Семь минут до весны

Часть 1. Белый песок и слоны Пхукет встретил их липким, сладким воздухом и оглушительным синим цветом неба. Йеджи, как и подобает боссу, взяла на себя организацию, но даже она не ожидала, что этот корпоратив на 8 Марта превратится в нечто большее, чем просто поездка. В отеле «The Shore» их ждали отдельные виллы с бесконечными бассейнами, выходящими прямо на море. Когда на ресепшене выяснилось, что номеров всего три (два на двоих, один на троих), Йеджи, не моргнув глазом, распределила: они с Рюджин, Миён с Минджи и Сори, а Сон Ми, естественно, заселилась к своему парню Пак Мину. Рюджин стояла рядом с чемоданом, кусая губы, чтобы не выдать довольной улыбки. Их вилла оказалась сказкой: огромная кровать с балдахином, лепестки роз на полу (спасибо сервису) и открытая терраса, с которой шум прибоя был слышен так отчетливо, будто волны бились прямо под их шезлонгами. — Ого, — только и выдохнула Рюджин, оглядываясь. — Нравится? — Йеджи сняла пиджак и небрежно бросила его на кресло. В белой рубашке, с распущенными волосами она выглядела не как строгий начальник, а как девушка с обложки глянцевого журнала. — Ага, — Рюджин быстро отвела взгляд, делая вид, что рассматривает вид из окна. — Вид шикарный. Они встретились с остальными в лобби через час. Пак Мин, единственный мужчина в компании, чувствовал себя звездой в окружении пяти девушек. Его девушка Сон Ми светилась от счастья, держа его за руку. Первым делом — море. Андаманское море оказалось теплым парным молоком. Они носились по кромке прибоя, как дети. Миён брызгалась водой в Минджи, Сори фоткала закат на телефон, а Рюджин, подвернув джинсы, зашла по колено и смеялась, пытаясь увернуться от волн. Йеджи стояла чуть поодаль, наблюдая. Легкий ветер трепал волосы Рюджин, и она, заправляя прядь за ухо, вдруг поймала взгляд начальницы. Улыбка Рюджин стала чуть растерянной, но Йеджи первой отвела глаза, делая глоток ледяного коктейля. На слонах они катались на следующий день. Это было шумно, весело и немного страшно. Пак Мин, пытаясь выглядеть героем в глазах Сон Ми, уселся на слона слишком браво, и когда великан начал подниматься в гору, Мин покачнулся, взмахнул руками и буквально сполз ему на шею, вызвав взрыв хохота. — Мин, ты чего, решил покататься на шее? — крикнула Миён, держась за живот. Сон Ми хохотала громче всех, но потом нежно поцеловала своего незадачливого парня в щеку, когда он наконец слез. Йеджи и Рюджин ехали на одном слоне. Йеджи сидела сзади и, когда слон слишком резко покачивался, машинально придерживала Рюджин за талию. Касания были легкими, будто невзначай, но Рюджин казалось, что на коже в этих местах остаются ожоги. Часть 2. Ночь у костра Второй вечер они посвятили кемпингу на одном из уединенных пляжей. Туроператор организовал всё: палатки с москитными сетками, костровую зону прямо на песке и мангал. Это был самый уютный вечер в их жизни. Солнце садилось в океан, раскрашивая небо в оттенки персика и фуксии. Зажгли фонарики, Пак Мин, реабилитировавшись после падения со слона, взял на себя роль главного мясника. Мясо шипело на углях, запах дыма смешивался с соленым бризом. Сон Ми, Миён, Минджи, Сори расстелили пледы и открыли вино. Кто-то включил колонку, играл легкий инди-поп. Рюджин сидела, обняв колени, и смотрела на огонь. Рядом бесшумно опустилась Йеджи, протягивая ей пластиковый стаканчик с сангрией. — Замерзла? — тихо спросила Йеджи. — Нет, просто хорошо, — Рюджин благодарно коснулась пальцами ее пальцев, принимая стакан. — Спасибо за эту поездку. Правда. Это лучший подарок. Йеджи улыбнулась, и в свете костра эта улыбка показалась Рюджин такой родной, что сердце пропустило удар. Когда стемнело, Сори достала гитару. Оказалось, она умеет играть. Сначала спели что-то английское, потом перешли на корейские баллады. — А давайте «Seven»! — крикнула Миён, и все дружно подхватили. Пак Мин, обнимая Сон Ми, подпевал фальшиво, но так искренне, что это вызывало умиление. Все