Two souls

Юноша, чьи волосы по цвету напоминали свет в конце тоннеля, а на ощупь — сухое сено, сидел на мягком футоне. Он прижимался спиной к перьевой подушке, отделявшей его от прохладной стены. Аккуратными, длинными пальцами он медленно расстегивал пуговицы на рубашке. Двигаясь сверху вниз по планке, он постепенно освобождал одну за другой, пока не дошел до последней. Распахнув белоснежные полы, парень обнажил торс: поджарый, с рельефным прессом и подтянутыми мышцами груди. Лицо его оставалось спокойным и даже немного задорным, несмотря на легкий румянец, проступивший на щеках. Хикару Индо уперся ладонями в мягкий матрас по обе стороны от себя; его ноги были слегка раздвинуты и согнуты в коленях. И поза его, и взгляд выглядели вызывающе. Напротив, тихо и почти отстраненно, сидел второй юноша — Йошики Цудзинака. Казалось, он был полной противоположностью своего товарища. Волосы Йошики были чернее сажи, а взгляд — мрачным и пустым. Создавалось впечатление, будто он смотрит куда-то сквозь друга, совершенно не замечая того, что происходит прямо перед ним. Однако стоило Хикару закончить, как темноволосый зашевелился. Он моргнул пару раз, проходясь внимательным взглядом по идеальному торсу, прежде чем аккуратно придвинуться ближе и устроиться между чужих ног. Убедившись, что на лице Цудзинаки нет ни капли страха или сомнения, Индо облегченно вздохнул. Он слегка откинул голову назад, когда вдоль его груди, прямо по центру, пролегла ровная линия. В следующее мгновение она разошлась, открывая зияющую пустоту. Этот провал не просто поглощал свет — он оставался абсолютно черным, даже если бы в него направили луч фонаря. Сам Хикару (вернее, нечто, внешне бывшее его идеальной копией) оставался безучастным. Даже с огромным отверстием в груди, ведущим прямиком к его хрупкой и беззащитной душе, он не выказывал беспокойства по поводу намерений лучшего друга. Сам Йошики казался необычайно спокойным для такой абсурдной ситуации. Впрочем, подобную картину он созерцал уже не единожды. Снова и снова монстр в обличии друга интересовался, не возникло ли у Йошики желания буквально коснуться его изнутри, и каждый раз тот по неизвестным причинам не находил сил отказать. Возможно, потому что прежде он мало в чем отказывал настоящему Хикару. Возможно, в нем кипело желание узнать, что эта сущность представляет собой на самом деле. А может, ему просто нравилось, как отчаянно и ярко монстр реагирует на подобное времяпрепровождение. Цудзинака слегка склонился вперед, одной ладонью упираясь в футон поодаль от чужого тела, а второй — нежно и осторожно, самым кончиком пальца, коснулся края темного разрыва. Он мягко обвел мглу по контуру, вслушиваясь в легкое дыхание Индо. Румянец на щеках блондина стал ярче; он пристально следил за каждым жестом. Не из-за недоверия — просто действия парня напротив по-настоящему завораживали его. Наконец Йошики находит в себе силы окунуться в чужую душу. Он аккуратно погружает внутрь сперва пальцы, а затем и всю ладонь, отчего Хикару заметно напрягается, шумно выдыхая через нос. Цудзинака на секунду заколебался, борясь с легким отвращением. Его не покидало странное чувство: будто трогаешь сырую, холодную маринованную курицу. Перед глазами даже всплыл поднос с тем самым блюдом, которое вот-вот должны были отправить в духовку… Бр-р. Тряхнув головой, он отогнал навязчивые мысли и сосредоточился на происходящем. Чужое нутро было влажным, склизким и пугающе странным. Руку со всех сторон обволакивали мягкие стенки, но, несмотря на это, он мог почти свободно двигаться. Проталкиваясь глубже, Йошики вынуждал существо издавать всё более довольные звуки. Он оглаживает пальцами податливую плоть, погружая руку почти по локоть. Хикару не сдерживает вкрадчивый стон, слетающий с губ, и прикрывает глаза. С каждым новым движением его тело вздрагивает, он опускает голову и негромко постанывает, сжимая в ставших влажными ладонях простынь. Хикару определенно наслаждался процессом. Несмотря на противоречивые чувства, Йошики был рад такой явной реакции: это означало, что он не причиняет боли. Индо, словно прочитав его мысли, обхватил плечи друга, прижимаясь к нему ближе. Он уткнулся переносицей в ткань рубашки на плече Йошики, и тот отчетливо ощутил чужое дыхание — рваное, горячее и сбитое. Это было почти приятно. Из-за смены положения рука брюнета скользнула еще глубже и изменила угол наклона — просто чтобы не вывернуть локоть в тесном пространстве чужого