Наука требует средств

      Утро встретило их туманом.       Авантюрин стоял у входа в шахту и смотрел, как серые клочья ползут по земле, цепляются за камни, обтекают ноги. Холодно. Сыро. Пахнет землей и чем-то металлическим — то ли руда, то ли кровь, если принюхаться.              Рядом Рацио проверял снаряжение. Деловито, спокойно, будто собирался на прогулку, а не под землю на неопределенный срок. Ремешки, пряжки, защитные очки, какие-то приборы, назначения которых Авантюрин не понимал. Да и не хотел понимать. — Готов? — спросил Рацио, не поднимая головы. — Нет. — Это хорошо. Тот, кто готов, обычно расслабляется. Расслабленный под землей долго не живет.       Авантюрин хмыкнул. Вот тебе и утреннее напутствие.       Они спускались первыми. За ними — десятка два агентов с припасами, инструментами и оружием. Авантюрин настоял на минимуме людей. Чем меньше свидетелей, тем меньше проблем. Рацио спорить не стал — ему вообще было все равно на людей, если они не мешали.       Лифт — ржавая клетка на тросах — пошел вниз. Скрежет, лязг, запах машинного масла. Свет сверху таял с каждой секундой.       Авантюрин смотрел вверх, пока отверстие не стало размером с монету. Потом исчезло совсем.       Тьма.       Густая, вязкая, давящая. Фонари вырывали из нее куски — стену справа, рельсы под ногами, спину Рацио впереди. Авантюрин сглотнул. Пальцы сами потянулись в карман, нащупали монету. — Прекрати, — сказал Рацио, не оборачиваясь. — Что? — Щелкать монетой. Ты делаешь это, когда нервничаешь. — Я не нервничаю. — Врешь.       Авантюрин усмехнулся. Спорить бесполезно. Рацио всегда прав.       Они шли долго. Час, два, три? Авантюрин потерял счет времени. Тоннели ветвились, уходили вниз, вверх, в стороны. Рацио сверялся с картой, с приборами, иногда останавливался, чтобы взять пробу породы. Авантюрин просто шел и старался не думать о том, сколько тонн земли у них над головой. — Здесь, — сказал Рацио наконец.       Они вышли в относительно просторную пещеру. В центре — остатки старого лагеря: ржавые бочки, полуистлевшие палатки, куски рельсов. Стены иссечены следами кирок. И тишина. Такая, что уши закладывает. — Ночлег, — объявил Рацио. — Завтра пойдем глубже.       Агенты засуетились, разгружая припасы. Кто-то разжег небольшую горелку — свет, тепло, иллюзия безопасности. Авантюрин сел на ящик, достал монету.       Подкидывает. Ловит.       Подкидывает. Ловит.       Рацио стоял в стороне, смотрел на стены. Потом подошел, сел рядом. — Двадцать процентов, — сказал он. — Чего? — Вероятность того, что ты уснешь сегодня.       Авантюрин фыркнул. — Оптимистично. — Я учел усталость и пониженное содержание кислорода. Это повышает шансы. — А если я не хочу спать? — Тогда будешь сидеть и щелкать монетой. Твой выбор.       Повисла пауза. Авантюрин смотрел на огонь, Рацио — куда-то в темноту за пределами света. — Веритас. — М? — А ты? Ты будешь спать? — Нет. Я буду работать. — Когда ты вообще спишь? — Когда исследования позволяют. — А когда они позволяют? — Редко.       Авантюрин покачал головой. Ну как с таким человеком... Он даже не договорил мысль. Как с таким человеком что? Жить? Работать? Любить? — Ты когда-нибудь сдохнешь от переутомления, — сказал он вместо этого. — Наука требует жертв. — Наука требует жертв, а не трупов своих адептов. — Философский спор. Отложим до утра.       Авантюрин хмыкнул. Засунул монету в карман. Лег на спальник, закинув руки за голову. — Спокойной ночи, Веритас. — Вероятность того, что она будет спокойной, крайне мала. — Ты невыносим. — Знаю.       Авантюрин закрыл глаза.

***

      Проснулся он от тишины.       Горелка догорела, света почти не осталось. Агенты спали кто где — слышалось чье-то сопение, чей-то храп. Авантюрин сел, огляделся.       Рацио сидел на том же месте. Смотрел в темноту. — Ты чего не спишь? — спросил Авантюрин шепотом. — Думаю. — О чем? — Об артефакте. О том, что мы найдем. О том, что Нин Гуан не просто так дала нам эту информацию. — Думаешь, подстава? — Думаю, что у нее всегда есть несколько планов. Наша задача — понять, в каком из них мы — пешки, а в каком — фигуры.              Авантюрин поднялся, подошел, сел рядом. Плечом к плечу. Тепло. — Мы не пешки, — сказал он. — Откуда такая уверенность? — Пешки не договариваются с Нин Гуан. Пешки не лезут в Разлом ради какого-то ученого.       Рацио повернул голову. В темноте глаз почти не видно, но Авантюрин знал — смотрит. — Ты лезешь в Разлом ради меня? — А ты думал, ради чего? Ради науки?       Рацио молчал долго. Очень долго. Авантюрин уже решил, что ответа не будет. — Спасибо, — сказал Рацио. Тихо. Почти неслышно.       Авантюрин замер. Рацио не благодарит. Рацио констатирует, анализирует, вычисляет. Но не благодарит. — Не за что, — ответил он так же тихо. — Ты бы тоже полез. Если бы я застрял где-то. — Я бы рассчитал вероятность твоего спасения. И если бы она была выше пятидесяти процентов — отправил бы агентов. — А если ниже? — Пошел бы сам. Агентов жалко.       Авантюрин фыркнул. Вот оно. Рацио в чистом виде. — Иди спать, Какавача, — сказал Рацио. — Завтра тяжелый день. — А ты? — Я посижу. Посчитаю кое-что.       Авантюрин кивнул. Вернулся на спальник. Перед тем как закрыть глаза, увидел: Рацио смотрит на него. Всего секунду. Потом отводит взгляд.