над собой контроль, встаёт, отходит. И все трое, чувствуя нарастающую тревогу, молча смотрят, как под лицом безвольно лежащего Картмана растекается лужа крови. Стэн неуверенно делает к нему шаг, присаживается на корточки и прикладывает два пальца к шее. — Бля, Кайл… Ты убил Картмана. — Сволочь, — равнодушно произнёс Кенни, пихая в зубы сигарету. Внезапно прозвучало глухое мычание, Стэн наклонился и прислушался к неподвижному телу. — Кенни, вызови скорую, — с облегчённым вздохом попросил Марш. — Живой он ещё. — Такие не дохнут, — горько усмехнулся Кайл, направляясь к выходу.