Это был всего лишь сон... не так ли?

Тольятти. 9 августа. Понедельник. 2027 год. Квартира Димы Матвеева. И всё же, хоть Самойлова и вернулась обратно в Тольятти, и он даже встретил её в Самаре на перроне, но после этого она так так и не виделась с ним, прикрываясь усталостью. — И всё же, надо бы поговорить с ней..- выдохнув, сказал чернокнижник, начиная собираться.

***

Тем временем.. Солнечный свет пробивался сквозь густые кроны деревьев, рассыпаясь золотистыми бликами по мшистому ковру под ногами. Марго вдыхала полной грудью этот особый, терпкий аромат леса– смесь влажной земли, хвои и прелых листьев. Для неё, рыжей, голубоглазой девушки, это было не просто место, это было убежище, родной дом для души. Она любила лес. Не просто любила, а обожала, до глубины сердца, до каждой клеточки своего естества. В его тишине, нарушаемой лишь пением птиц да шелестом листвы, она находила тот самый покой и умиротворение, которого так часто не хватало в суете внешнего мира. Сколько раз она бродила по его тропинкам, чувствуя, как напряжение покидает её, словно тяжёлый рюкзак, сброшенный с плеч. Её связь с лесом была давней, почти врождённой. Родившись и выросши в суровом Норильске, она с детства знала, что напротив её дома раскинулся небольшой, но такой значимый для неё лесок. Этот лес стал её первым местом силы, пространством, где можно было сбежать от всего, где царили свои, понятные только ей законы природы. Затем была жизнь в Воронеже, где, как оказалось, рядом с домом тоже был лес. И она, конечно, знала его от и до, исследуя каждый уголок, каждую редкую небольшую полянку. И вот, теперь, в Тольятти, жизнь занесла её сюда, и первое, что она сделала– нашла новый лес. И снова пропадала там, отдаваясь его чарующей власти. Сегодня, однако, лесная тишина не могла полностью заглушить внутренний диалог, начавшийся после вчерашнего разговора с Ариной. Маргарита, или просто Рита, как её звали близкие, остановилась на развилке тропинок, прислонившись спиной к шершавому стволу старой сосны. Она всерьёз задумалась над тем, что сейчас значило для неё общение с Матвеевым. Нет, Дима был приятным собеседником, остроумным, внимательным. Казалось, они легко находили общий язык, и время, проведённое вместе, пролетало незаметно. Но.. — "Если сейчас мы хорошо общается, это не значит, что и дальше у нас будет так же.."– эта мысль, настойчивая и тревожная, мешала ей насладиться моментом. В самом деле, знакомы они чуть больше месяца. Всего месяц! В её жизни это был очень короткий срок, чтобы делать какие-то далеко идущие выводы или строить серьёзные ожидания. Она всегда была немного осторожна в отношениях и в людях, предпочитая доверять скорее делам и фактам, чем словам, а здесь всё было слишком новым, слишком зыбким. Девушка вздохнула. От этих мыслей становилось паршиво, настроение, которое ещё полчаса назад было лёгким и безмятежным, теперь ощутимо портилось. Она чувствовала, как лёгкая грусть свинцовой тяжестью оседает где-то в груди. С Димой хотелось и дальше общаться, ей нравилось его общество, его энергия, его взгляд на вещи. Но присутствовал и страх. Страх того, что в какой-то момент, возможно, из-за какого-то недопонимания, из-за различий в их жизненных путях или просто потому, что случайность играет такую роль в человеческих судьбах, они рассорятся и перестанут общаться. Особенно остро эта мысль ощущалась, когда она думала о предстоящем сентябре.. Начало учёбы. Третий курс на строительном факультете в уже таком родном для неё ТГУ, хотя в самом Тольятти она только год. И всё же, была велика вероятность, что в этом потоке событий их связь может ослабнуть, а то и вовсе прерваться.. Эта перспектива давила на неё, вызывая неприятное чувство неопределённости. Лес вокруг казался незыблемым. Деревья стояли тысячелетиями, наблюдая за сменой сезонов, за жизнью и смертью. В этом их постоянстве была своя мощь, своя гарантия. Можно было прийти сюда снова и снова, и лес будет встречать тебя тем же покоем, той же тишиной. Человеческие же отношения были куда более хрупкими, подверженными переменам, зависящими от множества факторов, которые не всегда поддавались контролю. Одного месяца было недостаточно, чтобы выткать прочную