Новая начала

Следующее утро мы пошли в дом Клауса. Он начал брать кровь Елены. Она сидела спокойно, а я тихо наблюдала, изредка кидая взгляд на Элайджу — и снова чуть покраснела. Я не могла не заметить, что Ребекки рядом нет, и спросила, глядя на обоих перевородных: — А Ребекка где? В этот момент услышала голос за спиной. — О, привет, — сказала я, оборачиваясь. Она прищурилась, посмотрела на меня и, скользя взглядом по моей мешковатой одежде, заметила: — Ты опять в этом? Я закатила глаза и промолчала. — У тебя идеальная фигура, — продолжила она, — почему прячешь? Клаус вмешался: — Наверное, стесняется… Не лезь, девушке Я замерла, глядя на них обоих — перевородных, полных напряжения и какой-то странной энергии. Элайджа слегка улыбнулся, заметив моё замешательство, а я почувствовала, как кровь приливает к щекам. После того, как мы закончили, мы уже хотели уйти. Но тут пришли кавалеры Елены. Я аж презрительно посмотрела на них и, игнорируя, пошла дальше. Пока я шла, Деймон схватил Елену за руку, и они начали ругаться. Постепенно к ним подключились остальные, шум рос. Я стояла в стороне, наблюдала и тихо дулась «Зачем они лезут… они явно ненормальные ». Я вышла на улицу, вдыхая свежий воздух, и рядом появился Элайджа. — Там так шумно, — сказал он. Я улыбнулась: — Да, точно, не дали нормально книжку почитать. — Да, невозможно с таким слухом читать рядом с ними, — ответил он, усмехаясь. Потом он спросил тихо: — Не хочешь прогуляться? Я удивилась: — Сейчас? Он подумал и сказал: — Можем прямо сейчас. — Хорошо, — ответила я, — но я напишу Елене, чтобы она не волновалась. Он кивнул: — Можешь ей сказать, она же там. Я скзала: — Не хочу. Братия Сальватор меня и так ненавидит, а ей они точно ничего не сделают. Мы отошли немного дальше от дома Клауса, и шум остался позади, но в голове ещё звенели голоса и ругань. Я сделала глубокий вдох — свежий воздух был как глоток свободы после всей этой суматохи. — Так… тише стало, — сказала я тихо, почти сама себе. — Да, наконец можно хоть немного спокойно поговорить, — улыбнулся Элайджа. Его взгляд был мягким, внимательным. — Как ты себя чувствуешь после всего этого? Я пожал плечами: — Честно? Уставшая… и немного раздражённая. Но радует, что я здесь с тобой, а не с ними. Он слегка наклонил голову, будто обдумывая мои слова, и улыбка на его лице стала чуть теплее: — Мне нравится, когда ты рядом. Даже когда всё вокруг шумит, ты как будто центр спокойствия. Я опешила на момент, но улыбнулась в ответ, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Ну, — сказала я, стараясь сменить тему, — а теперь расскажи, что ты планируешь дальше. Он посмотрел на меня с лёгкой игривостью: — Думаешь, я всегда всё планирую? Иногда лучше просто идти и смотреть, куда нас приведёт дорога. — Ладно, — ответила я с улыбкой, — тогда веди. Мы медленно пошли дальше по улице, и шум дома остался далеко позади. Ветер слегка колыхал волосы, а я чувствовала, как сердце немного успокаивается. Это была простая прогулка, но в этот момент мне казалось, что мир стал чуть мягче, а время — своим. Мы прошли довольно много и разговаривали обо всём. Мне было так спокойно с ним, что вдруг захотелось поцеловать его… Но я сразу вычеркнула эту мысль и удивилась: откуда такие мысли? А тело дрожало от волнения. Вдруг Элайджа спросил тихо: — Что ты собираешься теперь делать? Я посмотрела на него, слегка растерявшись: — О чём? — сказала я. Он пристально посмотрел на меня и остановился на мгновение, затем сказал: — Ты сказала, что нашла способ вернуться… Я вспомнила то, что держала в себе, и спросила: — А да… ты мне веришь? Он молчал. — что Я из другого мира, — сказала я тихо. Он посмотрел на меня и ответил спокойно, но уверенно: — Да. В этом мире всё возможно. Я