Это был всего лишь сон... не так ли?

Тольятти. 5 августа. Четверг. 2027 год. Квартира Димы Матвеева. Хоть девушка и написала ему, что приедет уже совсем скоро, но чувство одиночества так и давило на него. У него давно никого не было и единственной отдушиной для него была музыка, а с недавних пор и сама Рита. Она ворвалась в его жизнь резко и всего месяц назад, но зато успела занять место в его жизни. Матвеев не понимал, почему он так быстро к ней привязался, но что-то было притягательное в этой рыжеволосой.. По крайней мере, голубые глаза, что были такими чистыми, как небо, которые становились ярче при лучах солнца. Она и сама была как солнце. — Чёрт.. это просто привязанность и не более. Не мог же ты влюбиться в неё за столь малый срок?..- Дима потряс головой.— "Это всего из-за того, что у него давно никого не было! Да и какая влюблённость?! У них разница в возрасте целых 10 лет! Да это ж целое поколение!"- подумал чернокнижник, а после получил одно единственное и короткое: Марго (квартира) Дима, я уже не выдерживаю..

***

Тем временем в Воронеже.. Да, девушка очень любила папу и своих родственников, но не любила, когда её расспрашивают так досконально, особенно если тема касается именно её личной жизни. По просьбе папы она решила навестить свою крёстную, которую не видела достаточно долгое время так же, как и папу, около года. Крёстная, была женщина добродушная, с искренним желанием позаботиться обо всех, но с весьма прямолинейным подходом к жизни. После долгих расспросов о делах, о новой жизни в Тольятти, об учёбе, о настроении, о том, как она питается, Наталья перешла к главному, как ей казалось. Рита сидела за столом, отпивая периодически с кружки чай, и старалась сохранять спокойствие, но чувствовала, как внутри копится напряжение. — Маргош, ну сколько можно тебя ждать?– начала крёстная, отпивая чай из своей любимой чашки.— Девочка ты уже взрослая, пора бы и о делах сердечных подумать. Неужели никто тебе ещё не приглянулся? Рыжая приоткрыла рот, чтобы невинно ответить, что всё идет своим чередом, но Наталья не дала ей вставить и слова.. — Ты же знаешь, я видела недавно сына наших друзей, Мишу. Такой парень на выданье! Умный, работящий, с квартирой своей, машиной. Вот бы вам познакомиться! Я бы вас и познакомила, только ты всё время сейчас в своём Тольятти.. Я понимаю, учёба сейчас у тебя в приоритете. Но может, ты стесняешься, а? Или, может, кто-то уже есть, а ты нам не рассказываешь? Таня и Юра говорили о том, что вы недавно в торговый центр ходили, в Град, и слышали, как ты общаешься с каким-то молодым человеком по телефону.. Родителям ты, ясное дело, никогда ничего и не говорила, но, может быть, мне скажешь?– крёстная подмигнула, как бы намекая на некую тайну. С каждым словом Риту охватывала всё большая волна раздражения. Это было похоже на удушливый туман, который медленно, но верно заполнял лёгкие, не давая сделать вдох. Она не стеснялась. Она не была занята. Она просто не хотела, чтобы её личная жизнь, её мысли, её чувства становились предметом обсуждения, рассуждений и, тем более, предложений от человека, который, по сути, знал о её отношениях и ней самой очень мало, а то и вовсе ничего.. — Крёстная я..– попыталась снова голубоглазая, но женщина, видимо, восприняв её попытку как признак смущения, продолжила в том же духе. — Ну, или может, ты уже думаешь о более серьезных вещах? Пора ведь и о будущем задуматься, наследников планировать! Ты же единственный ребёнок в семье! Пора бы род Самойлововых продолжать! Сколько можно откладывать? Смотри, Оля, дочка соседей нашей, уже второго родила, внуки у них будут скоро! А у тебя что? Только учёба, учёба.. Слово «наследники» прозвучало как выстрел. Марго почувствовала, как её сердце забилось учащённо, но не от радости или волнения, а от подступающей злости. Она ненавидела это. Ненавидела, когда её пытались подогнать под какой-то шаблон, ненавидела, когда ей говорили, что и как ей нужно делать, ненавидела, когда её жизнь начинали разбавлять чужими планами и ожиданиями. Её личная жизнь– это её территория, её секреты, её выбор. И уж точно не предмет обсуждения за чаем и печеньем. Тут же вспомнились папины слова: "Поговори с ней, вы и так с ней мало виделись и общались, когда ты здесь была". Вот и «поговорила».. Узнала, что пора замуж, рожать, «планировать наследников». Ей казалось, что лицо крёстной исказилось, превратилось в набор одинаковых, надоедливых слов, которые она слышала уже столько раз от разных людей, что начала их презирать. Девушка допила свой чай, что так любезно предложила ей крёстная. Открывать рот и отвечать, спорить, оправдываться– ей не хотелось. Это было бесполезно. Люди, одержимые своими представлениями о "правильной" жизни, редко слушают. Они говорят. Говорят и ждут, что ты кивнешь и согласишься. — Знаешь крёстная.. – начала рыжая, стараясь говорить ровно, но каждое слово давалось с трудом.— Мне что-то не хорошо.. Я, наверное, пойду домой.. Наталья встревоженно посмотрела на крестницу: — Что случилось, Маргош? Голова кружится? — Да, пожалуй, голова. И вообще, как-то душно стало.. Да и поздновато уже.. Скоро автобусы уже перестанут ходить, а ты сама знаешь, мне до дома идти около 20 минут, и то, в основном через дворы.. С этими словами Рита поднялась. Ноги её двигались почти сами, унося её подальше от этого разговора, от этих глаз, от этих слов. Ей казалось, что она бежит от них, как от огня, лишь бы не выдать своих эмоций, не показать, насколько сильно её задело. Шаг, ещё шаг, и она сама не заметила, как уже стояла на остановке, ожидая, когда приедет автобус. В голове раздавался гул– гул непрошенных советов, чужих планов и собственного, приглушенного, но такого сильного негодования. — Наследники..– прошептала она, чувствуя, как подступает ком к горлу. Отвращение и обида смешались, создавая горький привкус. Это была не просто неловкость, это было глубокое, холодное раздражение, желание отгородиться стеной и никогда больше не слушать подобных "добрых" советов. Голова действительно кружилась, но не от недомогания, а от пережитого напряжения и подавленных чувств. В этот момент Рита просто написала Матвееву короткое:

Вы

Дима, я уже не выдерживаю..

***

Приехав домой, полностью опустошённая, Маргарита прошла к себе в комнату. Взгляд голубых глаз тут же метнулся на часы. Было 21:34. В 2:19 уезжал поезд с ж/д вокзала Воронеж-1 до Казанского вокзала в Москве. Путь занимал около 9 часов, в 11:23 она уже будет в Москве. А затем, пересадка уже на другой поезд, в 17:52 до Самары. Путь на этот раз занимал почти 15 часов, потому туда она приедет в 9:32 утра. Потом уже, по идее, её должен будет забрать Матвеев, о чём они договорились буквально пока она шла домой с остановки. — Осталось только как-то намекнуть об этом родителям..- и тут же пронеслось в голове.— "Или уеду, как и год назад, ничего не сказав, лишь оставив на прикроватной тумбочке записку с извинениями.." Рыжая вздохнула. Сейчас надо хорошенько выспаться перед длительной поездкой домой.

***

Москва. 6 августа. Пятница. 2027 год. Казанский вокзал. Поезд. Мобильник у Самойловой был отключён, а интернет выключен. Она знала, что родители после её "внезапного" ухода, будут названивать и написывать ей. Да и в принципе, сейчас рыжей вообще не хотелось забивать этим голову, когда ты в дороге. Марго уже устроилась в поезде на своей полке. Она всегда выбирала именно первое купе, нижнюю полку справа. Это сложилось ещё в детстве, после одного случая..

***

Ночь в поезде была особенной. Пятилетняя Рита, не привыкшая к верхним полкам купе и поездам, вертелась во сне, пока не соскользнула. Мгновение невесомости.. и резкий, звонкий удар головой о прохладное железо столика. Вокруг тут же стало шумно, мама с папой засуетились. Девочка почувствовала, как подступили слёзы, но тут же замерла. Она увидела их лица: усталые, немного раздражённые. Казалось, им и так хватает забот, а тут ещё ребёнок, который упал и, чего доброго, что-то себе повредил. Быть обузой не хотелось.. Поэтому плач стих так же быстро, как и начался. Всё обошлось. Ну, почти. Только с тех самых пор, каждый раз, когда поездка в поезде означала выбор полки, маленькая шатенка всегда выбирала нижнюю полку справа, вместо верхней полки слева.

