All for the sake of twilight

Натаниэль томился в доме Ваймака уже около двух часов. Час назад он поделился новостью о встрече с Джереми и неожиданном предложении оборотней о сотрудничестве, вызвав шквал изумленных взглядов. На какое-то время воцарилось гнетущее молчание, которое внезапно разорвал Эндрю, стремительно вскочив с места. За ним молниеносно поднялись Би, Рене и Дэвид. Элисон, Аарон, Кевин и Эбби остались с ним в столовой, словно якоря. Эбби, с тихой заботой, то и дело подливала ему чай и ненавязчиво предлагала печенье, словно пытаясь смягчить давящую тишину. Атмосфера была наэлектризована до предела, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. — Кхм, — Элисон нарушила ттишину и незаметно придвинулась к рыжеволосому. — Эндрю хоть что-то рассказал тебе? — Лишь в общих чертах, — кивнул Нат. — Насколько общих? — Кевин сглотнул с трудом, будто ком застрял в горле. Он сидел на стуле, стараясь раствориться в нем, исчезнуть. — Сказал, что Рико хочет вас, с вашими способностями, тебя — ответил Весински, откусывая печенье. — Само красноречие, — фыркнул Аарон, скрестив руки на груди, словно воздвигая стену между собой и ситуацией. — И на том спасибо, — осадила его Эбби, поднимаясь из-за стола с подносом в руках. — Пойду заварю чаю, — она скрылась в дверном проеме, оставляя их наедине. — Кевин? — Элисон мягко подтолкнула его к разговору, взглядом указывая на Натаниэля. — Сам расскажешь, или нам помочь? — Я сам, — прошептал Кевин, с трудом выдавливая слова. Он убрал руку со стола, опуская ее вниз, словно ища опору. Аарон расцепил руки на груди, и его рука тоже опустилась, накрывая руку Кевина. Безмолвная поддержка, понял Нат, вспоминая, как Дэй пытался вжаться в Миньярда, когда их навещал Моро. Это была нежность, скрытая под маской цинизма, способ сказать: «Я здесь, я с тобой». — Ему действительно нужны все мы… Он просил Эндрю приехать в Эвермор, когда тренер только обратил его. Тогда между ними не было и тени доверия, и Рико отчаянно пытался расковырять зажившую рану, посеять сомнение, переманить к себе. Но появился Аарон и Эндрю решил остаться с Ваймаком. А я… — Кевина затрясло, словно в лихорадке, и лицо исказила гримаса боли. Аарон, должно быть, переусердствовал, сжав его руку слишком сильно. — Морияма возомнили себя всё сильными. Они вызвались тренировать таких, как мы... — Такие, как вы? — уточнил Нат, подавшись через стол к Кевину, словно боясь упустить хоть слово. — Вампиры с даром – редкость, Нат. Их холят и лелеют, как ценную породу. А мы с Элисон… мы родились слишком сильными. Наша жажда, наши способности – все гипертрофированно. Многие видят в этом угрозу, от которой спешат избавиться. — Какой прок Мориямам держать вас на коротком поводке? В чем их выгода? — Бесплатный туз в рукаве еще никому не помешал. — Ладно, — протянул Нат, откидываясь на спинку стула. — Но… вы же сильнее. Как они собираются вас контролировать? — Жан – драгоценный трофей Рико. Иллюзия боли… он играет с разумом, заставляя тебя чувствовать, как плоть горит заживо. — Но ведь… он мог давно сломить тебя и забрать обратно, разве нет? — Да, но он сам не хочет моего возвращения. Я не знаю, что он говорит Рико, но тот слепо верит, что мы успешно скрываемся, — Кевин покачал головой, пытаясь стряхнуть наваждение страха и вины. — Почему Жан не сбежит? Его дар мог бы стать пропуском на свободу, — в голосе Веснински закипала ярость, смешанная с отчаянием. — Когда я был в Эверморе последний раз, его удерживала Элоди – сестра Жана. Им позволяют видеться раз в три месяца. Пока она там, он не сдвинется с места. А вытащить ее оттуда – задача невыполнимая. — А если вытащить ее, Жан уйдет? — с