подпевали, кто в голос, кто вполголоса. Рюджин положила голову на плечо Йеджи. Это вышло спонтанно, на какую-то секунду, но Йеджи не отодвинулась. Наоборот, чуть повернула голову, коснувшись виском ее макушки. В такую ночь невозможно молчать. Хотелось говорить шепотом, делиться секретами, признаваться в самом сокровенном. Пак Мин, пользуясь моментом, встал и провозгласил тост: — Дорогие наши девушки! С 8 Марта! Вы — наше вдохновение! — он чокнулся с каждой по очереди, глядя на Сон Ми с такой любовью, что даже посторонним становилось тепло. Они ели мясо прямо руками, пили вино, болтали о всякой ерунде и много смеялись. Гитара звучала до полуночи, пока костер не догорел до алых углей. Часть 3. Номер с видом на любовь Обратно в отель возвращались на мини-басе. Уставшие, слегка пьяные и бесконечно счастливые. Йеджи сидела у окна, Рюджин прижималась к ней плечом. Между ними буквально искрило электричество, которое они обе старательно игнорировали последние полгода. Ключ-карта щелкнула, и дверь номера за ними закрылась, отсекая внешний мир. В комнате было темно, только свет луны заливал пол серебром. Пахло морем и цветами, которые оставил сервис. Тишина после шумного вечера давила на уши, но еще сильнее давило напряжение, которое висело между ними последние полгода. Рюджин прислонилась спиной к двери, глядя, как Йеджи ставит сумку и медленно поворачивается к ней. Алкоголь почти выветрился, оставив после себя только странную смесь нежности и отчаяния. Сердце колотилось где-то в горле. — Йеджи-онни, — голос Рюджин дрогнул, превратившись в хриплый шепот. Она не знала, что хочет сказать. «Спасибо за поездку»? «Ты сегодня невероятно красивая»? Но слова были лишними. Рюджин просто оттолкнулась от двери, сделала два шага, встала на носочки и поцеловала свою начальницу. Это был поцелуй взасос, отчаянный и долгожданный. Губы Рюджин пахли вишней и сангрией, они были мягкими и настойчивыми. Йеджи вздрогнула. Ее руки на секунду замерли в воздухе, словно она не знала, оттолкнуть или принять это безумие. Но уже в следующую секунду разум отключился. Горячая волна желания, копившегося месяцами, накрыла с головой. Йеджи ответила. Она перехватила инициативу, углубляя поцелуй, прижимая Рюджин к себе так сильно, что та почти потеряла равновесие. Ее руки скользнули под тонкую блузку Рюджин, обжигая прохладную кожу поясницы. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала, — выдохнула Йеджи ей в губы, отрываясь на секунду, чтобы посмотреть в глаза. В полумраке ее зрачки были расширены, взгляд тяжелым и пьяным без капли алкоголя. — Представляю, — прошептала Рюджин, снова находя ее губы. — Потому что я ждала столько же. Каждую ночь. Каждое утро, когда ты первой приходила в офис и говорила «Доброе утро, Рюджинни». У меня сердце останавливалось. Йеджи застонала от этих слов прямо в поцелуй. Как можно было молчать так долго? Они целовались, жадно, неистово, теряя одежду по пути к кровати. Блузка Рюджин полетела на пол, следом за ней — майка Йеджи. Юбки, белье — все смешалось в ворох на ковре, пока две обнаженные фигуры не рухнули на прохладные простыни. Йеджи нависла сверху, опираясь на локти, и замерла на мгновение, просто рассматривая Рюджин. Лунный свет рисовал тени на ее теле, делая кожу фарфоровой. — Ты такая красивая, — выдохнула Йеджи, и в ее голосе было столько благоговения, что у Рюджин перехватило дыхание. — Я смотрела на тебя весь вечер у костра. На то, как ты смеешься, как светятся твои глаза. Думала только о том, как поцелую тебя, когда мы останемся одни. — О чем ты еще думала? — Рюджин обвила руками ее шею, притягивая ближе. Ей хотелось слышать все. Каждую грязную, откровенную мысль. Йеджи усмехнулась, склоняясь к ее уху. Горячее дыхание заставило Рюджин покрыться мурашками. — Думала о том, как ты пахнешь. Вот тут, — она поцеловала ложбинку за ухом, и Рюджин выгнулась. — Думала, какой ты будешь на вкус. Сладкой? Или, может быть, чуть соленой от пота