тела. — Йошики… — сквозь сжатые зубы просипел блондин. — Йошики… Йошики… Да, вот так, пожалуйста… — каждое слово сменялось хриплым вздохом. Монстр рефлекторно сжимал плечи друга, просто не зная, куда деть руки. Его колени дрогнули и прижались к бокам Цудзинаки, буквально обхватывая того со всех сторон. Йошики же не оставалось ничего иного, кроме как уложить свободную ладонь на вспотевшую спину Хикару, успокаивающе ее поглаживая. — Интересно, а так можно со всей нечистью? — негромко подал голос Цудзинака. Его ладонь скользнула куда-то особенно глубоко, отчего Хикару издал странный звук — смесь стона и всхлипа, — но все же заинтересованно поднял на друга горящий алым взгляд. Лицо у него сейчас по-особенному забавное и даже в какой-то степени милое - подумалось Йошики. — Или ты единственный, чью душу можно потрогать. Блондин молчал с секунду, кажется, пытаясь собрать мысли в кучу и переварить услышанное. Затем он кратко хихикнул, обнажая белые зубы и сколотый клык, и широко улыбнулся другу. Йошики, глядя на него, на мгновение замер. — Что ты, Йошики… — монстр вдруг отстранился, откидываясь назад и вновь упираясь ладонями в футон. Ладонь брюнета легко выскользнула из чужого нутра. — Душа есть у всех, разве я не говорил тебе? Хикару продолжал улыбаться, пока мгла на его груди медленно затягивалась, словно ее зашивали невидимыми нитями изнутри. — Даже тебя можно потрогать, — вдруг добавил он. — Меня? — Йошики недоверчиво покосился на друга, но тот лишь утвердительно кивнул. — Не думаю, что я могу что-то там у себя «открыть»… — Он провел пальцем по своей груди, намекая на недавний разрыв у Хикару, а затем снова поднял взгляд на него: — А ты? Ты можешь? Хикару тяжело вздохнул и отвел глаза, уставившись в пол поодаль от себя. Он явно размышлял над ответом, и выражение его лица сменилось несколько раз подряд. — Могу, конечно… — неуверенно начал он, но затем продолжил тверже: — Но не буду! Ты ведь не хочешь остаться без души? — Если ты прикоснешься ко мне, моя душа рассеется или что-то в этом роде? — Йошики склонил голову набок, продолжая спокойно смотреть на собеседника. Всех тонкостей процесса он не знал, да и о том, что его душу в буквальном смысле можно потрогать, до этого момента не подозревал. Действительно ли это так приятно? — Пф-ф… Разумеется, нет, я так не умею. Просто понимаешь, твоя душа… — Хикару вновь замялся, подбирая слова получше. — Даже когда она скрыта телом, я вижу её. Она такая горячая и манящая… — Алый блеск его глаз устремился прямиком к груди друга. — Я бы забрал её себе при любом удобном случае, чтобы ты всегда был рядом со мной. Но это вряд ли тебе понравится… — Выходит, ты хочешь поглотить мою душу? — В мыслях Йошики пронеслись моменты, когда Хикару — осознанно или нет — пытался причинить ему вред. Ладонь невольно сжала след на запястье. — Хочу! — подтвердил Хикару кивком. — Но не буду… пока что. Просто боюсь, что если окажусь так близко к ней, то не смогу сдержаться. — Было ли это «пока что» ключевым, Цудзинака задумываться не хотел, но сам факт, что блондин опекает его даже от самого себя, утешал. — Но раз ты настаиваешь, я возражать не стану! — вдруг воскликнул Индо. Пока брюнет раздумывал, в какой момент диалога он успел на чем-то «настоять», друг уже подсел впритык, заставляя его откинуться назад. Разумеется, это едва ли помогло. Руки нечисти потянулись к чужой рубашке. Опустив пальцы на планку, Хикару принялся расстегивать пуговицы — настолько торопливо, что они поддавались не с первого раза. От его упорства и силы они едва не срывались, грозя отлететь куда-то в сторону. — Эй, осторожнее, — Йошики перехватил чужие ладони, останавливая их на полпути. — Со своей рубашкой ты так не обращался. — Свою сущность я знаю вдоль и поперек! А до твоей мешает добраться только этот несчастный кусок ткани, — Индо нахмурился. Йошики подумал, что эта гримаса совсем не сочетается с его обычной миловидной улыбкой. — Ты дурак, Хикару. Я ведь не собираюсь убегать. — Ладони Йошики мягко скользнули по рукам друга, остановившись на запястьях; он продолжал придерживать их, но более не препятствовал. Уже спокойнее и собраннее блондин закончил свое дело. Расстегнув рубашку, он ласково огладил чужой торс, то и дело отодвигая края ткани для удобства. Он бесконечно рассматривал тело друга, улыбаясь так, что Йошики в конечном итоге стало неловко. — Хорошо, теперь я просто сделаю во-от так… — Хикару вдруг напрягся. Его средний и безымянный пальцы