надеждой спросил Нат, ощущая, как зарождается хрупкая искра возможности переманить на их сторону такую силу. — Никто не знает, где она. Ее просто приводят в назначенное время, в назначенное место, — Кевин тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся тяжесть его беспомощности. — И Жан правда верит, что его сестру не тронут после очередного провала? — вклинилась Элисон, в ее голосе сквозило неприкрытое сомнение. — Если она жива, — поправил ее Аарон, и эта фраза прозвучала как похоронный звон. — С чего бы ей быть мертвой? — Элисон прищурилась, словно не желая даже допускать такую мысль. — Жан бы не стал так рисковать сестрой, это раз, — Аарон поднял руку, загибая палец. — Они видятся раз в три месяца. За это время случиться может все что угодно, — он загнул второй палец, и в его глазах мелькнул хищный красный отблеск, окрашивая радужку в зловещий оранжевый. — Они могут просто лгать, что она жива. — Аарон, — предостерегающе одернул его Кевин, чувствуя, как чужая боль разрывает его изнутри. — Что? — гаркнул блондин, и в его голосе клокотала ярость. — Ты сам знаешь, как Рико срывается с цепи, когда что-то идёт не по его плану. Сколько раз Жан приползал сюда за этот год? Ты правда веришь, что её хотя бы не избивают за каждую его провинность? Нервы Натаниэля натянулись до предела, и он безмолвно молил о здоровье руки Кевина, которую так отчаянно сжимал Миньярд. — Но Жан бы просто ушёл, — пролепетал Кевин, надеясь на чудо. — Ты не знаешь, что творится у него в душе, — покачал головой Аарон, и в его глазах мелькнула тень боли. — Возможно, у него есть свои причины возвращаться сюда. — Есть ли хоть малейший шанс, что он хочет присоединиться к нам? — с надеждой, сквозь отчаяние, спросил Веснински, неотрывно глядя на Кевина. — Я не знаю… — выдохнул тот, словно выпустил из груди саму жизнь, и расплылся по стулу, будто его кости разом переломались. — Как ты сбежал? Лицо Дэя вмиг побелело, как полотно. Аарон напрягся всем телом и испепелил Ната злобным взглядом. Элисон тихонько пискнула, словно ей самой стало больно от этих слов. — Если ты не хочешь говорить… — начал Нат, пытаясь сгладить неловкость, но Кевин его перебил, и в его голосе зазвучала старая, незаживающая боль. — Рико чуть не оторвал мне голову. Я почти поверил, что умираю, но чудом выжил. Иссушил какую-то девушку на улице, чтобы хоть немного восстановиться, и бросился бежать. Где-то недалеко от Форкса меня нашли Рене и Эндрю. — Чёрт… — прошептал Нат, осознавая, что Дэю сейчас пришлось пережить заново тот ужас, ту агонию, когда он был на волосок от смерти. — Ебанутый псих… — Ты только сейчас это понял? — съязвил Аарон, в его голосе звучала неприкрытая ярость оттого, что Кевину пришлось ворошить прошлое. — Успокойся! — Элисон с силой хлопнула ладонью по столу, призывая к порядку. — Что было, то прошло. Он выжил. Он сейчас с нами. И он сам решил рассказать. — Пусть не суёт нос в чужие дела! — блондин вскочил с места, прожигая её алыми глазами, полными ненависти. — Да даже Эндрю признал его семьёй! — Она тоже поднялась со стула, упираясь обеими ладонями в стол, словно собиралась его перевернуть. С громким стуком стул упал на пол и покатился к панорамному окну за её спиной. — Так что это касается и его! — Эндрю признал его своим, а не членом семьи! — Миньярд с такой силой сжал край стола, что тот с треском раскололся на куски. Кевин молниеносно отпрянул назад, избегая падения обломков. Элисон, среагировав мгновенно, схватила Ната за шиворот и оттащила подальше от несчастной мебели. — Миньярд! — прошипела она сквозь зубы, в ее голосе клокотал гнев. В гостиную, словно вихрь, ворвалась Эбби. — Что здесь