Поймать ветер

Едва Фрин скрылась за поворотом, как на другой стороне улицы показались две знакомые фигуры — рыжие волосы Оливера и небрежная походка Хенга. Они заметили Бекки у окна, и оба тут же начали размахивать руками, зовя её вниз. Бекки поморщилась, но улыбка всё равно проскользнула. Она быстро схватила худи, натянула кеды и выскочила на улицу. Воздух был тёплый и ленивый, с запахом асфальта, нагретого солнцем. — Бекки! — крикнул Оливер, когда она подошла ближе. Они сидели на бордюре, словно два кота, ждущие хозяйку. — Привет, вы чего тут делаете? — спросила она, закинув руки в карманы. — Мы видели, как Фрин выходила из твоего дома, — с хитрой улыбкой сказал Оливер. — Вот решили зайти, узнать, что у вас там происходит. — Она выглядела… как будто ей только что признались в любви, — добавил Хенг с дразнящим тоном. — Не выдумывайте! Я просто объясняла ей математику, — вспыхнула Бекки, чувствуя, как щеки разогреваются до состояния лавы. — Моя сестрёнка не вдупляет матешу ещё с детства, — расхохотался Хенг. — Думаешь, сможешь научить её хоть чему-то? — Ну… она действительно полный ноль, — честно сказала Бекки, стараясь не улыбнуться. — Я вообще не понимаю, как она получает хоть какие-то хорошие оценки. — Оу, — протянул Оливер, приподнимая бровь. — А откуда ты знаешь её оценки? Бекки резко обернулась, будто кто-то окликнул её сзади. — Да ну вас, — бросила она, разворачиваясь и направляясь к ближайшему магазину, стараясь скрыть растерянность. — Когда ты уже признаешься ей?! — выкрикнул вслед Оливер. Бекки не услышала, или сделала вид, что не услышала. Хенг же застыл, повернувшись к парню. — Она влюблена в мою сестрёнку?! — спросил он, не скрывая восторга. — Ещё с седьмого класса, — спокойно ответил Оливер, доставая из кармана жвачку. — Только всё это время боялась даже заговорить. Не знаю, где она нашла смелость сейчас. Хенг задумался, потом улыбнулся шире, чем обычно. — Это Фрин старается всё время быть рядом. Она не понимала, почему Бекки её избегает, и решила сблизиться. — Он хмыкнул. — А я-то думал, почему сестра целыми днями о ней говорит. — Постой… — Оливер повернулся к нему. — Ты хочешь сказать, что… — Да! — перебил Хенг, не сдерживая восторга. — Фрин вчера всю ночь тараторила про Бекки! И, кажется, она наконец поняла, что чувствует! — Какие именно чувства? — прищурился Оливер, хотя уже знал ответ. — Она тоже любит Бекки! — почти выкрикнул Хенг, сияя как солнце. Рыжеволосый скейтер рассмеялся, покачав головой. — Это становится интереснее, чем любой сериал, — сказал он, глядя в сторону, где исчезла Бекки. — Но, думаю, вмешиваться не стоит. Пусть сами дойдут до этого. Хенг кивнул, его улыбка стала мягче. — Да, пусть сами. Они обе этого заслуживают. Он положил руку на плечо Оливера, и тот, не раздумывая, обнял его. — Думаю, — сказал Оливер, глядя на дорогу, — ветер уже дует в их сторону. — Пусть только не остановятся, — ответил Хенг, прижимаясь к нему чуть крепче.