сложились вместе, аккуратно и почти невесомо проходясь вдоль груди друга. Йошики замер. На секунду он забыл, как дышать и глотать; даже моргал он с трудом. Боли не было, нет, но вид заполненного тьмой разрыва, послушно открывающегося вслед за чужими пальцами, ошеломил его не хуже, чем если бы его действительно распилили на части. Сам Индо оставался удивительно спокойным и сосредоточенным. Он довел полосу чуть выше пупка и остановился, а затем и вовсе убрал ладонь. Подняв взгляд на друга, он тут же смягчился в лице. — Ну и ну, выглядишь так, будто я тебя и впрямь располовинил, — Хикару хихикнул, глядя в полные ужаса глаза темноволосого. В его расширенных зрачках он видел собственное отражение. — Ну че-е-его ты, Йошики? Разве тебе больно? — Не больно… — чуть хриплым голосом ответил брюнет, наконец выходя из оцепенения и решаясь хоть на какое-то движение. — Почти ничего не чувствую… Холодно только. Будто сквозняк гуляет прямо в груди. Так странно… — Он нахмурился, пальцы крепко сжали покрывало, словно это могло хоть как-то помочь Хикару склонил голову набок, рассматривая грудь друга. Для него это не было обычной раной — скорее, распахнутым окном, ведущим к самой сути обожаемого им человека. Чужая душа сияла и манила, согревая своим желанным теплом. Если бы Хикару прямо сейчас забрал её себе, он до конца своего существования запечатлел бы это обжигающее наслаждение. Он медленно склонился ближе, давая Йошики время отстраниться, закричать или остановить происходящее, но тот молчал. Лишь плечи его едва заметно подрагивали. Сперва Хикару коснулся кончиками пальцев самых краев разрыва, медленно ведя по контуру и улавливая каждый короткий вдох Йошики и судорожное движение его кадыка. Затем он погрузил ладонь внутрь, преодолевая невидимую границу между физическим миром и чистой энергией чужого тела. Пальцы коснулись чего-то склизкого, но теплого, что постепенно полностью окутало руку. Стоило Хикару продвинуться чуть глубже, как Йошики издал странный звук — нечто среднее между вскриком и вздохом — и вцепился в чужие плечи. Больше он не протестовал, лишь тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Ощущения были ни на что не похожи: совсем не то же самое, что поглаживание по голове. Казалось, будто трогают всё его тело одновременно, касаясь каждого нервного окончания и заставляя напрягаться при малейшем движении. Влажное нутро казалось живым: оно пульсировало в такт учащенному сердцебиению Йошики, доверительно прижимаясь к ласкающей его руке и обволакивая её, словно тонкой пленкой. Хикару медленно оглаживал чужую душу, перебирая пальцами странные сгустки и слегка сжимая мягкие участки. Это вынуждало Йошики крепче сжимать пальцы на плечах друга и невольно постанывать, в конечном итоге прижимаясь к нему всем телом и словно насаживаясь на его ладонь. — Йошики, тебе нравится? Ты хорошо себя чувствуешь? — почти шепотом интересовался блондин, не прекращая движений и еще плотнее прижимаясь к Цудзинаке. — Мне вот очень хорошо… Твоя душа такая теплая, мягкая… так приятно. Хикару шумно сглотнул и почти маниакально облизнулся. Он прильнул влажными губами к шее друга, окончательно выбивая того из колеи дорожкой поцелуев и легким укусом там, где отчетливо бился пульс. Если бы Йошики не был так занят попытками не потеряться в круговороте этих странных чувств, он заметил бы «плывущие» зрачки блондина, его яркий румянец и широкую улыбку. Йошики отказывался признавать, что прижимал Хикару к себе и подавался тазом вперед, отчаянно ища трения о чужие бедра. Он определенно никогда не признается, что в бреду шептал Индо не останавливаться, и уж тем более не признает, что чужие руки доставили ему крышесносное удовольствие таким нечеловеческим способом. Индо сжал что-то внутри особенно сильно, и это стало точкой невозврата. Йошики прошила дрожь, похожая на ударную волну. Он запрокинул голову и сладостно застонал, напрягаясь всем телом, а после без сил повалился на футон. Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя. За это время Хикару успел покинуть чужое пространство и закрыть неведомую дыру на груди друга. Теперь он спокойно сидел рядом, ожидая, пока Йошики отдышится. — Ну так что, — всё же подал голос блондин, привлекая к себе внимание, — тебе понравилось? Цудзинака глубоко вздохнул. Чувствуя неприятную влагу в боксерах, он смущенно согнул ноги в коленях и лениво перевел взгляд на Индо. Тот выглядел куда увереннее его самого. — Помолчи немного, Хикару…