Поймать ветер

Утро началось тихо и по-домашнему, с очередной записки, оставленной отцом на кухонном столе. Бекки заметила её сразу, как только вошла на кухню, ещё сонная, с растрёпанными волосами и в старой футболке, в которой обычно спала. Она развернула листок, пробегая глазами знакомый почерк, и внутри что-то приятно сжалось. Отец писал, что постарается вернуться как можно скорее, что надеется, что у них с Фрин всё хорошо, и что они могут весело проводить время вместе. Под запиской лежали аккуратно сложенные крупные купюры, куда больше, чем он обычно оставлял. Бекки тихо усмехнулась, покачав головой, сложила записку и убрала её в карман, а деньги переложила в кошелёк, уже заранее зная, что часть из них уйдёт на что-нибудь вкусное или глупо-радостное, просто потому что сейчас ей хотелось радовать себя и Фрин. Она занялась завтраком без лишних раздумий. Кухня быстро наполнилась знакомыми, уютными запахами. Для Бекки готовка никогда не была чем-то сложным или пугающим. Простые завтраки получались так же легко, как и более сложные блюда, будто руки сами помнили, что и когда нужно сделать, словно этому её действительно учили годами, а не жизнь заставила научиться. — Пахнет та-а-ак вкусно… — протянула Фрин, появляясь на кухне и сонно потирая глаза, её голос был мягким, чуть хриплым после сна. Бекки обернулась и улыбнулась, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем нужно. — Папа говорит, что навыки готовки мне передались от мамы, — сказала она спокойно, перекладывая еду на тарелки. — Интересно, какая бы у меня была жизнь, если бы она была рядом. Фрин подошла ближе и, не говоря ни слова, обняла её со спины, прижимаясь щекой к плечу. — Мама — один из самых важных людей в жизни, — тихо произнесла она. — Я уверена, она наблюдает за тобой и гордится тобой, где бы она ни была. Бекки прикрыла глаза и позволила себе на мгновение опереться на это тепло. — Мм, ты права, — мягко ответила она и поставила перед ними тарелки с рисом, жареным яйцом и овощами. Они сели за стол, и кухня наполнилась тихими звуками утреннего дома. Через пару минут Фрин подняла взгляд и, словно между делом, сказала: — После школы пойдём ко мне? Я хочу поговорить с родителями, чтобы ты осталась у нас дома. Бекки на мгновение замерла, сжимая вилку. — Они точно не будут против? — спросила она осторожно, и в голосе скользнула тревога. — Я не хочу чувствовать себя лишней. Фрин рассмеялась, качнув головой. — Конечно нет. Мне кажется, ты уже поняла, что они любят тебя больше, чем меня. — Вот уж сомневаюсь, — улыбнулась Бекки, но внутри стало теплее. — Тогда давай сначала поедим, а потом пойдём в школу, — добавила она, стараясь звучать буднично. После завтрака Фрин настояла на том, чтобы помыть посуду, заявив, что если Бекки готовила, то убираться должна она. Бекки не стала спорить и просто стояла рядом, наблюдая, как Фрин сосредоточенно моет тарелки, будто это было чем-то невероятно важным. Когда они вышли из дома, Фрин сразу заметила странную деталь. — Ты не берёшь доску? — удивлённо спросила она, глядя на Бекки, у которой была только сумка. — Не-а, — пожала плечами Бекки и уверенно переплела их пальцы. — Сегодня она мне не пригодится, да и таскать её с собой просто не хочется. Она слегка потянула Фрин за руку, ускоряя шаг. — Пошли быстрее, — добавила она. — Оливер только что звонил, сказал, что они уже ждут нас возле школы. Фрин улыбнулась, позволяя вести себя вперёд, и поймала себя на мысли, что такие обычные утренние моменты почему-то ощущаются как что-то особенно ценное, будто именно из них и складывается то самое счастье, о котором так много говорят. — Хочешь послушать мою музыку? — спросила Бекки, притормаживая шаг, доставая из кармана куртки небольшой МР3-плеер и протягивая Фрин один наушник, будто предлагала что-то очень личное и важное. — Конечно, — мягко ответила Фрин, принимая наушник и аккуратно вставляя его в ухо. — Музыка всегда успокаивает. Бекки усмехнулась и включила плеер, после чего они снова пошли рядом, плечо к плечу, почти не задевая