ткань доверия, одной искры симпатии, чтобы разжечь огонь, который не погаснет от первого же порыва ветра. Рыжая прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущении коры под пальцами, на запахе смолы, на тихонько стрекочущей где-то среди травы кузнечике. Её жизненный путь перемещал её из одного места в другое, но лес неизменно оставался константой. Он был её личным якорем в быстро меняющемся мире. В Норильске, где горизонты казались бесконечно далёкими, лес давал ощущение замкнутости и безопасности. В Воронеже, где жизнь набирала обороты, он был местом, куда можно было сбежать от суеты, чтобы собраться с мыслями. И теперь, здесь, в Тольятти, он вновь предлагал ей своё целительное присутствие.. — "Может, это глупо?"– подумала она.— "Бояться потерять то, чего по сути ещё и не приобрела по-настоящему. Но ведь и терять не хочется.." Каждый день, проведённый в общении с Димой, был отмечен лёгкостью и интересом. Он не пытался её "переделать", не давил, его шутки были к месту, а разговоры– увлекательными. Он казался таким… настоящим. И эта редкость, что делала его особенно ценным. Оттого и тревога становилась сильнее, когда она думала о том, насколько же хрупкой может оказаться эта новая ниточка, вплетённая в ткань её новой жизни, начавшейся в Тольятти. По правде говоря, девушка до сих пор не могла поверить в происходящее, ведь 4 года назад, в далёком 2023 году, когда она была в 9 классе, а Дима участником битвы сильнейших 1 сезона, она и представить не могла, что съедет от родителей, переедет в Тольятти и будет снимать квартиру у своего кумира, так ещё и так хорошо общаться с ним. Это казалось шуткой жизни над ней и не более.. Где-то вдалеке послышался стук дятла. Монотонный, ритмичный. Он будто отбивал такт её собственных размышлений. Месяц. Всего месяц. Это так много и так мало одновременно.. Достаточно, чтобы увидеть первые проблески симпатии, почувствовать взаимное притяжение, но слишком мало, чтобы быть уверенным в завтрашнем дне. Всё могло измениться в любой момент, в любую минуту, даже секунду. Её внимание, её время, её приоритеты. И если Дима не сможет или не захочет встроиться в этот новый ритм, или если сама она, поглощённая учёбой, начнёт отдаляться, это может стать началом конца. Она не была той, кто цеплялся за людей. Скорее наоборот, она боялась стать обузой, боялась, что её привязанность будет воспринята как давление. И потому, возможно, эта тревога была связана с её собственными установками. Но даже отбрасывая это, сама природа человеческих отношений казалась ей удивительно сложной. Вот вчера ты смеёшься вместе, а сегодня– уже чужие люди. Несправедливо, но слишком часто так бывало. Особенно это просматривалось в её семье. Правду ведь говорят, что дети строят уже свою семью, насмотревшись на свою.. Рита приоткрыла глаза. Солнечные пятна на земле чуть сместились. Время шло, и лес, казалось, молчаливо ждал, пока она разберётся в своих мыслях. Ей нравилось, что она может прийти сюда, выпустить пар своих тревог, погрузиться в спокойную, а главное, не осуждающую атмосферу. Пусть эти мысли и портили ей настроение, делали всё паршиво, здесь, среди вековых деревьев, они казалось менее острыми, менее пугающими. Лес не давал ответов, но давал силы, чтобы искать их самой. Дима Матвеев. Он был новой, интересной главой, которую хотелось читать. Но за каждой главой всегда идёт следующая, и никто не знает, что в ней окажется. Страх перед неизвестностью, перед возможным финалом этой короткой, но приятной истории, был её спутником этой минуты. И как всегда единственным, кто мог принести ей хоть какое-то облегчение, был лес. Её неизменный, молчаливый друг, чья сила, казалось, проникала в самое сердце, помогая дышать глубже и верить, что даже если что-то закончится, всегда останется что-то вечное– как эти деревья, как это небо, как её собственная потребность в покое, который она находила здесь, среди зелени и тишины. Хоть тот вчерашний разговор с Ариной и не был прямым, но стал катализатором, вытащившим на поверхность все эти зарождающиеся сомнения и страхи, связанные с новым человеком в её жизни и с её собственным стремлением к стабильности, которую она находила прежде всего в природе.

