Тень прошлого

      Винсента Уиттмана всегда отличала странная смесь безрассудства и театральности. В тот момент, когда он решил, что Аластор мир больше не поддаётся контролю, — его сердце стало биться так часто, что, казалось, сравнялось по амплитуде с сердцебиением плененного Люцифера.       Теледемон стоял на вершине своего самого грандиозного и пафосного детища. Грудь тяжело вздымалась, руки хаотично шарились по проводам и скользкому покрытию. Тонкий экран, обычно сияющий ярким лазурным светом, теперь был полон мрака. И подступающих слез.       Что больше тревожило воспаленный разум Вокса? Всеобщее порицание, чего он никогда не видел ни в Аду, ни на Земле? Живые образы семидесятилетней давности, которые каждый день помимо воли демона всплывали перед глазами и отравляли жизнь? Главный герой кошмаров, что сейчас чуть ли не валяется у его ног, весь в крови и с тяжелыми травмами? Но вы только посмотрите на него: обездоленный, помятый, но с самой широченной улыбкой, которую только доводилось увидеть.       Вокс чувствовал, как каждое новое движение в его теле превращается в холодный гул, и каждый тяжелый, хриплый вздох наполняется чувством утраченного будущего. Он не понимал, что сейчас делать. Ему безумно хотелось упасть на колени перед радиодемоном, попросить любого отклика, но только лишь не сухого, безмолвного безразличия! Ком в горле сильнее подкатывал, сдавливая и без того сухую глотку. Продолжая соединять провода с пушкой, теледемон вдруг осознал, что просто машинально водит руками и скребет когтями — перед глазами стояла пелена, которая не собиралась сходить.       Мысли сбивались и буквально рвались на части. Он пытался вспомнить, почему вообще начал нападение на Рай — ради чего; но память не служила своему хозяину, будто нарочно отказав в самый нужный момент. — Вокс, остановись! — Что есть мочи крикнула Кармилла, подбегая к аппарату. — Ты идиот! Ты всех нас погубишь!       Реакции выходили сами — то, что осталось от рассудка Вокса, затаилось где-то глубоко внутри. И демон никогда более не желал делиться с кем-то своей истинной сущностью, которую столь грубо растоптали. — Ха-ха, — Хрипло просмеялся он. Это был чуждый демону голос. — Знаешь, что? Похуй на Ад, похуй на Рай — на всех вас! Пока я не сотру эту чертову улыбку с лица Аластора, мне плевать, что будет!       Тормоза слетели окончательно, как и голосовые связки Винсента. Полный отчаяния и психического бессилия, он резко посмотрел со всей злобой и горечью в красные глаза напротив. Аластор до боли в губах натянул улыбку, будто та была живым щитом. Взгляд его…потяжелел, когда у теледемона с помутненного экрана упала слеза. «Я никогда…никогда не пойму, что на уме у этого придурка. Даже сейчас, оказавшись в смертельной опасности мирового масштаба, он просто молча наблюдает. Он никогда меня не признает»       Винсент Уиттман устал.       Он ощущал себя пленником собственного сознания. Вокс сгорал в огненном вихре отчаяния. Ему всегда хотелось найти зацепку, мнимую причину, по которой Аластор просто разыгрывает спектакль перед публикой. И на самом деле вовсе не думает, какой Винсент трус и слабак…       Новый поток безудержной силы от Люцифера добавил энергию истощенному телу Вокса, отчего тот покачнулся и сам рухнул на колени, дергаясь от заряда. Шоковая терапия добавила нового масла в огонь — демон на секунду вдруг осознал, что вся его шикарная, публичная и пафосная жизнь в Аду была огромным проектом по демонстрации силы и независимости Аластору. А те будни, что предшествовали нервному срыву, с каждой минутой воспоминаний теряли в смысле. — Ты ничего не сделал…тебе плевать…       Невнятный лепет перерос в истерический смех. Рядом бегающие Вельвет и Валентино пытались снять демона с верхней части пушки, но тот умело отбивался, кажется, не понимая, кто именно перед ним — Воксу жизненно необходимо было видеть лишь одно тело.       Заряд стал ещё сильнее, и тогда другие Ви решили искать спасение подальше от этого места. — Он же не сделает этого, да, Вал? — Шептом спросила кукла, замирая на месте. Внутреннее чувство звало её обратно к Воксу, будто разделяя ответственность.       