после этого жаркого дня? — О-онни... — простонала Рюджин, чувствуя, как жар разливается по животу. — И еще я думала, — Йеджи спустилась поцелуями ниже, к шее, проводя языком по пульсирующей жилке, — будешь ли ты тихой. Или будешь громко стонать, когда я войду в тебя. — Я... я не знаю, — выдохнула Рюджин, вцепляясь пальцами в плечи Йеджи. — Я никогда... у меня никого не было. Йеджи замерла. Отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза Рюджин. В них плескалось смущение и доверие. — Правда? — голос Йеджи стал мягче, но в нем появилась какая-то новая, собственническая нотка. — Значит, я буду первой? — она провела большим пальцем по припухшей нижней губе Рюджин. — Это большая ответственность. Я должна сделать все идеально. — Ты уже делаешь, — прошептала Рюджин, прикусывая ее палец. Йеджи улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у подчиненных подкашивались колени на совещаниях, но сейчас она была предназначена только для Рюджин. — Тогда позволь мне позаботиться о тебе. Доверься мне, хорошо? Рюджин кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу от этой нежности. Йеджи накрыла ее рот поцелуем — медленным, тягучим, изучающим. Ее рука скользнула вниз по животу Рюджин, заставляя мышцы под ладонью сокращаться от предвкушения. — Ты уже такая мокрая, — прошептала Йеджи, когда ее пальцы коснулись самого сокровенного места. Голос ее сел, стал ниже. — Это так возбуждает, Рюджин. Знать, что ты хочешь меня так сильно. — Йеджи... пожалуйста, — Рюджин сама не знала, о чем просит. Ей просто нужно было больше. — Что «пожалуйста»? Скажи мне, чего ты хочешь, — Йеджи не входила, лишь дразняще водила пальцами по складочкам, собирая влагу. — Я хочу слышать это от тебя. Рюджин готова была расплакаться от этого томительного ожидания. — Хочу тебя. Хочу, чтобы ты была во мне. Пальцами. Языком. Чем угодно. Просто не мучай меня, онни... — Какая послушная девочка, — выдохнула Йеджи и медленно, мучительно медленно ввела в нее один палец. Рюджин ахнула, выгибаясь. Ощущение наполненности было таким новым, таким острым. — Тесно... — прошептала она, широко распахнутыми глазами глядя на Йеджи. — Ты такая узкая, — Йеджи поцеловал ее в лоб, не останавливая плавных движений. — Такая тугая и горячая. Ты чувствуешь, как сильно я хочу тебя? Это только начало, детка. Расслабься для меня. Она добавила второй палец, и Рюджин закусила губу, чтобы не закричать. Было немного больно, но это странным образом смешивалось с наслаждением. — Смотри на меня, — попросила Йеджи. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты кончишь в первый раз. Рюджин посмотрела, и в этом взгляде было столько доверия и любви, что у Йеджи сдавило грудь. Она начала двигаться быстрее, ритмичнее, находя внутри Рюджин ту точку, от которой та начинала сходить с ума. — Здесь? — спросила Йеджи, когда Рюджин особенно громко всхлипнула. — Да... да, боже, онни, да! — Какая ты чувствительная, — Йеджи не могла перестать говорить, нашептывать ей эти ласковые, развратные вещи. — Ты так сжимаешь мои пальцы. Представляешь, что было бы, если бы это был мой язык? Или если бы мы купили в секс-шопе что-нибудь интересное? — Йеджи! — Рюджин покраснела даже в темноте, но от этих слов ее бросило в жар еще сильнее. Она и представить не могла, что ее строгая начальница может говорить ТАКОЕ. — Что? Тебе не нравится, когда я говорю с тобой так? — Йеджи ускорила темп, большой палец надавил на клитор. — Или нравится? Скажи мне. — Нравится... — выдохнула Рюджин. — Говори еще. — Ты моя, — Йеджи склонилась к самому уху, ее дыхание сбивалось от возбуждения. — С этого момента ты только моя, Рюджин. Я никому тебя не отдам. Буду трахать тебя в своем кабинете после работы, пока все не уйдут. Буду доводить тебя до слез удовольствия каждую ночь. Хочешь этого? — Да... да, хочу! — Рюджин была уже на грани, ее тело дрожало мелкой дрожью. — Тогда кончи для меня, — приказала Йеджи, входя особенно глубоко. — Кончи на мои