Полицейская академия "Гончон"

Резко выдохнув, Феликс перехватил коробку покрепче и направился к стеллажам, где другие студенты аккуратно расставляли новые книги. Сегодня вместо занятий их попросили помочь разобрать привезённые учебники. Завидев старшего, Чонин тут же бросил свои дела и вышел из-за высокой полки ему навстречу. — Тебе не тяжело, хён? Давай помогу! — Всё в порядке, — Феликс улыбнулся, не подавая вида, что безумно устал. — Как дела с расстановкой по алфавиту? — Мы почти закончили, — из-за стеллажа выглянула Хё На, с легкостью перехватив коробку у Ли. — Там ещё много осталось? — Нет, всего около десяти коробок. Феликс отдал свою ношу девушке и отряхнул руки. Чонин вдруг заметил, насколько он вспотел. По лбу катились капли пота, стекая на глаза, а на лице отразилась измождённость. — Мне всё равно больше нечего здесь делать, — Ян развёл руками в стороны. — Идём, я помогу тебе, хён. — Ох, спасибо. Улыбнувшись, Феликс пошёл обратно на склад библиотеки. Сердце Чонина дрогнуло и забилось, словно сумасшедшее. От этой ослепительной улыбки он готов был потерять голову. За время, проведённое в академии, чувства младшего к Феликсу стали настолько сильными, что каждый раз при виде Ли его бросало то в жар, то в холод. Ворочаясь на кровати бессонными ночами, Чонин всё не мог выбросить из головы образ старшего и, что ещё хуже, начал мечтать о нём. Обнять эти неширокие плечи, вдохнуть свежий запах светлых волос, коснуться губами шеи, постепенно спускаясь поцелуями вниз… по телу Яна прошла дрожь. Даже прекрасно осознавая постыдность своих желаний, он ничего не мог с собой поделать. Феликс был для него идеалом, слишком прекрасным и неземным, чтобы приблизиться к нему. — Чонин, ты идёшь? Парень вздрогнул, возвращаясь в реальность, и, мгновенье помедлив, пошёл за Ли. К счастью, на складе больше никого не оказалось. Оставив старшему самую легкую коробку, Чонин, вопреки его протестам, сгрёб все остальные и без особых усилий донёс их до места назначения. — Вот видишь, хён, это не так уж и сложно, — оставив коробки на полу он обернулся и увидел, что Феликс закусил губу, держась за плечо. — Что такое? — взволнованно спросил младший. — Тебе больно? — Кажется, я немного повредил плечо. Ли с трудом двинул рукой и тотчас скривился от боли. Чонин моментально подскочил к нему. — Тебе срочно надо в медпункт. — Да ничего страшного, переживу, — Феликс попытался улыбнуться, но резкая боль вновь дала о себе знать. — Ах, чёрт… — Пойдем, хён, я отведу тебя, — младший аккуратно приобнял его за плечи, и Ли сдался. Медленно шагая по длинному коридору, чтобы не потревожить травму ещё больше, парни дошли до медицинского кабинета, однако там никого не оказалось. Опустившись на кушетку, Феликс прикрыл глаза. Он не имел права показывать слабость, должен был идеально играть свою роль, но его тело иногда просто отказывалось выдерживать подобную нагрузку. Он не альфа, и это был лишь вопрос времени, когда физиология возьмёт своё. — Хён, — негромко позвал Чонин, чувствуя неловкость из-за повисшего молчания. — Возможно, медсестра так и не придёт. Нам лучше обработать твою рану самим. — А… да, наверное, ты прав. Феликс сглотнул вставший поперёк горла ком и принялся расстегивать пуговицы на своей рубашке. По правде говоря, за всё время учебы, он не обнажался ни перед кем, кроме врачей, проводящих осмотр, во избежание неприятностей. Но сейчас у него не было выбора. К тому же, Чонин, хоть и альфа, но всего лишь его младший. И всё же, Феликс слегка нервничал. Заметив, как дрогнули