Валентино никогда не видел подругу такой грустной и озадаченной. Вздрогнув от новой порции лазера, прокатившегося по кварталу, мотылек подхватил коллегу на руки и пустился за укрытие, при этом приговаривая, что скоро все закончится. Все будет в порядке.       Вокса стало неистово потряхивать, а изнутри строения послышались новые крики. Теледемон поднял заплаканные пиксельные глаза на Аластора. Тот, по-оленьи скуля, держался за погрызенную руку и со странной смесью горечи и злобы смотрел на Вокса. «Твоя болезненная одержимость сыграла с нами злую шутку».       В последний раз смерив лик радиодемона — его растрепанную челку, увеличенные и покоцанные рога, прижатые к темени уши, измазанные в крови, а самое главное — немигающие глаза, — Винсент рвано вытер когтистой лапой сырой монитор и, сорвавшись на тихий плач, что есть мочи ткнул пальцем в пустой разъем.       Мир Вокса сузился до красного пятна. Оно смотрело в упор, не мигая, с широко распахнутыми ресницами. Улыбка спала до середины, а в зрачках отразилась тень «Мощи Лилит». Эта острая боль напоминала ему первую смерть, когда на голову внезапно свалился старый телевизор.       В тот роковой момент, когда был нажат спусковой крючок, тишину разорвал грохот, вызвавший каскад раскаленных ударных волн, прокатившихся по всему Аду, разрушая постройки и души. Начала искажаться и сама «ткань»реальности. Стены вестибюля отеля младшей Морнингстар растворились в потоке пепла и света.       Последние мгновения перед распадом этой вселенной были отмечены многозначной глубокой моральной тишиной. Казалось, будто весь Ад затаил дыхание; последние отблески света в глазах напротив быстро погасли. Вокс, довольно быстро умерев вновь, фантомно ощущал, как пресс его собственной вины утраивает чувство неизбежности. «Что я наделал»

***

      Винсент рвано вдохнул и почувствовал тупую боль в бедре и локте. Через силу разлепив глаза, он понял, что находится на полу. Качнув головой, демон поднялся и сел в позу лотоса. За окном бы обычный Адский день: работали фабрики, светились странного характера вывески. Попытавшись подняться, демон схватился за край кровати. Преодолев это утреннее испытание, Винсент по привычке взглянул на часы: почти восемь часов утра. Хм, что ж, скоро на работу.       Его будничную мысль прервал стук в дверь. Весьма настойчивый и громкий. — Да-а-а…       Дверь распахнулась, и в комнату прошла молодая девушка, на щеках которой красовались розовые румяные круги. Винсент чуть нахмурился, выпрямляя спину. — О-хо, Чарли! Какими судьбами?       Ему постепенно вспоминался дивный, но трагичный сон. О, эта девушка точно пришла восхищаться талантами теледемона… — И давно мы перешли на «ты», Вокс? — Голос был груб и полон неприязни.       Сердце демона пропустило удар.       Уж от кого-кого, а от миролюбивой дочки Люцифера, что обожала петь песни и грезить «лучшим миром» для грешников, такой суровости не ожидалось! — Не понял? — Произнес Вокс, медленно вставая с пола, не отрывая глаз от девушки. — Ты стал слишком часто глючить. Может, мне стоит сдать тебя на запчасти, если ты перестанешь приносить мне пользу? — П-пользу?       Винсент был в замешательстве. Не успел он и додумать до конца свою мысль, как вдруг ощутил боль в области груди, и спиной почувствовал холодную стену. Напротив было разгневанное лицо, изо лба которого вылезли два красных рога. Зрачки смотрели в упор. Не мигая. — Если мой отец не может причинять вам, грешникам, боль, то это не значит, что не могу я!       Винсент стал тихо хрипеть, поскольку совершенно недооценил хватку принцессы. Вместе с мучительным процессом удушья, он ощущал и внезапное приятное жжение где-то в области солнечного сплетения. Винсент, дрожа, наложил свои огромные когтистые лапы поверх руки девушки. Та резко отпустила горло демона, не отходя ни на шаг. Вокс закашлялся, чуть склонив голову вниз. В уголках скопились нежданные слезы. — Даю тебе десять минут, — иначе, — Чарли многозначно окинула тело демона взглядом. Он медленно покивал. — Чудно. Жду в центральном зале.       Дверь раскрылась и с силой захлопнулась. Теледемон на ватных ногах вновь опустился на пол, совершенно не понимая, что с ним происходит.