происходит? — спросила она, испуганно оглядывая всех, не обращая внимания на изуродованный стол. — Ничего, всё в порядке, — заверил Нат, отступая от Элисон на полшага. — Аарон просто немного не рассчитал свои силы. — Да пошёл ты, — выплюнул тот и поспешил удалиться. Кевин взглядом провожал его удаляющуюся спину. Эбби сжала его плечо и ободряюще кивнула. Дэй сорвался с места и бросился вслед за Аароном. — Точно всё хорошо? — уточнила женщина, нервно перебирая пальцы. — Замечательно, — с сарказмом отозвалась Рейнольдс. — Где они? — Не знаю. Дэвид и Би не берут трубку. Рене тоже молчит. Эндрю звонить нет никакого смысла, — сказала она, и её лицо помрачнело. — Ну, просто прекрасно. Наши капитаны бросили нас на тонущем корабле. — Есть ли хоть какой-то шанс, что Эндрю отправился к Ноксу? — озвучил свою догадку Нат, и в его голосе прозвучала тревога. — Велика вероятность, — в унисон ответили девушки, и в их глазах отразилась обеспокоенность. — Что не так в союзе с оборотнями? Элисон и Эбби переглянулись. Элисон тяжело вхдохнула, а Эбби съежилась, словно пытаясь возвести вокруг себя невидимую стену. — Мы точно не знаем, — начала Элисон, но замялась, подбирая слова. — У Эндрю… у него свои старые раны, связанные с ними, — закончила Эбби. — Мы не можем тебе рассказать, нам самим неизвестны подробности, знает только Аарон и Дэвид. — Я понимаю... Просто пытаюсь оценить масштаб проблемы, — Нат нервно закусил щёку, надеясь что, то что Миньярд прячет под повязками и ненавистью к прикосновениям не относятся к оборотням. — Мы можем попытаться найти их в резервации, — предложила Элисон, оценивая за сколько она сможет добраться до резервации с Натом на спине. — На твоей машине вы быстро не доберетесь, — догодалась Эбби, о планах блондинки. — Бинго! — она щелкнула пальцами. — Но на моих двух, долетим быстро. — Ты сможешь меня поднять? — Веснински не до конца понимал, как он поможет в этой ситуации, но отчаянно хотел сейчас оказаться с Эндрю и поддержать. — Пф, конечно, — Она хищно улыбнулась.

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Передвижение на руках Эндрю Нат оценил бы на сто из десяти. С Элисон… На спине у неё – больше никогда. Скорость Элисон была её проклятием, она неслась вдвое быстрее Миньярда, хотя Нату казалось, быстрее просто некуда. Когда она опустила его на землю, руки его тряслись, а к горлу подступила тошнота. Это была первая и последняя поездка с Элисон. — О, господи, дыши, — взмолилась она, обхватив его лицо ладонями. В её голосе звучала искренняя тревога, словно от его следующего вдоха зависела её жизнь. — В порядке, — прохрипел Нат, отрывая взгляд от безжалостной земли и ища спасения в серых глазах Элисон. — Идём. Она кивнула, её взгляд был полон сочувствия. Схватив его за локоть, она повела его в сторону домов, словно хрупкую вазу. Сначала Натаниэль решил, что она будет бездумно врываться в каждый дом подряд, но Рейнольдс, словно крадущаяся тень, периодически останавливалась, настороженно прислушиваясь. И тут до Веснински дошло: она вылавливала в тишине отголоски голоса Миньярда. Если Эндрю был где-то рядом, то их появление грозило обернуться взрывом ярости. — Сюда, — прошептала она, в её голосе появилась слабая надежда, и потащила его к огромному дому, нелепо выделявшемуся на фоне остальных. Все дома были выдержаны в мягких, пастельных тонах, не выше двух этажей. Этот же, трехэтажный, с гаражом вместо подъездной дорожки, кричал своим ярко-желтым цветом о дерзком пренебрежении ко всему окружающему. Как Натаниэль не заметил его раньше, оставалось загадкой. Рейнольдс, оглядываясь, крадучись пробралась к заднему двору. Открывшаяся картина резанула по