его руки, Ян опустился перед ним на колени. — Хён, позволь мне. — Хорошо. Опустив взгляд, Ли старался не смотреть, как длинные пальцы медленно расстёгивают его рубашку. Любуясь лёгким трепетом его пушистых ресниц, Чонин ощутил аромат дикой вишни и, подавшись вперёд, осторожно потянул за синюю ткань. Форма Феликса соскользнула вниз, оголив покрасневшее плечо. Младший медленно выдохнул. Он не мог поверить, что воочию видит это прекрасное тело. — Надо… — Чонин отвернулся, пытаясь прийти в себя. — Надо найти лёд вместе с бинтом. — Я могу помочь… — начал было Ли, но Ян торопливо его остановил. — Не стоит. Я сам. Порывшись в шкафу, он обнаружил там пакетик сухого льда и несколько упаковок с бинтами. — Вот, хён, необходимо приложить это сюда. Чонин вновь опустился на колени, осторожно прикоснувшись к слегка опухшему плечу. Ли крепче сжал зубы, но не издал ни звука. Он слишком хорошо был обучен терпеть боль. Младший перехватил пакетик поудобнее и случайно коснулся кожи Феликса. Тот неожиданно поднял голову. Их взгляды встретились. — Спасибо, — одними губами произнес Ли, ощущая странное напряжение, исходящее от Чонина. — Тебе не за что меня благодарить, хён… Однако Ян не успел договорить, как в коридоре послышались шаги, и дверь распахнулась. В медпункт вошёл Хёнджин и замер на пороге. От увиденной картины где-то в груди неприятно кольнуло: полуобнажённый Феликс сидел на кушетке, позволяя другому парню так прикасаться к себе. — Как ты, Ликс? Я слышал, что ты повредил плечо, — сдержанно проговорил он, испепеляя первокурсника пристальным взглядом. — Всё в порядке, Чонин помог мне, — Феликс сделал паузу, почувствовав, как воздух вдруг наполнился феромоном старшего. — Осталось только перевязать руку бинтом. — Что ж, тогда ты можешь идти, — обратился Хван к младшему, который, однако, не торопился уходить. — Я справлюсь с оказанием первой помощи. — Нет, ты сейчас встанешь и пойдёшь помогать остальным в библиотеке. Жесткость в голосе Хёнджина удивила Феликса не меньше, чем внезапно проявившийся запах Чонина. Яркие ноты лимона ворвались в пространство вокруг них, словно пытаясь заглушить запах старшего. Но феромон Хвана оказался намного сильнее. — Ладно, — поднявшись, Чонин скрипнул зубами и, обернувшись к Ли, бросил неуклюжее: — Пока, хён. Как только дверь за ним захлопнулась, Хёнджин подошёл к Феликсу и сел рядом с ним на кушетку, взяв в руки бинт. — Зачем ты так с ним? — тихо спросил парень. Хван молча повернулся к нему и, избегая его взгляда, принялся осторожно бинтовать больную руку. — А ты не понимаешь? — медленно спросил он, тяжело вздохнув. — Он только что пытался заявить права на тебя. — Что? — брови Феликса взлетели вверх. — Должно быть, тебе показалось. Он просто хотел помочь… — Ты же тоже альфа и должен понимать, как это происходит. — Да, но не думаю, что он хотел именно этого, — глухо откликнулся Ли. Хёнджин посмотрел на него долгим серьёзным взглядом и, осторожно взяв пальцами за подбородок, повернул его голову к себе. Феликс с беспокойством взглянул на него в ответ, не решаясь спросить о том, что его так волновало. Что между ними происходит, и кто они теперь друг для друга? То, что случилось тогда, было просто случайностью? — Ликси, — Хёнджин закусил губу. Его руки ловко завязали бинт и бережно набросили на плечи младшего рубашку. — Я всего лишь волнуюсь за тебя. — Спасибо, но не думаю, что есть причины для беспокойства. Феликс лучезарно улыбнулся, однако на душе у него стало невыносимо тяжело. Выходит, Хван просто заботится о нём, как о