***

Придя домой где-то ближе к вечеру, голубоглазая со вздохом открыла дверь и, сняв обувь, прошла на кухню, где сразу увидела Диму. — Что ты..?- но не успела договорить. — Это я у тебя спросить должен.- и встал со стула, тут же скрещивая руки на груди и подходя к ней.— Ну и где ты была?- голос чернокнижника был строгим и серьёзным.— Тебя не было 4 часа. Девушка нахмурилась. С одной стороны, ей льстило беспокойство Матвеева, с другой стороны, она не понимала его, ведь он ей по факту никто, потому отчитываться перед ним о каждом своём шаге она не должна. — Ну и что мы молчим? Где ты была всё это время?- подходя ближе, сказал мужчина. — Мне нужно было побыть одной, потому пошла в лес.- пауза.— А что, что-то нужно было? Дима немного нахмурился, а потом, сделал шаг назад, увеличивая расстояние. Он осмотрел её с ног до головы. Ему явно хотелось что-то сказать, но взгляд зацепился за волосы. — Стой, ты крашенная рыжая? Этот вопрос удивил Марго, она даже опешила, но быстро пришла в себя и ответила, отводя взгляд: — Да.. У меня с рождения шоколадные волосы, но переехав сюда, я перекрасила их в рыжий, как давно хотела и стала отращивать..- было немного неловко об этом говорить. — Ясно..- холодно ответил ей он. Его взгляд карих глаз был нечитаемый и направлен прямо на неё, будто читая. Диме явно хотелось знать о ней больше, но у него это не особо получалось. — Почему закрываешься?- чернокнижник не привык, когда он не получает желаемого. — А ты почему пытаешься меня прочесть?- послышалось холодное в ответ. — Я первый задал вопрос.- его явно начало раздражать происходящее. — Я не хочу, чтобы ты лез туда, куда не надо.- и скрестила руки на уровне груди, выражая своё недовольство. Этот "грозный" вид девушки его одновременно забавлял и раздражал. Она закрывается, при чём, осознанно. Значит ощущает, какое ни какое, но всё же его вторжение в своё пространство. Он снова подошёл к ней ближе, смотря теперь прямо в глаза. Расстояние между ними сократилось до опасной, но притягательной близости, окутанной невысказанным напряжением. В воздухе повисла невидимая паутина из недопонимания и желания докопаться до истины. — А я хочу знать о тебе больше. Но ты всегда закрываешься и не даёшь понять и дать о себе знать что-то новое.- его голос звучал низко, почти бархатно, но в нём отчетливо слышалась нотка упрёка, граничащая с досадой.— Ты слишком осторожна и скрытна, несмотря на то, что кажешься яркой и открытой, словно фасад, за которым спрятана целая крепость. Самойлова почувствовала, как учащается её пульс. Впервые она видела его таким- настойчивым, почти требовательным, и в то же время в его глазах мелькала неподдельная боль от её недоверия. Она понимала его. Она видела, как он делился с ней, как открывал самые потаённые уголки своей души, словно на ладони предлагая свою уязвимость. И это было искренне. Обезоруживающе искренне.. Он показывал ей мир своих мыслей, своих страхов, своих надежд, словно приглашая её пройти в его внутренний дворец. А она что? А она ничего. Жизнь- жестокий учитель.. Она научила Марго, что открытость- это не всегда путь к счастью, а часто к боли. Она научила её, что люди часто используют твою доверчивость в своих целях, а искренность может обернуться предательством. Каждый раз, когда она делала шаг навстречу, оказывалось, что под ногами нет никакой опоры, и приходилось падать, поднимая себя самой, в одиночестве. Поэтому она выстроила вокруг себя невидимые стены, столь искусные, что даже самые проницательные не могли разглядеть их. Она научилась казаться той, кем не была- просто яркой, весёлой, поверхностной. Маска, ставшая второй кожей. — Меня бесит то, что ты, зная обо мне много чего, из-за битвы экстрасенсов и сильнейших, не даёшь в ответ знать мне о себе ровно столько же, сколько ты знаешь обо мне.- Матвеев снова сделал шаг, сокращая дистанцию, пока кончики их пальцев едва не касались друг друга.— От тебя я вечно слышу лишь скупые факты из жизни. Родилась там-то, учусь тому-то, прошла это.. И всё. А кто ты на самом деле? О чём мечтаешь, чего боишься, что заставляет твоё сердце биться чаще? Я не знаю. Мне этого недостаточно, Рит.. Крайне недостаточно. Его последнее слово прозвучало почти как мольба, но в нём была и отчётливая угроза, обещание уйти, если он не получит того, чего ожидает. Рыжая ощутила, как в груди что-то сжалось. Он не требовал от неё раскрыть все тайны мира, он хотел лишь частичку её самой, той частички, которая пряталась за маской. Но даже эта частичка казалась ей слишком ценной, слишком хрупкой, чтобы делиться ею с кем-то, кто слишком быстро стал ей дорог.. Когда Дима участвовал в битве сильнейших в 2023 году, для неё он был не просто кумиром с неиссякаемой энергией и таинственностью, вызывающей у неё одновременно восхищение и страх, он был как старая и потёртая книга, которую легко читать лишь тем, кому было плевать на красочную обложку и необычный слог. Но кто хотел бы читать книгу, в которой нет интриги, нет загадки? Рита же была лёгкой головоломкой, которую, как оказалось, было сложно собрать, но он был готов собирать её бесконечно. — "Скупые факты.."