long aftertaste

воды у игисаки чистые, прозрачные, лазурные, на их глубине под солнцем переливаются кораллы, мелькают цветастые плавники вкусных рыб, над ними неугомонно кричат чайки. солёный бриз щиплет носоглотку, путает волосы. в ветер подрагивают крылья. утро прохладное. после завтрака я обычно сижу на берегу, укрываясь старой рубашкой аки и стремлюсь целиком погрузить тело в теплый песок. в это время здесь не особо людно, а значит на нервы ничего не действует кроме горланящих птиц – и даже тем, слава богу, нет до меня никакого дела. мысль заставляет закутаться в рубашку сильнее и судорожно вдохнуть. улавливаю и узнаю особенный как отпечаток пальца запах сладкой человеческой кожи, строгих ноток хвои (может стирального порошка), а где-то чуть ниже и глубже – знакомого тепла дома. если спуститься ещё на уровень, я мог бы услышать его. услышать приглушенный голос аки из источающей приятный аромат еды кухни. он готовил бы японский овощной суп на обед – я презираю овощи в бульоне, но по какой-то причине не могу устоять от еды, приготовленной руками человека. может быть, он мягко посмеется если я ткнусь губами в предплечье, приобняв его крыльями со спины, но всё же отложит кухонный нож, развернется, и медленно, ласково пропустит пальцы в мои волосы, распутает длинные узелки на концах с аккуратной ловкостью и не дотронется до кожи в паре миллиметров от рук. мне тогда кольнуло бы в грудь чем-то горячим и до жути захотелось выпить стакан воды. или поцеловать человека. лучше признаться ему в симпатии, сводящей меня с ума с самой первой встречи. … и всё же, у воды сегодня холодно. моя теплая одежда по прежнему в токио, после смерти аки я ни разу не возвращался в ту квартиру. по хорошему надо бы позвонить денджи, слетать и забрать все оставшиеся вещи, но… я поднимаюсь, бросаю подобранный граненый камушек в воду, смотрю как он исчезает под волнами с булькнувшим в тишине звуком, отряхиваюсь от песка и иду в сторону гостиницы. не сейчас. я не готов.