Поймать ветер

Фрин пришла домой тише обычного. В прихожей пахло рисом и свежим жасмином, мама, как всегда, готовила ужин. Девушка поставила сумку у стены, не раздеваясь, прошла в комнату и села у окна. Двор тонул в мягком закате, и тени деревьев плавно скользили по стенам. Родители заметили её тишину сразу, обменялись взглядами, и отец, словно поняв без слов, вышел во двор, где за домом стояли старые деревянные качели. — Фрин, — позвал он, слегка приподняв бровь, — пойдём немного посидим. Она не ответила, но послушно вышла за ним. Вечерный воздух был тёплый, с лёгким ароматом дыма от соседского костра. Отец сел на качелю рядом, доски под ними тихо заскрипели. — Как дела в школе? — спросил он просто, глядя вперёд, чтобы не мешать ей словами смотреть на небо. — Отлично, пап. Оценки не падают, всё как обычно. — Голос у неё был тихий, будто потерявший звон. — Я не про оценки, — мягко сказал он. — Я про тебя. Про друзей, про то, как ты проводишь время. Фрин чуть качнулась вперёд, смотря в землю. — С друзьями всё хорошо, есть Кара, она всегда рядом. При упоминании подруги на лице появилась лёгкая улыбка, как солнечный отсвет среди облаков. — А та девочка… Бекки? — спросил он осторожно. — Ты говорила, что придёте вместе. Что-то случилось? — Я не знаю, — выдохнула Фрин после долгой паузы. — Я ждала её после уроков. Она не пришла. Отец немного помолчал, покачивая ногой, будто размышляя. Потом мягко положил ладонь на её плечо. — Вы поссорились? — Нет. Всё было хорошо вчера, — Фрин чуть пожала плечами и достала из кармана браслет. — Я хотела подарить ей это. Но, наверное, она передумала. Или просто испугалась. Она смотрела на украшение, как будто в нём можно было найти ответ. Предмет поблёскивал на свете, как единственное, что осталось от её надежды. — Фрин, — сказал отец спокойно, — я уверен, она не могла просто передумать. Любовь не исчезает за один день. Может, она правда испугалась. Но сидеть и гадать — это не выход. — Что мне делать? — спросила она, и в её глазах появился блеск, не от слёз, а от желания что-то изменить. Отец улыбнулся. В его лице вдруг проступила доброта и какая-то мальчишеская память. — В молодости я долго бегал за твоей мамой, — начал он, смеясь. — Я знал, что она любит меня, и она знала. Но всё равно мы оба боялись сделать шаг. И я понял, что если чувствуешь, не жди момента. Момент сам по себе ловушка. Пока ищешь идеал, всё может уйти. — Это слишком философски, пап, — с улыбкой заметила Фрин. Он засмеялся, легко качнувшись на доске. — Тогда представь так. Твой любимый супергерой встречает девушку, которую любит. Он хочет признаться красиво, и всё ждёт, когда спасёт её. Только она никак не попадает в беду. А потом его любовь исчезает, а он уже слишком слаб, чтобы искать. Вот и весь комикс. Фрин молчала, но в её лице что-то изменилось. Её губы дрогнули, словно она пыталась что-то сказать, но не решалась. — Тебе нужно просто поговорить с ней, — сказал отец, поднимаясь с качелей. — Узнай, что случилось. Может, всё проще, чем ты думаешь. Он потрепал дочь по волосам и направился к дому. — Пойдём, ужин, наверно, уже стынет. Фрин смотрела ему вслед. На секунду ветер качнул качели, будто подталкивая её вперёд. Она встала, сжимая серёжку в ладони. — Подожди, пап! — крикнула она и побежала за ним, чувствуя, как где-то глубоко под рёбрами начинает просыпаться решимость. Слова отца и вправду помогли Фрин. Они застряли у неё в голове, как песня, от которой невозможно избавиться. Признаться. Не ждать идеального момента. Просто сделать шаг. С этой мыслью она проснулась на следующее утро и сразу почувствовала решимость. Но чем больше она искала взглядом Бекки в школьных коридорах, тем сильнее ощущала, как та будто растворяется между людьми. На переменах Бекки сидела с другими ребятами, а когда Фрин пыталась подойти, скейтерша находила повод уйти, то тренировка, то разговор с учителем, то звонок от отца. Казалось, будто они снова вернулись в начало, туда, где Фрин просто смотрела на неё издалека и улыбалась, пока Бекки неслась мимо, будто ветер. Но теперь Фрин не собиралась мириться с этим. Она устала от вечных догонялок, где один из них всегда отступает первым. Ей нужно было понять, что происходит, и единственный способ, поговорить с теми, кто рядом с Бекки. На улице солнце било в глаза, воздух был липкий, как будто город устал от жары. Возле старой баскетбольной площадки Фрин заметила брата и Оливера, они смеялись, держа в руках доски, будто всё в мире было предельно просто. Фрин подняла руку, махнула, а потом крикнула. — Хенг! Оливер! Парни обернулись. — Привет, сестрёнка, — улыбнулся Хенг, отбрасывая мяч в сторону. Но по лицу Оливера было видно, что он не разделял энтузиазма парня. — Хенг, пойдём в скейтпарк, хочу немного покататься, — буркнул он, отворачиваясь. Фрин ускорила шаг, почти бегом подлетая к ним. — Подождите! — её голос прозвучал чуть громче, чем она хотела. — Мне нужно поговорить с вами. Оливер нахмурился, губы сжались в тонкую линию. — Давай послушаем её, — сказал Хенг, глядя на друга, но тот стоял с доской в руках, будто держал щит. — Что тебе надо? — спросил Оливер, не поднимая взгляда. Фрин сжала кулаки. Сердце билось в горле, и от жара асфальта перед глазами всё плыло. — Что случилось с Бекки? Почему она избегает меня? — слова вырвались сами собой. Оливер наконец повернул голову, и в его взгляде не было привычной мягкости. — А ты не знаешь? — спросил он спокойно, но в голосе чувствовалась усталость. — Правда не знаешь, Фрин?