сердцу. На лужайке, за круглым столом, сидел Ваймак, его лицо было искажено глубокой тревогой, словно мир обрушился ему на плечи. Рядом Би тщетно пыталась успокоить Эндрю, который отчаянно вырывался из хватки Рене, словно дикий зверь, загнанный в клетку. Напротив, с опущенной головой, стоял Джереми, его лицо было печатью вины и раскаяния. Он нервно сжимал и разжимал кулаки, словно пытаясь удержать в них ускользающую надежду. Он был жалкой тенью того Нокса, которого Нат видел всего пару дней назад. Тот Нокс горел желанием защитить свою семью, его тело излучало уверенность и решимость, а сейчас он был сломлен, раздавлен горем, словно его втоптали в грязь. — Эндрю! — отчаянно крикнул Веснински, бросаясь к нему, словно к спасительному маяку. Эндрю обернулся, и ярость, клокотавшая в его глазах, мгновенно сменилась растерянностью. Лицо, искаженное жаждой мести, на мгновение смягчилось: брови удивленно взметнулись, глаза округлились в немом вопросе, а затем… узнавание. Резко, словно оборвалась натянутая струна, он расслабился. Плечи поникли, складка меж бровей разгладилась. Но лицо тут же застыло, вновь превратившись в непроницаемую маску. Рене, наблюдавшая за ним, ослабила хватку на запястьях Миньярда, но не отпустила. Би, с облегчением выдохнув, осела на стул рядом с Ваймаком, в глазах которого мелькнула благодарность. Элисон медленно последовала за ним, словно тень, и оказалась возле Рене. Лишь Джереми остался неподвижным, словно окаменевшая статуя, не поднимая головы. — Нат… — прошептал Эндрю, вырываясь из рук сестры. В этом слове было столько боли и надежды, что оно эхом отозвалось в сердце каждого. — Эндрю, — Нат выдохнул, приближаясь вплотную. Он бережно взял в свои ладони край его толстовки. Рене отошла к Би, давая им пространство. — Все хорошо? Миньярд молчал, лицо его оставалось бесстрастным, но в глубине глаз, словно сквозь трещины в броне, пробивались изумрудные искры, смешиваясь с карим. В них затаилась такая печаль, такая вселенская усталость, что казалось, он тоже вспомнил то, что отчаянно пытался забыть. Боль, которую он так тщательно скрывал, прорвалась наружу. — Эй, — ласково позвал Нат, нежно коснувшись его щеки. — Спокойно. Дыши со мной. Вот так. Вдох… выдох. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, наконец уняв дрожь в голосе. — Не позволю тебе совершить непоправимое, лишить себя будущего союзника, — ответил Натаниэль. Слова, словно солнечный луч, пробились сквозь лед, сковавший Джереми, и он, полный надежды, поднял на него глаза. — Нат, — в голосе блондина промелькнула искра ярости, но тут же погасла, сменившись отчаянием. — Мы не нуждаемся в их помощи. Мы сами одолеем Рико. — Ваймак? — Не отрывая взгляда от лица Эндрю, позвал он, ожидая вердикта старшего. — Они могли бы нам помочь, но кое-кто уперся рогом, — Дэвид попытался упрекнуть, но в голосе звучала лишь жалость. Он понимал, какой кошмар таится за яростным отрицанием Эндрю. — Баран, — прошептал Нат, и на губах его появилась слабая улыбка. — Скорее уж разъяренный дикий кот. — Еще одно слово, и я клянусь, убью тебя, — прорычал Эндрю, судорожно сжимая запястья Натаниэля. — Лжец, — с нежной укоризной ответил рыжий, ласково поглаживая большими пальцами темные круги под глазами Эндрю. — Джереми. — Д-да? — Условия? — Натаниэль решился, перехватывая инициативу, и продолжал нежно массировать бледное лицо блондина, не в силах отвести взгляда от прекрасных глаз. — Защитить дом и… помочь Моро, — последние слова сорвались с его губ едва слышным шепотом, словно исповедь. Эндрю попытался обернуться к вожаку, в его взгляде читалось явное недовольство условием спасения Жана. Но Натаниэль, предчувствуя