Тень ворона

      Бальдр очнулся от яростного клёкота, издаваемого драконом. А когда открыл глаза, увидел перед собой фыркающую зубастую пасть. В бледно-сером небе тусклым мазком проглядывало белое солнце, которое ничуть не грело, лишь слепило глаза. Сердце с натугой билось в груди, а от морозного воздуха кружилась голова и немели пальцы.       — Эй-эй, я просто хотел с тобой познакомиться, — кое-как проговорил Бальдр, приподнявшись на снегу. Мышцы заледенели от холода и повиновались с трудом. — Ты не очень-то хочешь заводить друзей, да? — попытался хоть как-то отвлечь дракона он. Тот, однако, набрал воздуха в грудь и приготовился снова полыхнуть пламенем. И даже в этом дракон оказался уникален! Тот порыв холодного ветра, что сшиб Бальдра с ног и заставил кровь застыть в жилах, — дыхание дракона — обжигающе-ледяное, как местное солнце.       М-да, знакомство не задалось. Дракон, видно, вознамерился его окончательно заморозить, а Бальдр почти что смирился с судьбой, но тут феерично явился Тор. В два широких прыжка преодолев шаткий мост, Тор ухватил дракона за хвост.       — Ещё чего вздумал! — и раскрутил над головой.       Честное слово, Бальдр бы зааплодировал, если бы мог двигаться. Дракон сердито шипел и пытался схватить Тора острыми зубами, изогнув длинную шею, но брат, поднатужившись, зашвырнул его вдаль. Вот она — ярость бога грома!       — О, боги! Это было потрясающе, — воскликнул Бальдр и тут же закашлялся, поперхнувшись холодным воздухом.       Тор мрачно кивнул и подал ему руку, помог подняться.       — Ты хуже ребёнка малого! Говорил же, не приближайся к этой твари!       — Ладно-ладно, не ворчи, — попытался состроить ухмылку Бальдр. Зубы стучали, а тело била дрожь, но хотя бы ноги кое-как начали слушаться. — Ты герой! А я…       — А ты дурак! — сердито вставил Тор.       Вдвоём они доковыляли до пещеры, в которой можно было укрыться от ветра и снега, и Тор принялся обустраивать место для костра. Бальдр лишь наблюдал, обнимая себя руками, потому что помощь предложить был не в состоянии. В конце концов, Тору удалось набрать достаточно веток и разжечь костёр. Он скинул плащ на каменный пол и уставился в пламя.       Бальдр устроился напротив и протянул ладони к огню. Бросил на брата виноватый взгляд.       — Тор, ну, прости, а? Не знал же я, что так выйдет. А что со скитальцами?       Тор вяло махнул широкой ладонью.       — Закончились. Я отправил их в Хельхейм, где им и место, пока ты валялся в отключке, — он помолчал немного и усмехнулся, хлопнув его по спине. — Чего уж, как вышло, та вышло. Давненько я не бился с драконом! — не преминул похвалиться брат.       Бальдр расслабленно улыбнулся, а Тор, скользнув по нему встревоженным взором, спросил:       — Ты-то как? Отогрелся?       Бальдр пожал плечами.       Ледяное пламя дракона убило бы смертного, но он-то всё-таки бог, пусть и не такой неуязвимый, как прежде.       — Знаешь, когда есть шанс умереть, жизнь как-то ярче ощущается.       Тор покачал головой и, отцепив от пояса флягу, протянул ему.       — Как знал, взял с собой мёд.       Бальдр побаюкал флягу в ладонях, а после отвинтил крышку и сделал глоток. Сладкий и пряный напиток согрел изнутри и прогнал остатки холодной дрожи.       — И всё же я рад, что мы сюда добрались, — сказал Тор, внимательно наблюдая за ним.       Бальдр кивнул и вернул ему фляжку.       — Моди… Может, нити судьбы тебя привели, — задумчиво произнёс он.       Тор тяжело вздохнул, сделал внушительный глоток и, глядя в пламя, признался:       — Это всё моя вина. Не будь я таким гневливым дураком, Моди был бы жив. Я бы его не прогнал, не отправил за местью. Знал ведь, что… он слаб, а нрав у него буйный.       Бальдр хотел возразить, но Тор покачал головой и возвысил голос:       — Не надо, не утешай. Мы несём ответственность за детей, даже, если они давно взрослые. Я был не самым лучшим отцом: вечно не хватало терпения, времени, срывался часто, ругался на них, наказывал, — Тор вскинул голову и возвёл глаза к потолку пещеры. — Тогда казалось, что я прав, они же и так знают, что я их люблю. А лучше бы я им об этом сказал хоть раз, чем попрекал и отмахивался. Сейчас бы всё сделал иначе, но теперь уже поздно — ничего не изменишь.       Бальдр опустил глаза. Печаль Тора остро резанула по сердцу. Он, может, и не самый образцовый отец, но хотя бы пытался. Кто виноват, что стоящего примера не нашлось?       — Моди всё ещё здесь, и ты можешь ему об этом сказать, — прокашлявшись, вытолкнул Бальдр. — Есть ещё время.       Тор покивал.       — Верно. Ну, так не будем зря его тратить! — воодушевлённо брат, поднялся и протянул ему руку. — До вечера не так долго, надо найти отца.