пальцы, покажи мне, как сильно ты меня хочешь. Рюджин захныкала от удовольствия. Ее тело выгнулось дугой, и она кончила с хриплым, сорванным стоном, выстанывая имя Йеджи. Волны наслаждения накатывали одна за другой, а Йеджи все не останавливалась, продлевая агонию, пока Рюджин не обмякла, тяжело дыша. Йеджи бережно вытащила пальцы и, не спрашивая, поднесла их к губам Рюджин. — Открой рот, — мягко попросила она. — Попробуй себя. Рюджин послушно приоткрыла губы и взяла в рот пальцы Йеджи, облизывая их. Вкус был странным, терпким, но от осознания, что это ее собственное возбуждение, по телу снова пробежала дрожь. — Ты такая вкусная, — Йеджи поцеловала ее, давая попробовать этот вкус на своих губах. — Самая вкусная девочка на свете. Она бережно перевернула Рюджин на спину, убрала мокрые волосы с ее лица и поцеловала в мокрые от слез щеки. — Люблю тебя, — прошептала Рюджин, все еще не открывая глаз. — Я тебя больше, — ответила Йеджи, покрывая поцелуями ее лицо. Йеджи легла рядом, притягивая ее в объятия. Сердце колотилось как бешеное. Но Рюджин, чуть отдышавшись, вдруг села. В лунном свете ее тело казалось фарфоровым, а глаза горели странным огнем. — Теперь моя очередь. Она спустилась с кровати и встала на колени прямо перед Йеджи, раздвигая ее ноги. Йеджи приподнялась на локтях, желая что-то сказать, но слова застряли в горле, когда горячий язык Рюджин коснулся самого чувствительного места. — Ах... Рюджин! — вырвалось у Йеджи. Голова упала назад, пальцы впились в волосы Рюджин. Рюджин действовала неумело, но так старательно, с такой любовью, что это было в тысячу раз лучше любой профессиональной техники. Она лизала, втягивала в себя, исследовала языком каждый миллиметр, впитывая стоны Йеджи как самую сладкую музыку. — Рюджин... девочка моя... да... не останавливайся, вот так, язычком, — Йеджи уже не контролировала себя, ее бедра двигались навстречу лицу Рюджин. — Ты так быстро учишься. Скоро ты будешь делать это лучше меня самой. Рюджин от этих слов завелась еще сильнее. Она ввела в Йеджи два пальца, как та учила ее несколько минут назад, не переставая работать языком. Она хотела, чтобы Йеджи чувствовала то же, что чувствовала она минуту назад — это божественное, разрушающее всё на своем пути удовольствие. — Посмотри на меня, — попросила Рюджин, останавливаясь на секунду. Это были те же слова, что Йеджи говорила ей. — Я хочу видеть твои глаза. Йеджи посмотрела вниз. Вид Рюджин, стоящей на коленях между ее ног, с блестящими от слюны губами и безумным взглядом, добил ее окончательно. — Я сейчас..— выдохнула Йеджи. — Если ты продолжишь..я кончу.. — Давай, — Рюджин улыбнулась и снова нырнула языком в самое чувствительное место. Йеджи кончила громко, простонав имя Рюджин, выгибаясь на мокрых от пота простынях. Перед глазами взорвались миллионы звезд, а тело сотрясали долгие, сладкие спазмы. Когда пульс немного успокоился, Рюджин забралась обратно и прижалась к ней, положив голову на грудь. Ее щека касалась влажной кожи Йеджи, и это было самое интимное, что они когда-либо испытывали. — Я люблю тебя, Хван Йеджи, — прошептала Рюджин уже в который раз. — Люблю твой голос, твой запах, твои руки. Люблю, как ты смотришь на меня. Люблю, как ты говоришь со мной... даже эти развратные вещи, особенно их. Йеджи рассмеялась тихо, довольно, и поцеловала ее в макушку, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое не сравнится ни с каким тайским солнцем. — Ты свела меня с ума сегодня, Шин Рюджин. Знаешь это? Я полгода сдерживалась, чтобы не завалить тебя прямо на своем рабочем столе. — Могла бы и завалить, — хихикнула Рюджин, водя пальчиком по ее животу. — Я бы не сопротивлялась. — Я тоже тебя люблю, — серьезно сказала Йеджи, перехватывая ее руку и поднося к губам. — И завтра... завтра мы поговорим, что нам с этим делать. А сегодня просто будь со мной. Всю ночь. Рюджин лишь крепче обняла ее в ответ. За окном шумел океан, и это была самая лучшая ночь в их жизни. Конец.