бурю, предостерегающе сжал его щеки, заставляя не отрывать взгляда от лица. Миньярд нахмурился, впиваясь взглядом в глаза цвета холодного океана, пытаясь разгадать тайну, скрытую в самой глубине души. — У тебя уже есть план? — спросил он, не отрывая взгляда от лица Эндрю. Миньярд молчал, изучая его в ответ, и лишь легкие движения пальцев, массирующих запястья на щеках, выдавали тревожность. Недоверие. — В этом месяце он должен встретиться с сестрой. Жан попытается бежать вместе с ней, наша задача — перехватить их на полпути и помочь сбросить хвост. — О чем он говорил? Почему решился на этот отчаянный шаг, предав Рико? — прошептал рыжий, с трудом отрываясь от завораживающей глубины ореховых глаз и обращаясь к Джереми. — Он давно хотел сбежать, — заверил Джереми, и в голосе его звенела отчаянная мольба. — Сказал, они начали угрожать сестре… он больше не выдержит, Нат. Пожалуйста, помогите нам. При этих словах Эндрю словно пронзило разрядом тока. Пальцы, что до этого нежно ласкали запястья, мгновенно превратились в ледяные кандалы, сковывая и лишая свободы. — Не произноси это слово, — прорычал он, пряча лицо в тени. Натаниэль покорно убрал руки, позволяя чужой боли сдавить его до синяков. Если Эндрю так нужно, он это получит. — Прости, — прошептал Джереми, в его голосе слышалось искреннее раскаяние. — Мы поможем, — тихо произнес Ваймак, и в его взгляде мелькнуло сочувствие. — Ты можешь не участвовать, если не хочешь, Эндрю. Помни, у тебя всегда есть выбор. Эндрю лишь кивнул в ответ, неохотно ослабляя хватку. Натаниэль опустил руки вдоль тела, застыв в неподвижности. — Как мы с ним свяжемся? — нарушила молчание Рене, до этого не проронившая ни слова. — Он напишет мне, мы… — Нокс с трудом выдохнул, словно собираясь с силами. — Мы обменялись номерами, когда они были здесь в последний раз. — О, теперь понятно, — язвительно протянула Элисон. — Вы снюхались, и поэтому ты решил спасти своего любовничка? Конечно, тебе наплевать на нас и на то, что эти твари угрожают нашей семье, тебе важен только твой ёбырь. — Элисон, — предостерегающе шикнула Би, протягивая ей руку. — Пойдем, тебе нужно успокоиться. Элисон прожигала ее ладонь взглядом, словно выискивая скрытые мотивы. После мягкого толчка Рене, она все же взяла протянутую руку, и они с Би скрылись в доме. Эндрю лишь фыркнул, поднимая взгляд на Натаниэля. Веснински натянуто улыбнулся в ответ и перевел взгляд на остальных. — Это не так, — попытался оправдаться Джереми, но в его голосе не было уверенности. — Все хорошо, — успокоила его Рене, в ее голосе звучала искренняя поддержка. — Даже если у вас что-то есть, это ничего не меняет. Мы должны ему помочь, раз он в этом нуждается. — Но он твоя ответственность, — перебил Ваймак, его слова были пропитаны тревогой. — Если что выкинет, будешь отвечать вместе с ним. Если мы вообще выживем. — Пап, — укоризненно произнесла Рене, прося не нагнетать обстановку. — Спасибо, спасибо вам огромное, я обещаю, он не подведет, — голос Джереми дрожал, казалось, еще немного, и он расплачется от облегчения и благодарности. — Не надо обещать того, чего не сможешь выполнить, — холодно отрезал Эндрю, уходя со двора. Ваймак поднялся и последовал за ним. Рене, напоследок кивнув Ноксу, поспешила удалиться. — Спасибо, Нат, — тихо сказал Джереми. — Ты ему доверяешь? — спросил Натаниэль, поворачиваясь к нему. — Да. — Хорошо, — Веснински покинул задний двор, присоединяясь к остальным у дома. Никто ничего не сказал, но в глазах Ваймака и мягкой улыбке Рене читалась искренняя благодарность. Возможно, если бы не Нат, Эндрю настоял бы на отказе, а в худшем случае Рене бы не сдержала его, и стая лишилась