Сотканы из льда

Дрожащими пальцами он укрыл ее до боли пропитанным воспоминаниями зеленым плащом, невесомо коснулся сухими губами бледного лба. Почему по ночам теперь так холодно?

      Какие секреты может скрывать разведка?       Передовые технологии, которые обязательно облегчат избавление человечества от титанов. Значит, умирать в бою солдатам больше не придется? Вряд ли. Или нет, это наверняка ключ к знаниям о происхождении гигантов. А где знания, там и слабости врагов. Хотя, необязательно. Можно подумать, к разведке попал рецепт уменьшающего зелья, напоив которым титанов, можно будет топтать их, радостно пританцовывая. Победа! Нет, все это бред. И сказочки.        Микасе зачастую не хватало оптимизма. Пожалуй, в этом мог скрываться секрет ее успеха и выживаемости. И пока погибшие разведчики начинали молить о пощаде или звать на помощь, Аккерман знала – полагаться на кого-то равно вручить ему меч, и в то время самому остаться безоружным. Ведь тогда, много лет назад, маленькая девочка с испуганными глазами до последнего не теряла надежду о спасении. И даже когда папа испустил последний вздох, бедная Микаса молилась, чтобы они не тронули маму. Если бы она схватила ножницы прежде, чем это сделала мама. Если бы сила, пронизывающая электричеством каждую клеточку маленького тела, пришла к ней чуть раньше. Была бы она сейчас разведчицей?       Тонкие ветки ритмично хлестали по лицу уже какое-то время, прежде чем девушка остановилась, чтобы понять, в какой части леса она находится. Вокруг ничего кардинально не изменилось: яркая листва, переливающаяся под лучами солнца, внушительные стволы и никаких меток. Если капитаны разведкорпуса наблюдают за новичками, то как они сами ориентируются в пространстве? Неужели знают местность как свои пять пальцев? Вероятно, так и есть. И сейчас Микаса забрела туда, где еще не прошла толпа новоиспеченных разведчиков, потому что несколько манекенов стояли в округе нетронутыми. Вырубив их, девушка продолжила путь в глубь леса.       В памяти промелькнуло недавно увиденное лицо Армина после ее слов о плохом предчувствии. Весьма озадаченное. Наверняка после этого он уделил особое внимание своей безопасности. Что-то подсказывало: эти два дня будут неспокойными и больше всего ее сейчас волновало чувство, что за ней следят.       Словно отзываясь на мысли, за спиной Микасы что-то яростно зашуршало. Она резко остановилась и прильнула к дереву, осторожно выглядывая из-за ствола.       Черт возьми. Громковато для птицы или белки. Это был человек.       Наблюдатель? Разве они преследовали бы так долго. И скорее всего к одной группе приставлен один человек, кому понадобилось следить лично за Микасой? Неважно, нужно избавиться от хвоста как можно скорее, а иначе невозможно сосредоточиться на манекенах.       Оттолкнувшись от ветки, девушка поднялась на тросах выше, затем еще выше, и так, пока не оказалась почти на самой вершине векового дерева. В отличие от низин, здесь пахло свежо и даже слегка морозно, несмотря на лето. Сделав глубокий вдох, Микаса ухмыльнулась сама себе, неужели и она начинает понимать ценность мирного времени? Может еще в комнате запремся и откажемся участвовать в вылазках за стену? Аккерман встряхнула головой. Сегодня она сама не своя. И похоже, причина была все-таки в разлуке с Эреном.       Верхушка демонстрировала всю окрестность, как на ладони. Отсюда было видно, в какой стороне деревня, кстати, совсем рядом. Но опустив взгляд, Микаса убедилась, что кроны деревьев скрывают больше, чем показывают. Поэтому, присев на корточки, девушка сосредоточенно принялась вглядываться в щели между листвой. Пока не увидела фигуру. Кто это? Плащ разведки, что неудивительно. Притаился за деревом в нескольких метрах, лица не видно.       Соблюдая тишину, насколько это возможно, учитывая шебуршащую листву, Аккерман ринулась вниз, цепляясь тросами за ту же ветвь, чтобы, при необходимости, быстро отступить. Предчувствие не покидало. И ощущение потерянного на чье-то вычисление времени мягко говоря раздражало.       — Микаса, это я, — подняв руки у лица в защитной стойке, перед девушкой застыл Жан. Парень чуть пошатнулся, видимо отходя от ощущения надвигающейся смерти в лице Аккерман.       — Зачем ты следил за мной?       Наконец выпрямившись, Жан принял несколько виноватый вид, но сказал громко:       — Я видел Армина, он сказал что-то о том, что у тебя нехорошее предчувствие, поэтому я решил за тобой присмотреть.       — Извини за нападение, я не привыкла к слежкам, — сознательно подчеркнула последнее слово, убирая мечи.       — Нет, это ты прости. Здесь неподалеку деревня, многие уже добрались туда, — не решаясь закончить мысль, Жан сделал паузу.       Не дожидаясь продолжения, Микаса кивнула и устремилась в сторону деревни, придерживаясь не слишком быстрого темпа, чтобы Жан не отстал от нее. С плохо скрытой улыбкой от уха до уха парень бросился следом, временами что-то выкрикивая Микасе, чтобы, по его мнению, скрасить путь.       Через некоторое время лес стал заметно редеть, отчего маневрирование обрело некоторую сложность. Тем не менее, это хороший знак. Вечерело, солнце почти подошло к закату, и лучше было позаботиться о месте ночлега заранее. К тому же, Микасу не отпускала мысль о том, что они могли бы случайно пересечься с Эреном. Искать она его, конечно, не будет, ведь Армин прав, перегибая палку, она лишь разозлит темпераментного брата.       На подходе к деревне в нескольких метрах по центру спряталась кучка манекенов. Раз, два, три. Четыре цели очевидно повышали шансы на победу в состязании.       Жан заметно воспрял духом:        — Микаса, на тебе те, что сле…       Слева, справа. Без разницы. Брюнетка, потратив минимум газа и усилий сделала четыре искуснейших рубца, закрепляя за собой все найденные манекены.       Убирая мечи на место, так и не применив их, Кирштейн заметно помрачнел. Нет, так он не узнает секреты разведки. Приняв тяжелое для сердца решение, Жан крикнул:       — Микаса, дальше я пойду один.       Не без удивления Аккерман пожала плечами, мол, делай, что хочешь. И с каждым разом все больше убеждалась: командная работа не для нее. Перепрыгнув на ветвь ближайшего дерева, Микаса оказалась перед внушительной равниной, на которой расположились до боли знакомые на вид домики с оранжевыми крышами. Хоть и полуразрушенные. Примерно час до захода солнца, пока что можно сосредоточиться на состязании. А дальше по обстоятельствам.