***

      Выйдя в назначенное место по времени, Вокс со смешанными чувствами оглядел просторное помещение: дивные, витиеватые люстры, шикарные картины, зеркала во всю стену…он искренне недоумевал, что же все-таки служит работой в таком месте для него?       В зал вошла небольшого роста девушка, на голове которой имелась солидная грива разноцветных волос. Демонесса что-то озадаченно высматривала в своем блокноте, нервно барабаня ручкой по белоснежному ряду нижних зубов. Глаза Вокса расширились, а в груди что-то рухнуло в живот — он определенно знает эту особу! — Вельвет! Вельвет! Я так по тебе скучал, моя дорогая модница!       Он натянул улыбку во весь свой экран, широко распахнув руки. Но не встретил такого же порыва энтузиазма. — Мистер деловой Вокс, вчера ты приказал мне побриться налысо из-за того, что я забыла крошечную булавку в твоем сраном пиджаке, — Скучающим тоном произнесла она. — Как видишь, хер я положила на твои угрозы.       Вельвет напоказ откинула рукой объемный хвост с плечика, попутно показывая средний палец. — Вы тут все с ума посходили, что ли? — Вокс не смог сдержать новый порыв негодования. — Хамить не надо было, квадратная коробка, — Похихикала Вельвет, усаживаясь в кресло. — У тебя реальные проблемы с бошкой, не считая внешнего вида. Иди полечись, друг мой, а то вскоре не только меня, но и принцессу заебешь.       Демонесса вовремя закончила говорить, так как в зал постепенно начали заходить и другие Оверлорды, имен которых Винсент вспомнить никак не мог. Они одаривали теледемона то радостными, то скучающими взглядами. Завершающим звеном была сама Чарли, успевшая сменить свою форму на более формальную и торжественную. Что-то намечалось.       Вокс занял свободное кресло, как назло, около старой новой коллеги. Та, недовольно фыркнув, закинула ногу на ногу и уткнула взор в свои бумажки. Как ни старался теледемон подглядеть, что же интересного там написано, ему не позволили. — Я так полагаю, никто более не собирается к нам присоединиться, — Строго произнесла принцесса, осматривая ряды около длинного стола.       Лишь одно место было пустующим. Рядом с ним сидела взрослая женщина в шляпе и многослойном платье. Она чуть склонила голову, прищурив один черный глаз. — Мисс Морнингстар, Аластор сегодня настолько завален работой? «Аластор?»       Вокс снова дернулся, по голове пробежался небольшой разряд электричества. Какое…какое знакомое, черт возьми, имя. — Да, уважаемая. Не беспокойтесь, сегодня он как раз наводит порядки в вашем районе, Рози. По его возвращению обязательно проконтролируйте результат.       Женщина учтиво кивнула, складывая руки в замок на своей юбке. Принцесса тем временем начала свой разговор, описывая возможные планы по отражению атак ангельского войска уже на следующей неделе. Вокс устремил немигающий взгляд на пустое кресло, что не укрылось от внимания Вельвет. — Хах, не можешь и часа без своего любимчика? — Тихо прошептала она, игриво пихая Вокса локтем.       Он резко повернул голову к кукле, отчего той пришлось прикрыть рот бумагой, чтобы не выдать смех. Теледемон распахнул свои пиксельные глаза ещё шире. — Что ты такое говоришь? — Ой, да брось, все и так знают, что вы с ним…       Фразу окончить Вельвет не смогла, поскольку была прервана репликой принцессы. — Вельвет, я назначала тебе провести анализ униформы экзроцистов. Какие уязвимые места удалось найти?       Вокс взмолился всем тем богам, которых знал — за что ему такое наказание? Мало того, что у него были значительные провалы в памяти, так ещё и существенные пробелы закрыть не дают.       Демонесса поднялась с места, быстро отлистала к нужному месту и, с непривычной для слуха Винсента, строгостью, начала читать необходимые строки.       Где-то на середине доклада дверь шумно распахнулась, распределяя на все помещение противный скрип петель. Отойдя от собственных мыслей, теледемон обернулся через плечо и чуть сдвинул брови. Он следил глазами за фигурой, что молча, опустив глаза куда-то под ноги, уверенной походкой прошла к своему месту. Идеальная осанка, зловещая улыбка, руки, расположенные за спиной, да и сам факт опоздания — все говорило о том, что это именно тот самый Аластор. Чарли сама себе кивнула, публично не унижая демона за задержку. Стало быть, он серьезная «фигура при дворе», раз допускаются такие вольности.       