друге, а те поцелуи и признания ничего не значили? — Эй, — словно прочитав его мысли, Хёнджин взял его ладони в свои. — Ты в порядке? — А… да-да, всё хорошо. — Феликс, я на раз распознаю твою ложь. Что не так? — Не знаю, — парень отвёл взгляд, боясь открыть старшему истинную причину своей тревоги. — Ты переживаешь из-за того, что произошло на поле? Хёнджин медленно провел рукой по его щеке. Ли вздрогнул и поднял голову. В его глазах отразилось опасение вперемешку со страхом. — Джинни… — Малыш, тебе не нужно волноваться, — старший наклонился к нему, заметив, как покраснели кончики его ушей. — Я никогда не откажусь от своих слов. Ладони Феликса нервно сжались в кулаки, когда лицо Хёнджина оказалось всего в нескольких миллиметрах. С нежностью заправив прядь его светлых волос за ухо, Хван будто ненароком коснулся носом его кожи и улыбнулся. Слыша, как сердце в груди сходит с ума от такой близости, младший неожиданно почувствовал облегчение. — Мне не верится, что всё это правда. — Боюсь, тебе придется поверить. Хёнджин улыбнулся ещё шире и, погладив пальцем его острые скулы, осторожно поцеловал. Феликс потянулся к нему навстречу, тая в этих сладостных касаниях и желая продлить их как можно дольше. — Ликси… Положив руки ему на талию, старший притянул Ли к себе и принялся покрывать поцелуями его лицо, губы и шею, слегка прикусывая нежную кожу. Прильнув к нему, Феликс закрыл глаза. Нежные касания Хёнджина были слишком приятными. Он никогда не испытывал ничего подобного. — Ох, чёрт! — Что такое? — Хван отстранился, испугавшись, что причинил парню боль. — Моё плечо. — Прости, совсем забыл об этом, — оставив последний поцелуй на виске младшего, Хёнджин помог ему одеться. Ли выглядел потерянным, но в то же время безумно счастливым. — Пойдём, я провожу тебя до твоей комнаты. — Спасибо тебе за то, что ты рядом со мной, Джинни. — Это я должен благодарить тебя за то, что ты ответил на мои чувства.

***

В аудитории было ужасно шумно. Держа в руках толстенный учебник по криминалистике, Джисон огляделся в поисках свободного места. Почти все парты были заняты и только на последнем ряду было пару свободных стульев. Направившись туда, Хан вспомнил слова своего куратора: «Некоторые занятия у вас будут проходить совместно со старшими курсами, поэтому вам придется проявить всю свою смекалку и сообразительность». Среди студентов он и правда заметил Чанбина, сидящего рядом с Хё Ной и Хёнджина с Феликсом. Однако, как только он дошёл до последнего ряда, то остановился, как вкопанный. За партой, пустым взглядом глядя в окно, сидел Ли Минхо собственной персоной. Джисон хотел было развернуться и направиться в другую сторону, но все остальные места уже оказались заняты. — Привет, — он преувеличенно расслабленно плюхнулся рядом с Минхо, готовясь к его извечным насмешкам. — Как дела? Однако старший его полностью проигнорировал. С удивлением глядя на него, Джисон открыл книгу и спросил: — Так наш уговор ещё в силе? И снова тишина. Тогда, повернувшись всем телом к Ли, Хан озадаченно склонил голову набок. Лицо старшего выражало абсолютнейшее безразличие ко всему происходящему вокруг, а под глазами пролегли синие тени. — Эй, Минхо! — Хан пнул ножку его стула, уже готовясь попрощаться с жизнью, но старший вместо этого только рассеяно вздрогнул. — Ты чего? — А? Да так, — Минхо нахмурился. Помолчав немного, он мрачно протянул: — Поделишься учебником? — А где твой? Неужели бесподобный Ли Минхо забыл свой учебник? — с вызовом бросил Джисон, надеясь, хоть так расшевелить