Правила приличия. История одной капитуляции

Утро пришло не с резким солнечным лучом, а с мягким серым светом, пробивавшимся сквозь плотные шторы. Мария проснулась от тихого хныканья Софии в соседней комнате. Она потянулась, и все ее тело отозвалось глухой, приятной болью — напоминанием о вчерашней ночи. Память об этом нахлынула волной, заставив ее щеки пылать. Она прислушалась. В квартире царила тишина, лишь доносилось мерное постукивание по клавиатуре из гостиной. Мария накинула халат — все тот же, пахнущий Лаурой, — и пошла к дочери. София, увидев ее, захлопала ручками и улыбнулась беззубым ртом. Процедура кормления, обычно такая интимная и уединенная, сегодня ощущалась иначе. Мария ловила себя на мысли, что прислушивается к каждому звуку за дверью, будто ожидая, что та войдет и снова будет наблюдать с тем же задумчивым, властным интересом. Когда она вышла с Софией на руках в гостиную, ее ожидание оправдалось. Лаура сидела за ноутбуком на диване, заменив свой строгий костюм на элегантные шелковые брюки и блузку. Рядом на низком столике стоял серебряный кофейник и две чашки. От нее веяло свежестью и собранностью, будто она не ложилась спать вовсе. — Доброе утро, — ее голос был ровным, деловым, но в уголках глаз таилась едва уловимая усмешка. — Кофе? — Спасибо, — Мария опустилась на противоположный край дивана, усаживая Софию рядом с собой на подушки. — Без кофеина, разумеется, — добавила Лаура, наливая ароматную темную жидкость в чашку. — В вашем положении это нежелательно. Она протянула чашку. Их пальцы снова встретились, и на этот раз Лаура не отпустила ее руку сразу, а слегка сжала, ее взгляд стал пристальным. — Как вы себя чувствуете? Вопрос был задан тихо, но он повис в воздухе, полный скрытого смысла. Мария почувствовала, как кровь приливает к лицу. — Хорошо, — прошептала она. — Немного… необычно. — Это пройдет, — Лаура отпустила ее руку и откинулась на спинку дивана, взяв свою чашку. — Привыкнете. К новому статусу. К новым обязанностям. К моим требованиям. Она говорила спокойно, но каждое слово было весомым, как печать. Мария понимала, что «статус» и «обязанности» касаются не только работы. В этот момент зазвонил телефон Лауры. Она взглянула на экран, и ее лицо стало каменным. — Говори, — она включила громкую связь. Голос ее сестры, Киры, послышался в комнате, быстрый и взволнованный. — Лаура, он не унимается. Третьяков. Он проиграл битву в СМИ, но теперь бьет ниже пояса. Подкупленные инспекторы, внезапные налоговые проверки на всех объектах, связанных с твоим агентством. Мелкие пакости, но очень болезненные. Он пытается задушить тебя бюрократией и отвлечь от главного. Лаура слушала, ее пальцы медленно барабанили по крышке ноутбука. — Предсказуемо. Слабая тактика для слабого человека. Кира, подготовь досье по его личным активам. Особенно на тех, что записаны на подставных лиц. И найди его бывшего бухгалтера. Того, что сидит в Испании. Предложи ему сделку. — Уже ищу, но он боится, — ответила Кира. — Говорит, у Дмитрия длинные руки. — Скажи ему, что у меня руки длиннее, — холодно парировала Лаура. — И напомни, что тюремный срок в России куда суровее, чем возможность экстрадиции из солнечной Марбельи. Я перезвоню через час. Она положила трубку и повернулась к Марии, которая замерла, прижимая к себе Софию. — Вы слышали. Ваш поклонник не намерен сдаваться. Он пытается атаковать меня, думая, что это заставит меня отступить от вас. Он глубоко ошибается. — Что мы будем делать? — спросила Мария, чувствуя, как подкатывает знакомая волна