Место Аластора было почти напротив Вокса. Демон плавно опустился в кресло. Позволив себе немного поглазеть, теледемон стал потихоньку изучать любимца Чарли. Где-то через пару минут по спине пробежался холодок — на фоне красного костюма было не понятно, что он был практически полностью пропитан кровью. Вокс сдержал рвотные позывы.       Аластор повернул голову в сторону Винсента, и, поймав взор в ответ, улыбнулся ещё шире. «Я…я не понимаю, кто ты!»       Потом тот чуть спустился по спинке кресла, скрещивая окровавленные руки на груди. «Эти черные когти когда-то были у меня внутри?»       Вокс медленно выдохнул, но резко затормозил дыхание — чей-то лакированный ботинок прямо сейчас настойчиво лезет ему под штанину.       Вельвет закончила свой доклад, присаживаясь обратно. Заметив перемены в настроении Вокса, она исподтишка заглянула под стол — и тотчас поняла причину. Сдавленно посмеявшись, она вновь тихонечко прошептала: — Не переживай, скоро заседание закончится!       Теледемон отодвинул ногу от пытливого ботинка радиодемона, нервно сглотнув, чем вызвал массу недовольств у последнего. Он упер подбородок в ладони и отказывался от зрительного контакта до самого конца унылого, по его мнению, собрания.       Как только принцесса «дала вольную», Вокс пулей выбежал из зала и постарался найти свою комнату. Благо, имея хорошую зрительную память, ему удалось без приключений добраться до нее и запереться на шпингалет. Облегченно выдохнул, спускаясь спиной вдоль двери. За окном уже смеркалось — стоило включить освещение. Вокс поднялся, подошел к прикроватному столику. Движением руки зажег небольшой торшер. Внезапно, в дверь снова постучали.       Судя по характеру вторжения, это была далеко не королевская особа. Протерев вспотевшие ладони о штаны, демон не спеша подошел к двери и плавно её отворил. Его встретила пара красных глаз. — Винсент, дорогой, ты сегодня подозрительно замкнут.       Изображение перед демоном поплыло и исказилось разноцветными пикселями. Он в неверии шагнул назад и споткнулся о собственную ногу — еще бы секунда, и тяжелая телевизионная голова раскололась бы в крошки, если бы не ловкие, сильные руки вечернего гостя.       Он дотащил Вокса до кровати, размеренно положив его всего на подушки и мягкий матрас. Все перед глазами телеведущего рябило и искажалось, плыло цветными пятнами. «Я тебя боюсь!» — Винсент, мне, конечно, Шарлотта говорила о скором ремонте, но чтобы настолько…теряешь хватку, милый. «Ты не должен так говорить!» — Зачем ты это делаешь? — Вне себя от паники, дрожащим голосом просипел Вокс, сжимая руками углы своего экрана.       Он дернулся вновь, когда чужие руки легли поверх его. Аластора обдало порцией электричества, неприятно отзываясь болью где-то в горле. Его мягкие, красные волосы были в миллиметрах от разгоряченного экрана Вокса. Аластор пальцем прикоснулся к тому месту, где должен был быть нос — и раздалась маленькая вспышка. Он нежно улыбнулся. — Ты совсем устал. Ты думал, что ты взорвал мир, чтобы тебя услышали. Но ты взорвал его, чтобы меня услышать.       Вокс в неверии замахал головой из стороны в сторону, жмуря глаза. — Что ты говоришь? Что ты сейчас сказал, повтори. Повтори!       Аластор слабо усмехнулся. — Я говорю, что ты совсем не слышишь меня. То, что хочу донести до твоей удобной головы. Расслабься…       Теледемон не отвечал. Он не мог. Его грудь сжималась, как в тисках. Он чувствовал, как в его венах течёт паника. Аластору не нужно было обладать навыками телепатии, чтобы увидеть, как страстно бредит тело рядом. Чтобы хоть как-то снизить давление, Аластор коснулся края экрана.       