***

Высота же стала чем-то пугающим, напоминающим о той ночи, о боли и о тихой, но ощутимой родительской досаде. Даже когда она уже давно выросла и спокойно могла бы спать наверху, традиция осталась. Нижняя полка- это безопасность, это земля под ногами, которая никогда не подведет. А страх, маленький, но цепкий, навсегда поселился где-то глубоко внутри, напоминая о том, как хрупка детская безмятежность. Вот поэтому, сейчас, даже спустя так много лет, когда ей было уже 20 лет, не 5, рыжая всё равно старалась путешествовать именно на поездах, машинах и автобусах, редко когда на самолётах, а если и летала, то выпивала снотворное, отрубаясь на всё время полёта. Поезд тронулся, тут же выводя голубоглазую из мыслей. Теперь она не та зашуганная девочка, теперь она уверенная в себе и может дать отпор. И, пожалуй, нынешняя версия себя, ей нравится намного больше, чем та, что была пару лет назад..

***

Тем временем в Тольятти.. Дима немного переживал на тот счёт, что последнее сообщение от Марго было буквально около 8 часов назад, когда она приехала в Москву. Сейчас было уже около 7 вечера. По идее, уже завтра он увидит её в Самаре, а потом поедет вместе с ней обратно в Тольятти. — Уже завтра..- прошептал Матвеев себе под нос. Дима ждал этого события, как праздника, что было весьма необычно для него, человека, что занимался в последние года только творчеством. Не смотря на то, что у него сохранилась небольшая часть от той большой фан базы, которая сложилась за счёт победы в битве экстрасенсов, а потом уже и участии в битве сильнейших, других шоу и своей музыкальной деятельности, чернокнижник перестал ею активно пользовался, как раньше. Ему было не до этого. Да, чувство одиночества было, но он уже смирился, научившись жить с ним. А сейчас, за столь короткий срок, одиночество прямо сжирало его изнутри, из-за чего ощущения были, мягко говоря, не очень.. Потому он и ждал встречу со своей квартиранткой так сильно и трепетно. Единственное, что его немного напрягало, так это то, что Рита, хоть и частенько говорила какие-то факты из своей жизни, но он до сих пор её не особо хорошо знал, ведь рыжая была достаточно скрытной, несмотря на свою общительность. Хотя, он и сам не особо про себя рассказывал. Да и стоило ли, раз та была фанаткой бс и бэ? Хоть и бывшей, но факт того, что она многое знала, был неоспорим. Дима вздохнул. Сейчас не стоило об этом думать, так как он потом не сможет нормально заснуть, а у него и так сейчас бессонница разыгралась..