страха. — Мы? — Лаура подняла бровь. — Вы будете заботиться о ребенке и выполнять свою работу. А я буду делать то, что умею лучше всего — уничтожать угрозы. Сегодня у вас первое серьезное задание. Я договорилась о вашем выступлении в качестве приглашенного эксперта на утреннем эфире на «Культуре». Тема — влияние послевоенного аusterity на дизайн женской одежды. Вы готовы? Мария оторопела. Телевидение. Прямой эфир. — Но… я же не готовилась! У меня нет тезисов, нет… — Вы знаете это лучше любого другого эксперта в стране, — перебила ее Лаура. Ее голос не допускал возражений. — Это ваша тема. Ваша диссертация. Вам не нужны шпаргалки. Вам нужно лишь перестать сомневаться в себе. Я уже все организовала. Вас заберет машина через час. Она встала и подошла к окну, глядя на затянутое облаками небо. — Дмитрий обязательно будет смотреть. Он следит за каждым моим шагом. И он увидит вас — уверенную, сияющую. Не его запуганную бывшую невестку, а мою правая руку. Это ранит его гораздо сильнее, чем любая налоговая проверка. Мария поняла. Это был ход в игре. Ход гроссмейстера. Ее использовали как живое оружие, и от этого осознания по телу разлилась не обида, а странная, гордая дрожь. Она была нужна. Ее знания, ее ум были частью арсенала этой удивительной женщины. — Я сделаю это, — твердо сказала она. — Я знаю, — обернулась Лаура. Ее взгляд скользнул по ней, оценивающий, одобряющий. — А теперь идите готовиться. Вы должны выглядеть безупречно. В вашем гардеробе уже висит подходящее платье. Час спустя Мария, в строгом, но элегантном платье цвета бордо, с идеально уложенными волосами и легким, подчеркивающим ее природную красоту макияжем, садилась в машину. Лаура стояла на пороге, держа на руках Софию. Девочка с интересом трогала пальчиками жемчужную нить на ее шее. — Не сомневайтесь ни в чем, — сказала Лаура напоследок. Это не приказ, а констатация факта. — Вы принадлежите мне. А я не терплю поражений. Эфир прошел в вихре. Яркий свет софитов, внимательные глаза ведущего, камеры. Но как только зазвучал первый вопрос, страх отступил. Мария погрузилась в свою стихию. Она говорила о Диоре и его новом взгляде, о том, как женственность стала актом сопротивления после лет лишений, ее слова лились легко и уверенно, подкрепленные глубокими знаниями и искренней страстью. Она ловила на себе восхищенные взгляды съемочной группы. Возвращалась она домой на крыльях успеха. Она сделала это! И сделала блестяще. В квартире ее ждала тишина. Лаура сидела все там же, на диване, с ноутбуком. Рядом в шезлонге мирно дремала София. — Ну? — Мария не сдержала улыбки, сбрасывая туфли. — Как я? Лаура закрыла ноутбук и медленно подняла на нее глаза. В них горел тот самый холодный, хищный огонь, который сводил Марию с ума. — Вы были великолепны, — произнесла она, и в ее голосе прозвучала та самая хриплая, властная нота. — А теперь подойдите ко мне. Вы заслужили награду. Мария, все еще окрыленная успехом, послушно подошла. Лаура взяла ее за руку и резко, но без грубости, усадила себе на колени. Мария ахнула, чувствуя под собой упругость ее бедер и тепло тела сквозь тонкий шелк. — Вы сияли там, перед всеми, — прошептала Лаура ей на ухо, ее губы почти касались кожи. — Такая умная, красивая, недосягаемая. И все знали, что вы моя. Ее руки скользнули под платье Марии, нащупывая резинки ее белья. Мария замерла, полностью отдаваясь во власть этой женщины, ее воли, ее желания. Страх остался в прошлом. Осталось только это — пьянящее чувство принадлежности и обещание новой, головокружительной награды.