Ли. — Да. Тихо. Коротко. Исчерпывающе. И без единой издёвки в ответ. Хан часто заморгал, совершенно не узнавая в этом парне старшекурсника, который ещё совсем недавно постоянно надсмехался над ним. Минхо выглядел ужасно подавленным, и Джисон догадывался почему. Сердце старшего было вдребезги разбито. Неловко пододвинув книгу к середине, Хан открыл её на нужной странице. Если бы он оказался на месте Ли, то, наверное, чувствовал бы себя точно так же. — Спасибо. Поражённо скользнув глазами по его сгорбившемуся силуэту, младший молча кивнул. Он и представить не мог, что Минхо на самом деле способен любить кого-то настолько сильно, и что отказ может причинить ему такую боль. Его душа сейчас буквально распадалась на части. Минхо никогда и никому не позволял видеть свои слабости. Даже лучшие друзья не знали о большей части его тайн, но Сынмину он доверился, его он полюбил по-настоящему и всем сердцем. А в итоге оказался загнан в угол из-за своих же, никому не нужных, чувств. — Итак, сегодня мы поговорим о главных принципах криминалистики, — проговорил профессор, вошедший в аудиторию. — Кто-нибудь из присутствующих может назвать мне основные из них? В воздухе повисла абсолютная тишина. Каждый студент отчаянно молился, чтобы спросили не его. Заложив руки за спину, преподаватель оглядел всех собравшихся цепким взглядом. И… внезапно остановился на Минхо. — Ли Минхо, полагаю, что вы отлично осведомлены об этом, так просветите нас. Парень вскочил на ноги, нервно сжимая руками край парты. Ощущая неясную тревогу за старшего, Джисон внезапно понял, что тот не слышал вопроса, да и не вспомнит сейчас даже на какой дисциплине находится, не то что принципы столь сложной науки. — Объективность, историзм и системность, — Хан и не заметил, как неожиданно встал рядом с ним, выдав ответ. — Кажется, я спрашивал не Вас, молодой человек, — профессор выразительно поднял брови. — Но, тем не менее, Вы ответили правильно. Можете сесть на своё место. Продолжим. Законы криминалистики предполагают следующее… Медленно опустившись на стул, Джисон сконфуженно уставился на стол. Что он только что сделал? Взял и просто помог своему злейшему врагу и шантажисту? Преподаватель продолжал что-то говорить, однако всё оставшееся время лекции Хан не мог сосредоточиться на его словах. Ему всё мерещилось, что Минхо сверлит его взглядом, и он даже не подозревал, что так и было. Повернув голову и подперев подбородок рукой, Ли задумчиво смотрел на него. Зачем младший ответил за него, хотя мог с лёгкостью потом смеяться над ним вместе с остальными студентами, которые не питали к нему особо дружеских чувств? Это оставалось для него совершеннейшей загадкой. Спустя долгих полтора часа, в течение которых разум Минхо был переполнен печальными мыслями о Сынмине, занятие наконец закончилось. Покинув аудиторию самым последним, Ли надеялся побыть в одиночестве и направился было к парку за корпусом, но дорогу ему внезапно преградил Джисон. Хан закусил губу, не зная, как лучше заговорить со старшим. Минхо же избавил его от этой неопределённости. — Чего тебе? Уйди с дороги. — Нет, пока не расскажешь, что с тобой. — С чего это тебя вдруг стало волновать моё настроение? Старший мрачно усмехнулся, намереваясь пройти мимо, однако Хан ему не позволил. Оказавшись лицом к лицу с Минхо, он нервно сжал кулаки. Джисон ненавидел всех альф, и Ли занимал в этом списке первое место, вот только увидев ту болезненную грусть на его лице, когда он вошёл в аудиторию, Хан не мог оставить всё как есть. — Что случилось? Ты сегодня