***

Бекки вошла в магазин, ещё не успев отдышаться после разговора с парнями. В нос ударил знакомый запах пластика, шоколада и кондиционера, всё здесь казалось до боли обыденным. Но в тот момент, когда взгляд её упал на знакомую спину у кассы, время будто остановилось. Широкие плечи, рубашка, чуть небрежно засученные рукава. Отец, как всегда, стоял с тележкой, до краёв забитой сладостями и продуктами, словно собирался прокормить целую футбольную команду. Бекки улыбнулась, подошла и тихо, почти по-детски, обняла его со спины. Мужчина вздрогнул, но, обернувшись, мгновенно растаял. Его глаза засветились, и он тут же заключил дочь в крепкие объятия, пахнущие морем, и чем-то неизменно тёплым. — Ты наконец вернулся, — пробормотала Бекки, спрятавшись лицом где-то в его груди. — Вернулся, — рассмеялся Уильям, целуя дочь в макушку. — Как будто я мог надолго оставить свою лучшую девочку. В этот миг Бекки словно уменьшилась лет на десять. Её щёки уткнулись в знакомую ткань, руки сжались на его спине, а весь мир сузился до одного дыхания. — Пошли покатаемся, — предложил отец, и Бекки тут же вспыхнула радостью, как фонарь, и поспешила домой за досками. Через пару минут она уже возвращалась, держа два скейта под мышкой. Уильям стоял у входа в скейтпарк, держа в одной руке большой пакет с продуктами, а в другой нечто завернутое в бумагу. — Что это? — спросила Бекки, подкатывая к нему. — Подарок, — сказал он с лукавой улыбкой, протягивая ей синюю кепку с белой надписью старого бренда. — Я носил такую, когда был примерно в твоём возрасте. Бекки аккуратно взяла подарок, словно что-то бесконечно драгоценное, сняла свою старую кепку и надела новую. — Ну как? — спросила она, оборачиваясь к отцу, улыбка расползлась по лицу, как солнечный блик. — Тебе всё идёт, доченька, — сказал Уильям и похлопал её по плечу. — Поехали? Он взял свой старый скейт, поцарапанный, но надёжный, и сделал несколько осторожных толчков. Доска дрогнула, скрипнула, но послушно покатилась. — Давно не становился на неё, — усмехнулся он. — Посмотрим, не забыл ли я, как это делается. Бекки покатилась рядом, лёгкая и уверенная, будто рождённая с этой доской под ногами. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени скользили по бетону, превращая парк в волшебную арену для двоих. Они катались вместе, будто разговаривали без слов, через скорость, через плавные движения, через смех. Иногда Уильям пытался повторить трюки дочери, но чаще просто наблюдал, как она будто летит. — Ты не докручиваешь доску, — сказал он после очередного прыжка, когда она снова неудачно приземлилась. — В тот момент, когда чувствуешь, что достигла самой высокой точки, крути. Только не раньше и не позже. Бекки кивнула. Её глаза сузились, губы плотно сжались, в ней снова проснулась та же решимость, что когда-то в нём. Она вернулась к рампе, сделала глубокий вдох и оттолкнулась. Воздух свистнул, доска полетела вместе с ней. Всё произошло почти в замедлении. Короткий момент, когда она доверила себя движению, и, словно повторяя слова отца, провернула доску вовремя. Приземление вышло чистым, идеально ровным. — Молодец! — выкрикнул Уильям, аплодируя. В его голосе звучал трепет, будто он только что увидел чудо. Бекки сияла. Она развернулась и покатилась к отцу, ветер путал волосы, кепка чуть съехала на бок. Подъехав вплотную, она спрыгнула с доски и кинулась ему на шею. Скейт с глухим стуком отлетел в сторону и врезался в стенку. — Я смогла! — воскликнула она. — Конечно, смогла, — ответил Уильям, сжимая её в объятиях. — У тебя всегда всё получится. Твои старания приведут тебя куда угодно, Бекки. Она замолчала, прижимаясь к нему крепче. — Ты лучший папа, — прошептала она. Уильям не ответил. Только улыбнулся и, не сдержавшись, вытер слезу, которая предательски блеснула на щеке. Мужскую, но такую живую. Солнце окончательно коснулось горизонта, и на бетон лёг мягкий оранжевый свет. Где-то вдалеке послышались звуки города, но здесь, в скейтпарке, всё казалось вечным. Отец и дочь, доски, смех, и ветер, что несёт обещание счастья. Они возвращались домой неторопливо, словно стараясь растянуть каждый шаг, чтобы вечер не кончался. Дорога была залита мягким золотом уличных фонарей, ветер тихо шуршал листвой, и время будто потеряло спешку. — Ну что, как ты провела время без меня? — спросил Уильям, поправляя ремень сумки и бросая на дочь короткий, но внимательный взгляд. Ему всегда было немного не по себе, когда приходилось оставлять Бекки одну. Но жизнь, как обычно, требовала своего. Работа, разъезды, вечная суета. — Всё было спокойно, — ответила Бекки, глядя под ноги. — Сегодня помогала Фрин с математикой. Но, кажется, нам понадобится ещё не один день, чтобы понять хотя бы одну тему. Уильям громко расхохотался, звонко и искренне, так, что Бекки не удержалась от улыбки. — Тогда мне стоит присоединиться к вашим занятиям, — сказал он, прищурившись. — Я был полным нулём в этом предмете. — Значит, я точно не в тебя, — поддела его Бекки, и в голосе проскользнул тот самый задор, который она унаследовала именно от него. Они свернули на знакомую улицу, где каждое дерево и каждый дом были как старая фотография. Отец вдруг посмотрел на неё чуть внимательнее, с мягким, но любопытным выражением. — Ты уже не боишься её? — спросил он. — Кажется, вы стали ближе. А я и не знал! — добавил он нарочито обиженно, театрально закатив глаза. Бекки тихо засмеялась, но в смехе слышалась нервная нотка. — До сих пор боюсь, — призналась она. — Но если просто сидеть и ничего не делать, потом ведь пожалею ещё сильнее. — Умница, — одобрительно сказал Уильям, кивая. — Это как трюк на скейте. Боишься — падаешь. Но стоит собрать смелость, и вот ты уже летишь. Бекки покачала головой, улыбнувшись уголками губ. — Но Фрин — это не трюк, — возразила она. — Она куда круче! — Глупышка, — сказал отец с доброй усмешкой, открывая дверь дома. — Именно поэтому и стоит рискнуть. Он поставил пакеты на стол, достал один и протянул дочери. — Вот, держи. Это тебе. Я пока приготовлю ужин. Бекки заглянула в пакет, там была куча её любимых сладостей, конфеты, маленькие шоколадки, жевательные мишки. Она улыбнулась и быстро поцеловала отца в щёку. — Спасибо, пап. Он только махнул рукой и направился на кухню, напевая что-то под нос. Бекки осталась стоять в прихожей, глядя, как он уходит. Дом больше не был пустым. Стены будто наполнились жизнью, а воздух теплом. Она прижала к груди пакет со сладостями, и в груди стало по-настоящему спокойно.