бы вожака. — Вы не на машине? — спросила Уокер, оглядываясь и не замечая автомобиль Элисон. — Ага, я притащила его на себе, время поджимало, — Элисон пожала плечами. — Нат? — Не-а, я больше с тобой не путешествую, — он поморщился, вспоминая последствия их поездки. — Пф, окей, разбирайтесь сами, — и она сорвалась с места, явно направляясь домой. — Эндрю? — робко поинтересовалась Рене, намекая, сможет ли он понести Ната. Миньярд покачал головой, словно отгоняя наваждение, развернулся и, ссутулившись, побрел к дому. В каждом его движении сквозила такая безысходность, что у Ната болезненно сжалось сердце. Он молча смотрел ему вслед, понимая, что сейчас Эндрю необходимо одиночество – как глоток свежего воздуха утопающему. Нат не знал, что произошло до его прихода, какие слова были сказаны, но по той зияющей пустоте в глазах Эндрю, по его сломленной фигуре, было ясно – разговор вскрыл глубокую, еле зажившую рану. Рене тяжело вздохнула и кивнула на свою спину. Веснински понял намек и, подойдя к девушке, запрыгнул к ней на спину. С Рене было легче. Она была не столько быстрой, сколько осторожной, периодически отставая от Ваймака и Би, явно заботясь о комфорте Ната, а не о скорости и желании поскорее оказаться дома. Молча, они проскользнули в дом, направляясь в гостиную. Натаниэль мельком заметил, что в столовой стол был убран и заменен. Судя по едва заметной тени, скользнувшей по лицу Эбби, Аарон уже не впервые оставлял за собой руины. — Нам нужно напиться, — устало протянула Элисон, безвольно развалившись в кресле. На ней была пижама, волосы собраны в небрежный пучок, а лицо скрыто под маской. В ее голосе звучала такая вселенская тоска, что хотелось обнять ее и разделить эту боль. — Отдохните, мы вас оставим, — с мягкой, понимающей улыбкой сказала Би. — Молодежь, — с какой-то щемящей грустью пробормотал Ваймак, качая головой. Он двинулся к лестнице, а Би и Эбби поплелись за ним, словно стараясь не нарушить тишину, которая вдруг стала такой хрупкой. — Да ну, а меня недавно старухой обозвали, — съязвила Элисон, пытаясь скопировать яростное выражение лица Аарона. — Как будто ты не старуха, — огрызнулся Миньярд, словно защищаясь, появляясь в дверном проеме. За его спиной, как тень, маячил Кевин. В этой внезапной перепалке, в этой колкости чувствовалось нечто большее, чем просто усталость – затаенная боль, которую они все пытались скрыть. — Я тоже тебя люблю, мелкий гремлин, — блондинка махнула рукой, в приглашающем жесте. Кевин и Аарон вошли и устроились на диване. Миньярд примостился у подлокотника, опираясь на него спиной, а ноги легли на бедра Кевина. Рене тихонько прыснула в кулак, скрываясь на кухне, унося с собой мимолетную улыбку, понимающую и теплую. Нат застыл в дверях, словно в оцепенении, не в силах постичь ту тонкую нить, что связывала этих людей. Как, ссорясь до хрипоты, до ненависти, они умудрялись оставаться семьей? Элисон, заметив его растерянность, вопросительно приподняла бровь, а Аарон едва заметно кивнул на кресло по левую сторону от дивана, приглашая разделить их странный, но такой родной мир. Весински, словно с облегчением, опустился в кресло, пальцы лихорадочно застучали по экрану телефона, отправляя сообщение матери, как появилась Рене. На подносе стояли: бутылка вина для Элисон, маленькая, бутылка водки для Кевина, пара банок пива для Аарона, пакетик с кровью – нелепый, но такой необходимый, и банка колы, словно символ нормальности в этом безумном цирке. Судя по тому, с какой жадностью лисы набросились на выпивку, кровь уже была там. Рене протянула Нату банку колы, в ее улыбке читалось невысказанное сочувствие, и села рядом, на свободный край