Проблема Паркера

Каин спрыгнул с подоконника. Удар был тяжелее, чем следовало бы — он был крупнее Питера, плотнее как-то, даже сейчас, даже ослабленный. Он хрустнул шеей и прошёл на кухню. Налил себе кофе — тот, с количеством сахара, способным снять краску, — и прислонился к стойке. — Хватит о Нормане. Хватит об Эм-Джей. Давайте поговорим о настоящей проблеме. — О какой именно? — горько усмехнулся Питер. — У меня шведский стол. — О тебе. — Каин направил чашку кофе на Питера. — А точнее, о том, что ты — самый могущественный человек в этой комнате и дерёшься так, будто пытаешься проиграть. — Каин — — Нет. Заткнись. Я заслужил это право. — В голосе Каина была та самая нотка — та, что напоминала: этот человек убивал людей и прекрасно после этого спал. — Я провёл бог знает сколько времени, стёртый из реальности после того, как Шатра всадила в меня клинок. Вырезанный из Паутины Жизни. Пока я был ничем — пока существовал в пустоте между измерениями — у меня было много времени думать о нас троих. О том, что мы есть. О том, что ты есть. Он отхлебнул кофе. — Ты удержал Дэйли Бьюгл. Питер отвёл взгляд. — Не отводи взгляд. Ты удержал Дэйли Бьюгл. Здание рушилось — сорок шесть этажей стали, бетона и стекла — и ты поймал опорную балку. Удержал вес. Потом поднял её над головой. А потом — потом — переложил на ОДНУ руку, чтобы другой схватить металлическую трубу и соорудить из неё подпорку. Одной рукой, Питер. Опорная конструкция сорокашестиэтажного здания. Над головой. Пока свободной рукой ты мастерил решение. — Это было — — И ты победил Огненного лорда. — Бен подался вперёд, глаза горели чем-то средним между восхищением и раздражением. — Огненного лорда. Геральда Галактуса. Существо, проводящее Космическую Силу. Ты — парень из Куинса в красно-синей пижаме — положил его на лопатки. — Я был в ярости, тот бой — — Именно! — Бен ткнул в него пальцем. — Когда ты злишься, ты размазываешь Кингпина до слёз. Когда ты в ярости, ты побеждаешь космическое существо. А потом что? Ты возвращаешься на уровень улицы и проигрываешь насекомым. Бен развёл руки в преувеличенном недоумении. — Ты удержал здание, Питер. Ты победил Геральда Галактуса. Ты держал сферу и оплакивал три миллиона смертей — лично, индивидуально, одну за другой — и не сломался. Ты умирал восемь раз и продолжал вставать. Ты заставил демонического повелителя разрушения пересмотреть всё своё существование. А потом Жук доставляет тебе проблемы. Шокер попадает по тебе. Шокер. Человек, вся оценка угрозы которого — «он иногда вибрирует». Питер молчал. — А Надгробие, — сказал Каин, ставя чашку. Его голос стал ниже. Твёрже. — Помнишь Надгробие? Выражение лица Питера дрогнуло. Он помнил. — Ты однажды щёлкнул этого человека. Одним пальцем. Отправил в нокдаун. Надгробие — пуленепробиваемая кожа, усиленная сила, реальная угроза нашего уровня — свален щелчком. — Это было — — А потом что? — Каин шагнул ближе. — Надгробие тебя побил. Не просто побил — унизил. У тебя лицо было опухшее, Питер. Раздутое как шарик. Он выиграл тот бой. Этот человек — этот слабак, которого ты однажды опозорил пальцем — оставил тебя выглядящим так, будто ты проиграл боксёрский матч с Халком. И ты ему позволил. Ты дрался с ним так, будто он что-то настоящее. Что-то опасное. Что-то, чего стоит бояться. Каин покачал головой. — А потом, конечно, ты побил его позже на свадьбе Робертсонов. Но ты дрался с ним как с вызовом. Получал удары. Истекал кровью. Победил с ранениями. Против человека, которого уже побеждал одним пальцем. В квартире было тихо, только гудел холодильник. — Знаешь, что это мне говорит? — сказал Каин. — Это говорит мне, что ты больше не знаешь, что ты есть. Или хуже — забыл. Ты так долго сдерживался, что ограничитель — это уже не выбор. Это клетка. И клетка с каждым годом сужается.