Винсент открыл глаза, чуть успокоив дыхание и более-менее выровняв сердцебие. Около него лежал радиодемон — его силуэт, обычно такой острый и хищный (как думает Вокс, во снах) сейчас был смягчен объемным бархатным халатом цвета спелой вишни. Часть волос, обрамлявших острые черты лица, лежали небрежным веером на подушке. Его глаза — те самые, что обычно сверкали голодом и безумием, смесью власти и чистой одержимости, — смотрели на Вокса с такой бездонной, почти болезненной нежностью, что у того перехватило дыхание.       Аластор снова приблизился, и его пальцы — обычно длинные, острые, холодные — коснулись щеки Вокса с такой бережностью, словно он прикасался к бесценному ресурсу.       Вокс замер. А его сердце, столь чуткое к касаниям от Аластора, заколотилось в груди ещё сильнее. «Это было неправильно. Такого не могло быть. Это была какая-то изощренная пытка…»       Поймав на себе изучающий, слегка возбужденный взгляд, Аластор наклонился, и его губы коснулись губ Вокса. Влажный зык скользнул вдоль линии губ теледемона. Вокс, буквально парализованный этим шокирующим великодушием, вопреки всем инстинктам открылся, позволив лавине странной нежности захлестнуть себя.       Внезапно, Аластор разорвал поцелуй, тяжело выдыхая в пространство между ними и, более не медля, оказался сверху Винсента. «Я ЗНАЮ ТЕБЯ!»       От того, с какой знакомой властностью, жесткостью Аластор сел на него, как вгрызся в приливе возбуждения в его талию, каким пламенем горели эти глаза, — Вокс вспомнил свой последний бой. Столь унизительный, когда его горячо любимый ненавистный враг прижал к полу и начал с упоением вытаскивать внутренности, а он…а он лишь с нездоровой эрекцией шире раздвигал ноги. Вокс мысленно поклялся, что лучше бы Аластор все же прикончил его в тот день.       Он неожиданности воспоминаний Вокс вскрикнул, но не успел скинуть с себя изящное тело, — ведь Аластор вновь погрузился в поцелуй. Руки скользили по его спине через тонкую ткань белой рубашки, разминая мышцы.       Аластор принялся нарочито медленно расстегивать пуговицы на его рубашке, и губы следовали за движением пальцев, оставляя на обнажающейся коже влажные следы — на шее, в яремной впадине, на ключицах.       Демон спускался ниже, его бархатный халат мягко шуршал по коже Вокса, и тот зажмурился, чувствуя, как трепет смешивается со снова нарастающей паникой. Его брюки были отброшены в сторону, и он остался полностью обнаженным перед этим незнакомым, чуждым ему любящим взглядом.       Он не мог более бороться с самим собой, ведь изящные и невероятно ловкие пальцы радиодемона скользили вдоль бедер с их внутренней стороны, где кожа была особенно чувствительной. Эти движения вызывали сладкую и такую желанную дрожь…       Вокс раздвинул свои ноги в каком-то присущем ему в обоих измерениях покладистостью, вспоминая недавние события. Ему решительно хотелось пережить подобное, оказаться в принимающей позиции, быть ведомым. И Винсент почувствовал, как его запястья мягко прижимаются к простыням.       Аластор и тут обозначил пространство новой, пугающей реальности. Вокс в неверии тихо простонал, когда радиодемон навис над ним, опаляя оголенную шею дыханием.       Но в ту же секунду одна рука освободилась, и Вокс с отчаянием схватил Аластора за волосы — и притянул его к себе. Аластор не сопротивлялся, а только наоборот — отдавался, и это кружило голову сильнее, чем самый крепкий коньяк во всем Аду.       Уже собираясь сказать нежные слова, которые почти семь десятков лет лежали камнем на душе, Винсент рвано вдохнул воздух — его партнер начал готовить его с бесконечным терпением, растягивая и наполняя, пока волны почти невыносимого, плавного удовольствия не начали накатывать одна за другой.       Аластор с тихим стоном погрузился в Вокса. Это было так мучительно медленно, что Вокс мог чувствовать каждый миллиметр члена внутри, каждое биение своего сердца. Не было в том этой привычной резкости, лишь глубокая, проникающая нежность. Акт сопровождался тихими стонами, пальцами, сплетенными с его пальцами в тугой замок.       Но именно в этот момент, когда волны удовольствия начали накрывать с головой, заставляя задыхаться, мозг Вокса отчаянно взбунтовался.       