* * *

      К вечеру опустился туман, сырой и неприятно-липкий, стелился по земле, словно рваная простыня, и закрывал обзор. Бальдр решил уже, что не выбраться им из этих гиблых мест. Здесь и посветлу пути не найти, не то, что в тумане. Хотел сказать брату, что, видно, придётся заночевать здесь, но Тор сделал предупреждающий жест и велел остановиться.       — Слышишь? — спросил он.       Бальдр замер и напряг слух. А ведь правда, где-то вдалеке бурлила река: гулкая, шумная, билась о скалы со звонким эхом, словно вода разбивалась на сотни осколков.       — Водопад? — с долей сомнения предположил Бальдр.       Тор уверенно повёл вперёд сквозь клочья тумана. Звук воды становился всё громче, пока наконец они не вышли к реке стремительной и полноводной. Сквозь завесь тумана пробивались ледяные брызги, а камни на берегу были отполированные до зеркального блеска. Чуть дальше, вверху, грохотал водопад, давший начало реке.       — Источник наверняка там, — Тор указал молотом вверх.       Бальдр даже спорить не стал. Туман оставался в низине, упрятав белым покровом реку. Вверху же высились голые скалы. За водопадом, с оглушительным грохотом срывающимся вниз, угадывались очертания гигантских корней, и это не что иное, как корни Мирового Древа. А значит, Хвергельмир рядом.       Если бы не Мьёлнир, пришлось бы карабкаться по скалам долго и упорно, но с молотом Тор быстро вознёс их к самой вершине. Взору открылся потрясающий вид! Из-под корни гигантского древа, мерцающих, будто драгоценные камни, горячим ключом бил источник — начало всех на свете рек. А кора Иггдрасиля, тёмная и шершавая, испещрённая щербинами и трещинами, но крепкая, словно камни, терялась в облаках.       — Я слыхал, что источник охраняет дракон… — задумчиво почесав в затылке, вставил Бальдр.       Тор закатил глаза.       — Этого только не хватало. Довольно и одного.       Бальдр пожал плечами и поспешил утешить брата:       — Может, это просто байки.       Нет, дракона вовсе не было, вместо него на посту стоял инеистый великан, будто слепленный из камней и льда. Бальдр сперва принял его за статую, но заметил, что из ноздрей у него вырывается морозный пар.       Тор остановился и тронул молот на поясе.       — Давненько я не сражался с великаном…       Бальдр махнул рукой.       — Погоди. Может, в этот раз попробуем просто поговорить с ним? Мы же не обязаны убивать всех, кто встретится нам на пути.       Тор хохотнул.       — Разве? Я-то думал, ты затем меня и позвал.       Бальдр скорчил недовольную мину, и брат внял просьбе: со скучающим видом уставился вдаль. Бальдр вгляделся в следы, что вели к дереву — не только великана, но ещё и чьи-то, знакомые. Ну, конечно! Чёрное перо на белом снегу явственно указывало на то, что отец бывал здесь вместе со своими воронами.       Бальдр кивнул брату.       — Я пойду один. Попробую узнать, где отец.       Тор, однако, схватил за плечо.       — Ещё чего! Ты серьёзно считаешь, что у вас с ним выйдет милая беседа?       Бальдр хотел возразить. Он не ребёнок, чтобы старший брат вечно его опекал. Но пока они спорили, случилось кое-что. В вихре вороньих перьев явился отец и встал перед ними.       — Я не сомневался, что ты придёшь, сын, — старательно игнорируя Тора, произнёс он. — Так что же, решил принять мою помощь?       Тор хмыкнул и приблизился, встал рядом с ним. Бальдр раздражённо дёрнул плечом. Внутри всё ещё теплилась надежда на то, что отец решил стать лучше. Однако, после того, что рассказал Тор, она стремительно угасала.       — Так ты знаешь, как помочь Хёду?       — Стоит начать с корней, — двусмысленно заявил отец и простёр руку в сторону древа. — Воды Хвергельмира, несмотря на всю свою кипучую ярость — источник мёртвой воды. Но есть и второй, что находится в чертоге Гимле — тот, что дарит жизнь. И если смешать их, можно получить чудодейственный эликсир.       — Вот как? И что же он может? — скептически вставил Тор.       Отец окинул его недовольным взглядом, а после поманил рукой великана, тот тяжело шагнул вперёд и остановился за спиной отца, как верный страж.       — Многое… Для начала, способен сделать мёртвого вновь живым. Ты ли об этом не мечтал, Тор? Твой сын вернётся домой.       — А как же Хёд? — нетрепливо выступил вперёд Бальдр.       Отец заверил:       — С проклятьем Хёда эликсир наверняка справится. Вам нужно лишь отправится в Гимле и добыть воду из источника. И тогда мы сумеем всё исполнить, вместе, как семья, — дружелюбно улыбнулся он.       — Жертва, — пророкотал великан за спиной отца.       — Ох, Тьяцци, опять ты всё портишь, — поморщившись обернулся отец. — Забирай любого — мне без разницы. Для дела хватит и одного.       Тор усмехнулся и стиснул молот.       — Ну, разумеется! Я так и знал.       — Это должно было стать финальным актом пьесы, — заявил отец, отступив в сторону. — Но кто-то всегда торопится! — укоризненно вставил он, метнув в сторону великана недовольный взгляд. Закаркали вороны, кружа над его головой.       Бальдр недоумённо хлопал глазами. Вот ведь старый хрен! А он-то, купился, как дурак!       В небе сгустились тёмные тучи, тяжёлые, снежные, и всё вокруг заволокло молочно-белым туманом.       — Довольно крови! Я не позволю, — голос, казалось, раздавался со всех сторон, отражался эхом от скал. Мелодичный, но в тоже время твёрдый. А когда туман рассеялся, перед ними предстала женщина в белых одеждах, бледная, как здешние снега, с глубокими синими глазами и длинными белыми волосами, заплетёнными в тугие косы.       Отец, нахмурившись, вскинул посох, но женщина остановила его жестом. Колким порывом ветра вырвала из рук оружие. Хозяйке здесь подчиняются все — даже стихия.       — Нет здесь твоей власти, Один. И тебе, предатель, здесь более места нет, — обратилась она к Тьяцци.       Тот что-то злобно проворчал, однако покорно опустил голову. Обратившись гигантским орлом, он взмыл в небо, и от крыльев его поднялся такой буйный ветер, что едва удалось удержаться на ногах.       Отец же воспользовался своими воронами, чтобы покинуть несостоявшееся поле боя. «Глупые дети — всегда из-за вас всё идёт не по плану!» — бросил он напоследок.       Тор же, толкнув Бальдра в плечо, поклонился.       — Госпожа.       Бальдр последовал примеру брата и почтительно склонил голову.       — Нифльхейм — место покоя, а не битвы, — назидательно провозгласила она. — И что же вас привело, сыны Одина, в мою обитель?       Бальдр покачал головой и сердито бросил:       — Глупость.       Тор ответил:       — Надежда.       Синмара печально опустила уголки губ.       — Надежда здесь редкость, ценность. Что ж, я готова выслушать, раз уж вы явились в мой мир.       Тор изложил свою просьбу, а Синмара едва заметно повела плечами.       — Думаешь, если бы я могла воскрешать мёртвых, не попробовала? Есть законы мироздания, через которые даже боги не могут перешагнуть. Иначе мой Сурт был бы здесь. Арена — всего лишь развлечение, а не путь к выходу.       — А как же отец? То, что он сказал про источники, разве неправда? — спросил Бальдр.       — У всего есть цена. Мы должны научиться отпускать любимых, даже, если это причиняет нам боль, — она коснулась ладонью груди — того места, где за плотной тканью билось огненное сердце Сурта. — Всё, что у меня от него осталось, — поймав взгляд Бальдра, медленно проговорила Синмара.       — Мне жаль Сурта, — произнёс Тор. — Но он сделал свой выбор сам, а Моди — это всё моя вина…       Синмара подняла бледные ладони вверх.       — Как я уже сказала, жизнь и смерть не в моей власти, но… — она обвела взглядом корни и источник, бьющий сквозь хрупкий лёд. — Мне нужен новый Хранитель. Честный, надёжный и верный. Пусть приходит сюда, я с ним поговорю. А теперь оставьте меня в моей скорби, — и едва уловимым порывом ветра подтолкнула их в спины. Сама же, закрутившись в снежном вихре исчезла, лишь голос эхом отразился от скал: — И помните, Нифльхем царство забвения, покоя и тишины, а не место сражения.       — Это она про дракона ещё не знает, — попытался развеселить брата Бальдр.       Тор лишь угрюмо кивнул:       — Знает.       Обратный путь к долине, где они встретили Моди, проделали молча. Нифельхейм не только царство забвения, но и разочарования. Если уж говорить начистоту, то в глубине души Бальдр ожидал подвоха. Отцу он нужен был лишь затем, чтобы вернуть свой прежний облик. Почему же его дружок-орёл этого сделать не мог, непонятно? Ах да, жертва! Тьяцци, видно, не жаждал отдать жизнь за Всеотца. А может, он просто не подходил на роль кровавой дани источнику мёртвой воды. Отец наверняка рассматривала и этот вариант.       — Как думаешь, куда он отправился? — решил всё же затеять беседу Бальдр.       — Вряд ли он попадёт в Гимле, — тряхнул головой Тор. — Его туда и на порог не пустят. Будет искать того, кто выполнит всю работу за него, как и всегда.       — А если найдёт? — с любопытством спросил Бальдр.       — Сомневаюсь. Всем его приспешникам туда путь заказан.       Бальдр, чуть подумав, кивнул. Может, планам отца и не суждено сбыться, но все те надежды, которыми он себя утешал, рухнули тоже. Во истину, мир забвения!       — Тор! — Бальдр осторожно окликнул брата, устремившегося вперёд. — Мне пора.       — А ты разве не пойдёшь с нами к Синмаре?       Бальдр покачал головой и неловко улыбнулся.       — Это путешествие для вас двоих. А у меня… другие дела.       Тор подозрительно нахмурился.       — Только не натвори никаких глупостей! — предостерёг он.       — Ну, конечно, тебя сперва позову. Вместе нам всё под силу, — расхохотался Бальдр. А после свистнул пса и махнул брату рукой.       Нельзя сказать, что путешествие не увенчалось успехом. Тор повстречал сына, с которым судьба дала им шанс на примирение. Что касается Хёда… Вероятно, стоит узнать у него самого, когда он подрастёт. Нифльхейм — место смирения, вот и Бальдр в кои-то веки примирился с судьбой. Жертва, которую с лёгкостью готовы был заплатить отец — вовсе не то, чего желал       Бальдр. Чужой смертью не купишь спокойную жизнь. Теперь он знал цену, и она оказалась слишком высока, чтобы оплатить ей счастливое будущее для сына. И Хёд бы точно такую жертву не принял. Пройти по пути родителей — ну уж нет. Бальдр прекрасно знал, каков будет финал. Никто не возвращается из Нифльхейма прежним и, кажется, это к лучшему.