дивана, словно предлагая разделить с ними бремя их общей судьбы. Элисон, словно пытаясь унять тоску, включила надрывную романтическую балладу. В тишине, повисшей в воздухе, каждый молча пил свой напиток, словно пытаясь напоследок задержать в себе ускользающее спокойствие перед неминуемой бурей. Звякнули ключи, но в комнате никто не шелохнулся. В проходе возник Эндрю, обводя взглядом присутствующих, пока не наткнулся на знакомую рыжую макушку. Устало покачав головой, он направился к Нату. Безмолвно встав перед ним, он чуть развел руки. Веснински сразу понял этот немой жест и податливо раздвинул бедра. Эндрю опустился на пол между его ног, прижимаясь щекой к бедру, обнимая его голень руками. Нат медленно, бережно запустил пальцы в его шелковистые, светлые волосы, нежно перебирая пряди. Миньярд окончательно расслабился, растекаясь по полу, доверяя тяжесть своего тела ноге Ната. Рене, не проронив ни слова, словно призрак, поднялась с дивана и вновь растворилась в кухонном полумраке. Вернулась она с бутылкой виски и стаканом, наполненным звенящим льдом. Бесшумно скользнув мимо кресла, она поставила «добро» – молчаливый жест примирения – возле Эндрю, а затем свернулась на диване. Блондин едва заметно кивнул ей в знак благодарности и, оторвавшись от ноги рыжего, наполнил стакан янтарной жидкостью, осушив его одним мучительным глотком. — Ты не опьянеешь? – прошептал Нат, склонившись так близко, что его дыхание опалило ухо Эндрю. Эндрю запрокинул голову, положив её на свободное пространство кресла между ног Ната, и посмотрел ему в глаза. — Хочешь видеть меня пьяным? — с напускной игривостью спросил он, но в голосе звучала усталость. — Не знаю, — ответил Нат, нежно приглаживая непокорные пряди на макушке. — Но тебе точно следует расслабиться. — Ага, — пробормотал Миньярд, вновь опустив голову, пряча взгляд, и налил себе ещё, словно пытаясь утопить в виски все своих демонов, всплывших из недр сознания на поверхность. Тишина вновь окутала комнату, словно мягкое покрывало. Аарон, казалось, уснул, почти невесомо опустившись на Кевина, но Веснински видел – это была скорее зыбкая дремота. Дэй, погруженный в созерцание экрана, молча пил водку и нежно поглаживал бледный бок блондина. На его лице проступила мягкость, словно печать усталости сошла, и он, наконец, расслабился, ощущая себя дома, в кругу семьи, где призраки Мориямы не могли до него дотянуться. Элисон, раскинувшись в кресле с бокалом вина, казалось, парила в облаках собственных мыслей, не обращая внимания на экран, где героиня мелодрамы в слезах изливала свою любовь. Рене, медленно потягивая кровь из пакетика, украдкой бросала взгляды, полные тихой тревоги, на Элисон, но быстро возвращалась к экрану, позволяя мелодраме увлечь себя в мир простых чувств. Нат не мог сосредоточиться на фильме, его взгляд прожигал макушку уже захмелевшего Эндрю, который, словно ласковый кот, то терся щекой о его бедро, то прижимался к руке, запутавшейся в светлых волосах. Словно почувствовав на себе обжигающий взгляд голубых глаз, Эндрю запрокинул голову и одними губами прошептал: «Пялишься». Нат, не отрывая взгляда, просто ответил: «Да». Тогда Миньярд резко поднялся и потянул его за собой. Нат послушно поставил недопитую бутылку колы на пол и последовал за ним. Они оказались на террасе. Прохладный вечерний ветер проникал под футболку, вызывая табун мурашек на разгоряченном теле, уставшем от тепла дома и мягкости кресла. Эндрю прижал его спиной к ледяному стеклу, ища в поцелуе забвение. Губы его были вялыми, пропитанные виски и никотином. Холодные, почти бесцветные, они медленно, с мучительной нежностью терзали разгорячённые, пульсирующие губы