бы не поверил, если бы был обычным человеком. Я кивнула и сказала честно: — Да… и я собираюсь вернуться. Но пока никому не говорила, только тебе. Тебе я доверяю… а Елене. Просто стыдно говорить, ведь я собираюсь просить её опять… Голос срывался, а глаза наполнялись слезами. В этот момент Элайджа осторожно обнял меня, и я почувствовала тепло, которое растопило всё напряжение. Он держал меня в объятиях, и я почувствовала, как его присутствие постепенно успокаивает дрожь и напряжение внутри. — Ты действительно доверяешь мне, — сказал он тихо, чуть отстранившись, чтобы посмотреть мне в глаза. — И я ценю это. Я кивнула, стараясь собраться с мыслями: — Мне просто сложно… рассказать кому-то ещё. Боишься осудят, не поймут… а с тобой — иначе. Он улыбнулся, мягко, чуть играя с моими руками: — Я понимаю. Ты пережила многое. И я здесь, чтобы поддержать тебя. Не только словами, а всем, чем могу. Я глубоко вдохнула, ощущая, как напряжение постепенно уходит: — Мне с тобой спокойно… как будто весь мир может подождать. Он тихо рассмеялся, и этот звук был словно тихий свет в суматохе последних дней: — Я рад, что могу быть рядом. И знаешь… ты сильнее, чем думаешь. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри расправляются крылья. На мгновение мир вокруг исчез — остались только мы вдвоём, прогулка и это чувство доверия, которое стало для меня важнее всего. — Тогда… — сказала я тихо, — вместе справимся со всем, что впереди. Он кивнул, и мы снова пошли по тихой улице, ощущая, что между нами возникло что-то новое, нежное и настоящее. Мы пришли к дому, и он проводил меня до дверей. Я уже собиралась уходить, когда он вдруг остановился. — Тебе не хотелось… — начал он, но замолчал, будто передумал говорить дальше. Я спустилась с лестницы и тихо сказала: — Продолжай… Он посмотрел на меня, будто собрался с мыслями, и наконец продолжил: — Пойти со мной в Чикаго? Я удивилась и молчала, не зная, что сказать. — Помнишь, ты однажды говорила, что хочешь посмотреть много городов? — тихо сказал он. — Через два дня я уезжаю и вернусь через неделю. Не хочешь со мной? — Я… не знаю, честно, — ответила я, стараясь собраться. — А Клаус пойдет? — тихо спросила я. Он замолчал. В его взгляде появилась какая-то грусть, будто от того, что я спросила про его брата. — Нет… — наконец сказал он тихо. — Он тоже уезжает, но я точно не знаю, где он будет искать оборотней. Я кивнула, будто понимала, и тихо сказала: — Я Должна подумать… но честно, я хочу пойти. Он улыбнулся, и я почувствовала лёгкое тепло внутри. Затем я развернулась и пошла домой, с лёгким сердцем и предвкушением предстоящей поездки. Элайджа Она мне нравилась… даже очень. И когда она согласилась пойти со мной просто погулять, я почувствовал странное облегчение и радость одновременно. Казалось, сердце чуть быстрее забилось, а мир стал чуть ярче. В то же время я ощущал себя жалким человеком. Вспоминал свою первую жизнь… все ошибки, все моменты слабости. Иногда казалось, что я не заслуживаю такого доверия и тепла от неё. Но когда я смотрел на её улыбку и видел, как она соглашается идти со мной, внутренняя тяжесть немного уходила. В этот момент я понял, что, несмотря на всё, я хочу быть рядом с ней и поддерживать её, и это чувство было почти новым для меня. Я понял всё это, когда говорил с Никлаусом. Именно тогда меня подтолкнула мысль пригласить её поехать со мной в Чикаго. Прошлой ночью: — Ну, брат, проводил нашу всезнайку, — сказал он с ухмылкой, будто специально пытаясь вывести меня из себя. Я сжал челюсти. Почему он всегда не может пройти мимо без провокаций? — Не говори так о ней, — выдавил я сквозь зубы. Клаус лишь усмехнулся, наклонив голову: — О, да брось. Ты ревнуешь, не скрывай. Я почувствовал, как внутри меня что-то вздрогнуло от этой насмешки. — Я не ревную! — холодно сказал я. — Просто не хочу, чтобы ты говорил о ней в таком тоне. Он рассмеялся, этот его смех раздражал до костей: — Правда? Так приятно наблюдать, как ты защищаешь её. — И перестань меня провоцировать! — голос дрожал от сдерживаемого гнева. Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, но внутри всё ещё кипела буря: раздражение, желание доказать что-то, и странное чувство… нежности. Да, нежность. И как всегда, этот брат никогда не перестанет меня испытывать. — А что если я заберу её? — сказал Клаус, усмехаясь так, будто это была игра. Моё сердце дрогнуло, а внутри всё напряглось. Слова брата звучали как вызов, и я почувствовал, как кровь приливает к голове. — Заберёшь? — повторил я, сжимая кулаки, стараясь не показать, как это меня задело. — Думай, прежде чем говорить. Клаус лишь усмехнулся шире: — Почему бы и нет? Ты же вроде так привязан к ней. Я сделал шаг ближе, глаза встретились с его насмешливым взглядом. Внутри меня была смесь раздражения и желания защитить её любой ценой. — Она не предмет для игр, Клаус. И ты это знаешь. — Мой голос был тихий, но твёрдый. — Не смей даже намекать на такое снова. Клаус откинулся на спинку стула и спокойно сказал: — Ладно, ладно… но ты выглядишь, будто боишься потерять её. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но это чувство — ревность и ответственность — не отпускало. И одновременно я понимал, что у меня почти нет шансов удержать её, если она решит уйти. Это знание злило меня ещё сильнее, словно огонь внутри разгорался с каждым её шагом. Как только Клаус вышел из дома, я сел на диван и остался один с мыслями. Всё время, что мы проводили вместе, и даже во время поездки, я наблюдал за ней. И даже не заметил, как моё наблюдение переросло во что-то более личное… почти болезненное ожидание. Я с трудом сдерживал себя, когда увидел её в платье. Всё это время она носила мешковатые одежды, скрывая себя, но теперь… в этом платье она была как ангел. Нежная, светлая, будто сияющая изнутри, и я понял, что эта её сторона — та, которая оставляет меня без слов. Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Всё во мне кричало о том, что я хочу быть рядом с ней, защищать её, заботиться… и одновременно понимал, что она в какой-то степени остаётся недосягаемой, и это чувство злило и одновременно пленяло меня. Мне даже пришло в голову сделать так, чтобы она не ушла… чтобы не вернулась в свой мир. Но я сразу понял, что это было эгоистично думать об этом — Ты грустный, — сказала Ребекка, и я даже не заметил, как она подошла. — Не всё нормально, — ответил я, стараясь собраться, и посмотрел на неё. Она села рядом, спокойно, но с каким-то мягким авторитетом: — Хватит думать только о благе семей. Думай хоть раз о себе. Не о обо мне, не о Нике — о себе. Я опустил взгляд, тяжело вздохнув. — Думаю, ты заслуживаешь ее больше, чем Ник, — сказала она, вставая. — Мне пора. Приду… или не приду — не знаю. И так же быстро, как появилась, она ушла, оставив меня с собственными мыслями и ощущением, что её слова — правда. Я остался один, глядя на то место, где только что сидела Ребекка. Её слова не отпускали: «Думай о себе… не о семье…» — будто отбросили всю мою защиту. Внутри меня боролись два чувства. С одной стороны, я понимал, что должен быть рядом с ней, защищать её, заботиться. Но с другой — эта мысль, что я хочу оставить её здесь, не отпустить в её мир… это было эгоистично. И честно говоря, злило меня на самого себя. Я вздохнул и провёл рукой по лицу. Всё, что оставалось — действовать. Я не мог больше сидеть сложа руки, ждать, пока она сама решит. «Я должен пригласить её… дать нам шанс провести время вместе, пока она здесь», — думал я.