друг друга, но ощущая это присутствие каждой клеткой тела. В наушниках зазвучала знакомая мелодия, живая, немного дерзкая, с оттенком подросткового бунта и искренности, который невозможно подделать. Бекки была ярой фанаткой Green Day, и в этих песнях для неё было всё — свобода, злость, надежда, страх перед будущим и желание вырваться за рамки. Фрин сразу узнала звучание и невольно улыбнулась. Эти песни удивительным образом находили отклик и в её сердце, будто слова и ритм совпадали с тем, что она давно чувствовала, но не могла выразить вслух. Она шла, слушая музыку, иногда украдкой поглядывая на Бекки, на то, как та слегка покачивала головой в такт, как уголки её губ подрагивали от удовольствия, будто каждая нота была знакома до последнего удара сердца. Разделять наушник с ней было чем-то невероятно интимным и тёплым, словно они делили не просто музыку, а кусочек внутреннего мира Бекки. Фрин ощущала это почти физически, и от этого внутри разливалось спокойное, тихое счастье, такое хрупкое и настоящее, что хотелось идти так как можно дольше, не ускоряя шаг, позволяя песне закончиться и начаться снова, лишь бы этот момент не обрывался. — Бекки! Фрин! — раздался весёлый голос Хенга, прорезающий тишину девушек. Парень энергично махал рукой, словно боялся, что они исчезнут в толпе. Бекки вытащила наушники, аккуратно смотала провод и убрала плеер в сумку, после чего девушки направились к компании. — Вот, Фрин, твои учебники, — с довольной улыбкой сказал брат, протягивая ей сумку. — Что сказала мама? Она ругалась? — осторожно спросила она, приподнимая взгляд. — Совсем нет! — почти выкрикнул Оливер, сияя так, будто это была его личная победа. — Мы с Хенгом всё объяснили. Очень доходчиво. — Спасибо тебе, Оливер, — искренне сказала Бекки, мягко улыбаясь. В её голосе было столько тепла, что Фрин снова подумала о том, как легко Бекки умеет располагать к себе людей. — Тогда пойдём в школу? — предложил Хенг, уже делая шаг вперёд. — Подождите, — Фрин слегка напряглась и остановила его. — Сейчас сюда подойдёт Кара. Бекки сразу заметила перемену в её голосе. — Что-то не так, Фрин? — тихо спросила она. Фрин замялась, а потом посмотрела прямо на неё. — Ты же… не будешь против? На секунду повисла пауза, а потом вся компания вдруг рассмеялась, будто этот вопрос был самым милым и наивным из возможных. — Что смешного! — вспыхнула Фрин, скрестив руки и смущённо отводя взгляд. Бекки шагнула ближе и мягко коснулась её ладони. — Я знаю, что Кара твоя близкая подруга, — спокойно сказала она. — Поэтому я не могу быть против её присутствия. И тот поцелуй, он больше меня не волнует. Фрин выдохнула, словно сбросила с плеч невидимый груз. — Вот и хорошо, — сказала она уже увереннее. — Тогда вы все не против, если она присоединится к нам на выходных? — Конечно нет! — почти хором ответили Хенг и Оливер. — Чем больше, тем лучше. Будто по сигналу, к ним подлетела Кара, вся сияющая и шумная, как всегда. — Фрин! Дорогая! — воскликнула она, кружась на месте. — Как тебе мой новый макияж? Мне идёт этот стиль? — Она вдруг заметила остальных. — Ой, привет, ребята. — Макияж отличный, — задумчиво сказал Оливер, внимательно разглядывая её лицо. — Но тени лучше взять чуть светлее. Так взгляд будет мягче. Кара замерла и медленно повернулась к нему. — Ты… что, разбираешься в макияже? — У моей мамы свой салон, — пожал плечами Оливер. — Я знаю больше, чем кажется. — Ладно, погнали уже, — кто-то из компании нетерпеливо махнул рукой. — А то реально опоздаем. Они двинулись к зданию школы, смеясь и переговариваясь, цепляясь друг за друга словами и взглядами. Не повезло только Бекки. Она была самой младшей и единственной, кому предстояло учиться одной, пока Кара была в одном классе с Фрин, а Хенг с Оливером. Но даже короткие перемены, быстрые встречи в коридоре или совместный обед делали школьные дни для неё теплее. Быть рядом с ними, пусть и не всегда физически, было для Бекки настоящим счастьем, тихим и устойчивым, как уверенность в том, что после уроков её обязательно будут ждать.