Веснински. Ледяные прикосновения рук вызывали дрожь, пронзающую даже сквозь ткань футболки. Нат едва сдержал стон, когда Эндрю прикусил его нижнюю губу. Тонкая, алая струйка крови потекла по подбородку, словно исповедь, и блондин жадно слизнул её. Сначала с губы, потом горячим языком обвёл линию челюсти, спускаясь к шее, где пульс отчаянно бился, словно пойманная в ловушку птица. Каждый его жест был протипан лаской и плохо скрываемой страстью. Нат нежно обхватил его лицо ладонями, бережно отстраняя от своей шеи. — Укуси меня, — прошептал он в самые губы, и в голосе звучала отчаянная мольба, отголосок потаенных желаний. — Не искушай меня, — выдохнул Эндрю в ответ, и из самой глубины его грудной клетки вырвался сдавленный рык, когда Веснински запрокинул голову, обнажая уязвимую шею. Обжигающий язык вновь коснулся кожи, вызывая дрожь. Пальцы впились в светлые пряди волос, а те, что держали за талию, сжались до боли. — Мне это нужно, прошу, Э'дрю, — слова теряли четкость, превращаясь в бессвязный лепет, когда острые клыки слегка коснулись нежной кожи шеи, оставляя за собой пылающий след. Затем Миньярд принялся осыпать шею поцелуями, оставляя багровые отметины, клеймо страсти, которое останется надолго. – Эндрю, – прошептал рыжий, словно боясь спугнуть момент. И тут плотина самообладания Эндрю рухнула. Он прижал Натаниэля к балконной двери, и, в последний раз коснувшись шеи языком, впился зубами. Клыки пронзили кожу, и горячая, пульсирующая кровь хлынула в рот Миньярду. Он жадно вылизывал шею, стараясь не упустить ни капли, а Натаниэль сгорал в огне новых ощущений. Сначала была острая, пронзающая боль – ощущение чужеродного вторжения. Он чувствовал, как клыки разрывают кожу. Но затем на смену боли пришло нечто иное. Место укуса горело, ноги подкашивались, руки дрожали в неконтролируемой дрожи. Он протяжно простонал, прильнув головой к макушке Эндрю, и тугой узел внизу живота перекрыл все: и боль, и холод. Возбуждение нахлынуло обжигающей волной, заставляя стонать и выгибаться навстречу. Он качнул бедрами, и его пах коснулся ощутимого возбуждения Эндрю. Блондин резко отстранился. Алые, налитые кровью глаза впились в холодные, как океан, глаза Натаниэля. — Тебя что, это заводит? — прохрипел он, проводя рукой по шее Ната. В его голосе слышалось нечто, похожее на изумление. — Меня заводит все, что связано с тобой, — честно признался Нат, обмякая и сползая по стеклу. Эндрю подхватил его за талию одной рукой, а второй бережно уложил его голову себе на плечо, давая полностью опереться на свое тело. — Идиот, — прошептал Эндрю. В этих словах сквозила такая нежность, такая неприкрытая забота, что Нат блаженно выдохнул. Он почувствовал, как Миньярд начал осыпать его лицо легкими, поцелуями. — Отвезти тебя домой? — Я написал маме, хочу остаться с тобой, — прошептал он, приподнимаясь и обвивая руками его шею. Их лбы соприкоснулись. — Хорошо, идём спать, наркоман, — отозвался Эндрю, и от этого прозвища, несмотря на его колкость, разлилось по телу тепло. Словно признание в чем-то сокровенном. — А ведь я твой наркотик, — пробормотал он, вспоминая их разговор на поле. Пьяная улыбка тронула его губы, словно он и вправду пригубил терпкий виски. Опьяненный не алкоголем, а близостью. — Созависимые, — выдохнул Эндрю и, подхватив его под бедра, понес Веснински в спальню. Нат, казалось, отключился в заботливых руках, уносящих его в комнату. Когда он открыл глаза, он уже лежал на кровати, укрытый теплым одеялом. Рядом, тихо посапывая, спал Эндрю. Улыбка расцвела на его лице. Он придвинулся ближе, чувствуя потребность в этом тепле, в этой близости, и снова погрузился в сладкий, безмятежный сон.