***

Тем временем в Воронеже.. Юрий до сих пор не мог понять. Вторая записка на кухонном столе. Вторая. Будто кто-то нарочно подкидывает ему эти бумажки, чтобы проверить, остался ли он еще отцом, способным что-то понять. «Пап, я уехала. В Тольятти. Прости. И, пожалуйста, не волнуйся, со мной всё хорошо» Коротко, как и тогда. Как будто эти слова могли утешить его, отца, который уже второй раз за год остался с ощущением пустоты после её ухода.. Год назад это было после той ссоры, которую он, Юрий, так и не смог до конца разобрать. Громкие слова, слёзы, хлопок двери– и вот она, его Маргоша, ночью, в тайне от всех, уже за дверью, а через два дня в другом, совершенно незнакомом для неё городе.. Таня, увы, постоянно пыталась строить свой какой-то непонятный мир, из которого Марго, дочь от первой, любимой, но давно умершей Наташи, как-то выпадала.. Мир, где для неё места не находилось. Сколько раз он говорил себе, что в доме должна быть гармония, что он не может позволить Тане так откровенно игнорировать или даже, чего греха таить, недолюбливать его дочь. Но Маргарита была бойкой. Не боялась Таниных наскоков, огрызалась. И Юрий, как всегда, старался закрывать на это глаза, списывая всё на подростковый максимализм дочери и, возможно, на сложный характер Тани. И к чему это привело? К вечным ссорам, к атмосфере, отравленной недосказанностью и взаимными претензиями. В итоге: резкий и неожиданный перевод Риты на второй курс в Тольятти в тайне от всех, подальше от этого воронежского дома, который стал ей, судя по всему, чужим. И вот, теперь снова. Он не видел её целый год. Приезд её был для него целым событием, несмотря на то, что он перепутал дни, из-за чего не встретил её.. Он ходил за ней, как маленький мальчик, наблюдая. За тем, как она бродила по комнатам, как вдыхала воздух, будто пытаясь уловить запахи прошлого. Да, по ней было видно, что она рада быть здесь, рядом с ним, с папой. Её глаза, те самые, которые он помнил от рождения, казалось, немного потускнели, но всё ещё светились знакомой искоркой. Но Воронеж.. Воронеж стал ей чужим. И люди тоже. Она вежливо улыбалась, когда они встречали старых общих знакомых, но в её взгляде читалось полное отсутствие интереса, будто вся эта жизнь, этот город, где она когда-то смеялась, бегала по улицам, где летом частично проходило её детство, теперь для неё- лишь набор декораций. И всё же, этот уход.. Неприятно. Даже злость какая-то подкатывала! Как так можно, взять и просто исчезнуть? Просто оставив короткую записку с извинениями. Как и год назад.. Резко, без объяснений, без прощания.. Как будто ей неважно, что он чувствует, её папа. Но тут же, эта злость схлынула, уступая место пониманию. Она же не маленькая. Ей уже двадцать. Двадцать лет.. Хочет жить самостоятельно– пусть живет. Пускай строит свою жизнь, свои планы, без оглядки на тот город, который, видимо, успел ей надоесть за постоянные два года жизни и учёбе в нём. Это нормально. Это то, к чему он, наверное, должен быть готов. Его дочка, его Маргоша, хочет свободы. И это правильно. Но как папа, он за неё всегда будет волноваться. Это же Маргоша. Его маленькая Маргоша.. Он видел её такой сотни раз: с этими любознательными голубыми глазами, которые сейчас смотрели на мир с такой взрослой, но ещё не до конца сформированной решимостью. С теми шоколадными волосами, что когда-то доставали ей до плеч, и теперь, собранные в хвост или распущенные, обрамляли лицо, ставшее совершенно взрослым. Он помнил, как она, будучи совсем крохой, забиралась к нему на колени, и он, уткнувшись носом в ее макушку, чувствовал запах её детского шампуня. Этот запах, эта безмятежность. А сейчас.. А сейчас она другая. Яркая рыжая девушка. Именно рыжая. Вот чего ещё он не успел упомянуть– цвет волос. Как будто она специально решила кардинально сменить образ, стать не просто взрослой, а совершенно иной, не похожей ни на кого. Это, наверное, тоже часть её бунта, её заявления о новой себе. Она приехала в Воронеж, он видел, как она старалась. Старалась улыбаться, старалась быть той дочерью, которую он помнит. Но что-то в ней изменилось. В глазах, в осанке, в том, как она держала себя. Амбициозные планы на будущее– да, это сейчас было видно невооружённым глазом. В ней чувствовалась какая-то новая, ещё не оформившаяся, но уже ощутимая сила. Сила, которая, видимо, потянула её обратно, в её новую, уже самостоятельную жизнь. Он взял чашку кофе, которая уже успела остыть. Его рука дрогнула. Гордость. Да, он по-настоящему ею гордился. Гордился тем, какой она стала. Насколько сильной, решительной. Несмотря на все трудности, на эти странные отношения в семье, на его собственную, порой, неспособность понять, что происходит. Он гордился её поступками, её стремлениями. Но этот уход.. он оставлял после себя странное послевкусие. Будто он потерял что-то ценное, что-то, что было неотъемлемой частью его самого. И он не знал, когда сможет вернуть это ощущение.. Может быть, он никогда уже не увидит свою маленькую Маргошу. Может быть, теперь перед ним всегда будет эта яркая, рыжая, амбициозная девушка, которая знает, куда идёт, и не нуждается в его, отцовской, опеке. Но где-то глубоко внутри, Юрий знал: даже если весь мир будет твердить ему обратное, для него она навсегда останется той самой его Маргошей, с любознательными голубыми глазами, которой он будет хотеть дать всё самое лучшее, даже если она сама этого не просит.. Наверное, его мама и отчим чувствовали то же самое, когда он сбежал после учёбы от них в Норильск. Теперь он понимал, что было у них в головах, когда он приехал их навестить и почему они были так недовольны его поступком. Любой родитель всё равно всегда будет видеть в своём повзрослевшем ребёнке того самого маленького и солнечного маленького человечка..

***

Рита смотрела в затемненное окно вагона, где отражался лишь её силуэт на фоне проносящихся огней. Под мерный стук колёс, убаюкивающий и бесконечный, она чувствовала, как нарастает предвкушение. Самара была уже близко, а вместе с ней и встреча, которую она ждала все эти дни.. Каждый пройденный километр казался шагом к облегчению, к тому долгожданному моменту, когда разлука закончится. Сердце стучало чуть быстрее, заглушая даже шум поезда, в унисон с мыслями о человеке, по которому она так сильно успела соскучиться за эти дни в Воронеже..