Демон сжал веки так сильно, что перед глазами поплыли искры. Да, ему всегда было мало, он был очень жадным! Ведь как объяснить, что сейчас, когда им достигнут пик единения, он пытался силой воли вызвать другого Аластора — того, «настоящего»?       Винсент вдруг жаждал, чтобы эти нежные пальцы впились в его бедра с такой силой, что остались бы синяки. Он хотел, чтобы в ушах стоял знакомый, раздирающий статичный треск, смешавшийся с язвительным смешком. О, как же он мечтал, чтобы поцелуи были укусами, оставляющими следы.       И чтобы объятия стали железными тисками, из которых нужно вырываться…       Вокс на мгновение, в такт пошлым движениям и стопам Аластора, представлял, как тот Аластор — не его Аластор — вцепился бы ему в экран, пуская паутинки по чувствительному стеклу, откинул голову назад и пригвоздил к кровати с той самой игривой, уничижительной жестокостью.       Винсент хоть на минуту желал доминирования в этой плоскости. Он хотел, чтобы его взяли, как трофей, как доказательство превосходства, ведь это, по его честному мнению, означало бы некое подобие равенство усилий…       Закатив глаза, теледемон закусил губу и сдавленно прохрипел. Но этот чужой, нежный и чуткий Аластор продолжал свое размеренное движение внутри него, наполняя горячим трением.       Демоны двигались уже быстрее, и когда Винсент решил лицезреть то чудо, что происходит с ним, то увидел взаправду восседающего на нем взлохмаченного, раскрасневшегося радиодемона, то финальная волна накрыла Вокса, вынудив его тело содрогнуться в высвобождении, и он сдавленно закричал.       Доведя дело до конца, Аластор медленно отделился от партнера. Его пальцы, все еще предательски нежные, коснулись экрана Вокса. Чуждые губы растянулись в мягкой улыбке, а в глазах стояла неприятная нежность, от которой сводило зубы. — Тебе полегчало, дорогой?       На трезвый ум это было больно и страшно слышать. И вдруг та накопленная годами ярость пронзила Вокса, словно игла.       Его рука, лежавшая до этого безвольно на простыне, метнулась вверх с неожиданной и пугающей резкостью. Пальцы впились в челку. Вокс приподнялся на локте. — Ты говоришь не так!       Он с силой потянул Аластора за волосы, заставляя того откинуть голову назад, обнажая шею. Удивление в красных глазах сменилось искоркой чего-то другого — любопытства? Но, как того добивался теледемон, не сопротивления. Этот Аластор, казалось, был готов принять все. — Я…       Вокс перевернул его с внезапной, грубой силой, прижимая спиной к матрасу. Теперь уже Винсент нависал над ним. Сильные пальцы сжали запястья Аластора, прижимая их к изголовью с такой силой, что костяшки обоих демонов побелели. Вокс с вожделением ждал сопротивления, вызова, той самой искры борьбы, которая делала все между ними…осмысленным. Понятным. Тогда Вокс знал, по каким правилам хитрый олень строит игру.       Но борьбы не было. Радиодемон лишь подрасслабился в его захвате, а взгляд стал томным и полным ожидания. Это было невыносимо.       Вокс наклонился. «Касания!»       Его Аластор ненавидел касания, только если сам не был их невольным инициатором. Тогда губы теледемона с силой обрушились на губы Аластора. Он впился в его нижнюю губу зубами, чувствуя под ними вкус крови и чего-то неуловимо знакомого, того самого, что скрывалось под слоем этой сладкой маски. Его язык был грубым и очень требовательным, заставляя Аластора задыхаться.       Свободная рука Винсента скользила вниз. Его пальцы впились в бедро Аластора, оставляя на безупречно бледной коже красные, а затем и багровеющие следы. Он слышал, как учащается дыхание под ним. «Дай мне посмотреть на настоящего радиодемона!»       Он рванул халат, уже самостоятельно обнажая тело Аластора. Он прижался к нему, и рука скользнула, схватив пленника за основание, сжимая с такой силой, что наконец-то выбился первый «настоящий звук» — резкий, больше похожий на шипение.       