***

Бекки вылетела из кабинета, почти спотыкаясь на повороте, но не забыв крикнуть учительнице короткое «до свидания». Сердце билося быстро, будто знало, что за воротами школы её ждёт не просто подруга, а тот самый человек, ради которого стоило учить даже самую сложную математику. Она неслась по коридору, прыгая через последние ступени лестницы, и солнце казалось ярче обычного. Всё должно было быть правильно. Всё должно было быть красиво. Но когда она выбежала на улицу и увидела их, Фрин и Кару, мир будто сменил краски. Кара стояла совсем близко, смеялась, и вдруг короткое касание губ к щеке. Невинное, лёгкое, почти дружеское. Но Фрин улыбнулась. Улыбка, от которой у Бекки замирало сердце. И всё. Этого хватило. Что-то больно оборвалось внутри. Сердце, ещё недавно полное света, теперь казалось тяжёлым, как мокрый песок. Все взгляды, смех, разговоры до позднего вечера, все намёки, теперь выглядели просто дружескими. «Она никогда не смотрела на меня так, как я на неё», — подумала Бекки, чувствуя, как горло сжимается. Она даже не подошла. Просто развернулась и пошла прочь, не чувствуя под собой ног. Перед домом ждал Оливер. Он катался на скейте у тротуара, задумчиво щурясь на солнце, и, увидев подругу, сразу понял, что-то не так. — Что случилось, Бекки? — спросил он, оставив доску и подходя ближе. Она ничего не ответила. Лишь шагнула к нему и вдруг уткнулась лицом в его грудь. Слёзы сами покатились, горячие, солёные, как будто она слишком долго их держала. Оливер опешил, но не стал задавать вопросов. Молча обнял её, прижимая ладонь к спине, чувствуя, как она дрожит. Её слёзы оставляли влажные пятна на его футболке, но он не сдвинулся ни на сантиметр. — Какая-то девушка целовала Фрин, — вдруг выдохнула она, слова рвались сквозь всхлипы. — И ей… ей даже понравилось. Оливер чуть нахмурился, глядя куда-то поверх её головы. — Может, это не то, о чём ты думаешь, — сказал он осторожно, стараясь говорить спокойно. Но её растерянный, ослабленный, без привычной уверенности вид, пробил его сильнее любых слов. Он выдохнул и сказал совсем другим тоном, жёстче. — Знаешь что… не обращай на неё внимания. Если ей всё равно, она не стоит твоих слёз. Бекки ничего не ответила. Только снова прижалась к нему, позволяя себе расплакаться как ребёнок. Оливер закрыл глаза, положил подбородок ей на макушку и просто стоял, позволяя ей вылить всё, что она столько времени прятала. Сквозь его дыхание, через шум вечернего города, доносился только один тихий шёпот. — Всё хорошо, Бек. Всё пройдёт.

***