- подумала она горько. Это были её защитные механизмы. Простая биографическая информация служила щитом, отражающим любое более глубокое вторжение. Легче рассказать о своих оценках в школе и учёбе в вузе, чем о том, как однажды, в детстве, она увидела, как родители, самые дорогие для неё люди, с холодными глазами обсуждали её будущее, словно предмет мебели, который надо продать. Легче упомянуть о смене города, чем о том, как впервые почувствовала себя по-настоящему одинокой, оказавшись в новом месте без единого знакомого лица, и поняла, что единственная, на кого она может рассчитывать– это она сама. Он мягко взял её за подбородок, вырывая из мыслей и заставляя посмотреть ему в глаза. Его взгляд карих глаз был полон такого искреннего, почти детского желания понять её и её ход мыслей, что рыжей стало невыносимо трудно держать оборону. Казалось, он видел насквозь её уловки, её защитные клетки. — Рит, я не прошу тебя рассказать мне всё. Я прошу тебя просто... быть. Быть настоящей со мной. Ты думаешь, я не вижу, что за твоей улыбкой скрывается что-то ещё? Я вижу. И это «что-то» меня интригует, волнует, но больше всего- пугает. Пугает тем, что я могу никогда его не узнать. Пугает тем, что ты можешь уйти, а что ещё хуже, так это сбежать, оставив меня у порога своей души.- чернокнижник отпустил её подбородок, проводя рукой по своим тёмным волосам, словно пытаясь успокоиться.— Я знаю, что жизнь научила тебя быть осторожной, но и меня тоже она многому чему научила. У меня тоже были свои "битвы", свои войны. Я тоже знаю, что такое доверие, которое разбивалось вдребезги. Но именно поэтому я и пытаюсь. Потому что верю, что есть люди, которым можно открыться. И я хочу, чтобы ты была одной из тех редких людей, кому я могу открыться. И чтобы ты тоже могла открыться мне.- он снова приблизился, его дыхание смешивалось с её.— Ты думаешь, я не боюсь? Я боюсь. Боюсь, что ты никогда не позволишь мне узнать ту настоящую себя, которую я вижу где-то очень глубоко, несмотря на все твои попытки закрыться от меня.- и добавил почти шепча.— А я так сильно хочу тебя узнать.. Девушка молчала, пытаясь собраться с мыслями. Его слова резонировали с её собственными страхами, но в то же время давали надежду. Надежду на то, что её осторожность может быть понята, а не осуждена. Надежду на то, что где-то есть человек, который готов ждать, готов терпеть, готов строить доверие кирпичик за кирпичиком, а не требовать мгновенного доступа к самому сокровенному. Его напористость была не агрессией, а проявлением глубокой заинтересованности. Его «бесит» было не обвинением, а криком души, жаждущей подлинности. Она подняла свои голубые глаза на него, и в них, помимо привычной сдержанности, в этот раз промелькнула лёгкая растерянность, но и нечто новое: робкая уязвимость. — Это... это довольно сложно.- прошептала она, и её голос дрогнул.— Каждый раз, когда я открывалась, мне казалось, что я теряю часть себя, становясь доступной для чужих решений. Я боюсь снова это почувствовать. Боюсь, что если я позволю тебе увидеть мои настоящие страхи, мои настоящие уязвимости, ты... ты сделаешь с ними то, что делали другие. Ты растопчешь их. Или, что ещё хуже, ты просто уйдешь, посчитав меня слишком слабой, слишком сложной.. — Я не уйду. Я не растопчу. Я здесь. И я готов ждать момента, когда ты будешь готова открыться.- голос был серьёзен, как и его намерения. Её взгляд скользнул по его руке, обхватившей её, и вернулся к его лицу. Впервые за долгое время в ней зародилось слабое, но настойчивое желание рискнуть. Рискнуть впустить его чуть глубже. Не полностью, не сразу, но всё же- сделать шаг навстречу. — Я... я не знаю, что и сказать..- проговорила она, медленно взыдыхая.— Это правда... сложно. Но... я готова попробовать. Но ничего не обещаю.. На его лице мелькнула тень облегчения, а затем и еле заметная улыбка. Он не стал давить, не стал требовать большего, а просто прошёл мимо неё к выходу из квартиры. — Я буду ждать. И, надеюсь, что для тебя это не пустые слова. Потому что я хочу знать. Хочу знать тебя настоящую, а не твою маску.- и тут же ушёл, оставляя её одну наедине со своими мыслями. Тонкая нить доверия между этими двумя, казалось бы, совершенно разными людьми, явно начала обретать новую силу.. Нить, сотканная из боли, страха, надежды и, наконец, робкого желания быть понятыми и принятыми друг другом.