Вокс, ободрившись, работал рукой резко, следя за каждым микродвижением на лице Аластора. В момент, когда боль смешалась с нарастающим удовольствием, в глазах напротив мелькнула искра дикого азарта. И для вновь теряющего самообладание Вокса этого было достаточно.       С ликующим шипением он перевернул Аластора на живот, грубо приподняв его бедра. И одним резким, точным движением вошел в него.       Тело Аластора напряглось и сильно изогнулось под ним. Вместе с этим проявился и хриплый, полный неожиданной боли и шока, стон. Руки вцепились в подушки. Вокс не дал ему опомниться. Он начал двигаться. как будто пытаясь силой выбить из Аластора-притворщика этого «призрака», который украл его любимого противника.       Когти Оверлорда ещё сильнее впились в матрас, бесповоротно портя ткань. Теледемон наклонился, впиваясь зубами в плечо, вырывая в свою копилку новый, приглушенный подушками, стон. Руки обхватили его бедра, прижимая пока слишком податливое тело к себе еще теснее и безжалостнее.       Внезапно Вокс чувствовал, как Аластор под ним перестает быть податливым и начинает отвечать, даже бунтовать — встречными движениями, почти яростными. Дыхание Аластора стало прерывистым, а пальцы сжались так сильно, что ткань простыни порвалась.       Присущая радиодемону шипящая «волна» затрещала в воздухе, исходя из самого тела Аластора. Его спина выгнулась дугой в почти болезненном изгибе. Длинные когти вцепились в руку Вокса, и он почувствовал, как напряжение в теле под ним достигает пика, как оно сжимается вокруг него в судорожном спазме.       Вокс, подстегнутый этим звуком, этим окончательным падением маски, снова кончил с немым криком. Он рухнул на спину Аластора.

***

      Через некоторое время, когда их руки вдоволь наигрались друг с другом, Вокс решился оглядеть Аластора. На его бледной коже спины были рассыпаны синяки и царапины — фиолетовые, багровые, кровавые. Отпечатки пальцев Вокса на тонких запястьях, следы зубов на плече… — Я себя тебя ненавижу.       Это признание было как снег на голову. — Ненавижу твой голос, твою улыбку, и то, как ты, блядь, смотришь на меня!       Спина Аластора перестала равномерно приподниматься от дыхания. Ухо дернулось. И, конечно, демон не повернулся, а лишь чуть наклонил голову, давая понять, что очень внимательно слушает. — Но когда ты настоящий… когда ты смотришь на меня так, будто хочешь разорвать на куски… когда я чувствую, что могу дать сдачи… Это единственный момент, когда я чувствую себя…как тебе сказать…в своей тарелке…       Он запнулся. — И вместе с тем…я боялся, что очень наврежу тебе.       Его пальцы легли на край спины радиодемона. — Ох, блядь, я люблю тебя. Я люблю эту… гнилую, испорченную часть тебя. И я хочу, чтобы она была только моей! Ты меня слышишь, Ал? Уж я-то точно знаю, какой ты на самом деле! Только моему поехавшему разуму под силу понять твой! Сними эту маску!       Аластор медленно перевернулся на спину, чтобы лечь рядом с ним плечом к плечу. Он смотрел в потолок, его красные глаза светились в полумраке тусклым светом. — Это не маска. Это просто… другая сторона монеты. Ты хотел увидеть изнанку. Ты ее увидел. — Я не хотел тебе вредить…но, что мне делать? Я очень запутался, — Вокс с силой прочертил когтями по своему экрану. Аластор решил прекратить это. — Дорогой, я, стало быть, тебе очень кого-то напоминаю…поэтому, это следует тебе просто принять. Как я принял твой гнев. Как я принял твои когти и зубы.       Тонкая когтистая рука медленно поднялась, и пальцы легли на центр экрана Вокса, чуть поглаживая. Он перехватил руку, прижимая к своим электронным губам, прося прощения. — И вместе с тем, Винсент, — Аластор нехотя оторвал руку от экрана партнера. — Мне было довольно…любопытно испытать твой гнев. Здесь я пойду на такие серьезные уступки…а ты!       Решительным движением Аластор вновь оказался сверху, придавливая Вокса к кровати обеими когтистыми лапами. — А ты больше никогда, — Его голос на мгновение стал жестким. — Не говоришь мне столь ужасных слов. Сделка? — С-сделка…       Ответил теледемон, чувствуя, как новая волна возбуждения начинает накрывать его с головой, когда Аластор оголяет острые зубы в широкой улыбке.