чернее тучи. — Спасибо, что заметил, но я не нуждаюсь в чьём-то сочувствии. Тем более, в твоём. Минхо угрюмо оттолкнул Джисона в сторону и прошёл мимо. Однако, стоило ему взяться за ручку двери, ведущей на улицу, как до него долетели слова Хана. — Если ты общаешься так со всеми, то я не удивлён, что у тебя нет друзей. — скрипнув зубами, старший замер. Джисон продолжал: — Делая вид, что ты такой крутой и высокомерный придурок, ты ничего не добьёшься. Пусть твой отец и полковник, но это не значит, что ты можешь получить всё, что захочешь. — руки Минхо дрогнули. Он обернулся к младшему. — Я понимаю, когда тебя отвергают, это очень больно, — Джисон помедлил, подбирая слова. — Но становиться из-за этого бесчувственным — самая большая ошибка, которую только можно совершить. — Ты решил читать мне мораль? — губы Ли изогнулись в кривой усмешке. — Постой, — он вдруг сделал несколько шагов назад, оказавшись напротив Хана. — Почему ты заговорил о том, что меня отвергли? Тебе что-то известно? На руке Джисона железной хваткой сомкнулись чужие пальцы. Он попытался дёрнуться, но это было бесполезно. — Пусти! — крикнул младший, однако Минхо и не думал его отпускать. — Сначала ответь на мой вопрос. — Я ничего не знаю! — А теперь правду. — Да пошёл ты! — выплюнул Джисон, пытаясь применить один из приемов, которым их учили. Вот только это оказалось заранее провальной миссией. Минхо тут же перехватил его руки и, толкнув, резко прижал к стене. — Повторяю для особо тупых, тебе что-то известно? Хан молча закусил губу, чувствуя, какой болью откликается захват старшего. Ли смотрел на него сверху вниз с ясно читаемой яростью во взгляде. — Да, — Джисон медленно кивнул, сдаваясь. — Я всё видел. — Что? Как? Блять, это уже не важно! Минхо отпустил его так же внезапно, как и схватил. Отвернувшись, он устало закрыл лицо руками. Этот парень и так знал слишком много его тайн, но теперь… теперь Джисон был в курсе его главной слабости: любви к Сынмину. Безответной любви, которая теперь разрывала его сердце на части. — Минхо, — тихо позвал Хан. — Нет, просто… просто молчи! — Я и не думал никому рассказывать об этом. — Если бы ты хоть кому-нибудь рассказал, — Минхо хмуро ухмыльнулся, пытаясь демонстрировать младшему свою невозмутимость. — То, во-первых, тебе бы никто не поверил, а во-вторых, на следующий же день ты бы уже собирал свои вещи. — Эй, перестань, — Джисон вздохнул, заставляя старшего посмотреть себе в глаза. — Ты не такой плохой, каким хочешь казаться, и я знаю, что тебе сейчас чертовски тяжело. Но это не повод вымещать своё сожаление на других. — Да что ты знаешь о сожалении?! — прокричал Минхо, не в силах больше сдерживать свои эмоции. Джисон прищурился. Его ноздри начали гневно раздуваться в такт участившемуся дыханию. — Поверь, уж побольше твоего! — Ха! Хочешь прочувствовать, каково это?! — бровь старшего вопросительно изогнулась. — Тогда я заставлю тебя сожалеть! Схватив младшего за волосы, он резко дёрнул его на себя. Даже не успев испугаться, Хан замер в сантиметре от его лица. А затем на него обрушился сумасшедший поцелуй. Минхо целовал его так жадно и глубоко, заставляя открыть рот и проникая языком внутрь, будто всё это время он был страстно влюблён вовсе не в Сынмина. Протестующе замычав, Хан попытался отстраниться, но старший только сильнее сжал его волосы на затылке, не позволяя двинуться. Странное чувство пробрало Хана от макушки до кончиков пальцев. Он с силой толкнул старшего, но тот, вопреки всякому здравому смыслу, только прижал его крепче к себе.