Под руной Турисаз

Первым пришло чувство тяжести, свинцовой, всепоглощающей усталости. Потом было смутное ощущение тепла, мягкости, тяжести одеяла. Больше ничего: ни боли, ни леденящего холода, лишь глубокая, выматывающая опустошённость. Аймора застонала, пытаясь приподнять веки, будто налившиеся свинцом. Мир упорно не желал проявляться, оставаясь расплывчатым пятном света и теней. Она чуть приподняла голову на подушке. На краю её ограниченного поля зрения, в кресле, стоявшем у камина, сидел кто-то. Высокий, тёмный, почти неподвижный силуэт, за исключением лишь редкого, почти незаметного покачивания ноги. Пламя очерчивало жёсткий профиль, знакомый до мурашек. Геллерт. Его взгляд был устремлён в огонь, но всё тело источало напряжение. На низком столике рядом с ним стоял нетронутый стакан с тёмной жидкостью. Ведьма сделала слабую попытку пошевелиться. Сухость во рту заставила её сглотнуть, и этот тихий звук показался оглушительным в звенящей тишине комнаты. Грин-де-Вальд мгновенно повернул голову, без единого лишнего движения. Его разноцветные глаза уловили её взгляд, и в них на мгновение мелькнуло что-то стремительно-тревожное, прежде чем скрыться под привычной маской невозмутимости. Аймора попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, сдавленный звук. Она снова сглотнула. — Я думала… ты в Праге, — прошептала она. Слова прозвучали глупо и бессвязно, но это было первое, что пришло в голову, вытесняя хаос воспоминаний. Геллерт оставался серьёзным, даже хмурым. — Вернулся, — ответил он коротко. Грин-де-Вальд поднялся с кресла, его движения были сдержанными, лишёнными обычной театральной плавности. Он подошёл к кровати, но не садился, сохраняя дистанцию. Взгляд мага скользнул по её лицу, оценивающе, изучающе, задерживаясь на глазах. Он налил в стакан воды из кувшина, стоящего на тумбочке, и протянул ей. С усилием Хоул всё-таки сделала небольшой глоток, потом ещё один, пока не опустошила стакан. После долгогл забытья даже простая вода казалась невероятно вкусной. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Аймора попыталась сесть, но тело не слушалось. Она лишь слабо покачала головой. — Пусто… Словно меня вывернули наизнанку и вытряхнули всё содержимое. В её памяти всплывали обрывки: ледяная пустота, сизый муар, чувство абсолютного растворения. И… он — старец, а вместе с ним горы, разговор, смысл которого ускользал, как дым, оставляя лишь ощущение древности, бездны и… предупреждения. «Ты стала интересна. А быть интересным для Вечности… самая опасная участь». Рунолог вспомнила его глаза и слова о Геллерте: «Тот, чьи клятвы стали твоим якорем, видит в свитке лишь силу, способную сравнять миры. Молот, чтобы сокрушать». Хоул резко отвела взгляд, словно он мог прочесть эти мысли по её глазам. — Что… что случилось? — спросила она, делая вид, что пытается собрать воедино картинку в голове. — Свиток… я… — Ты совершила крайне безрассудный поступок, — его голос прозвучал резко, почти сердито. — Выброс магии и холода был… почти убийственным. Ты находилась без сознания почти неделю. Магическое истощение, обморожение таких степеней, которое лечится не мазями, а сложными заклинаниями. — Свиток? — спросила она, боясь услышать ответ. — Цел, — отрезал Грин-де-Вальд. — Тебе повезло. Или нет. Он снова посмотрел на неё, и Айморе захотелось съёжиться от тяжести этого взгляда. — На восстановление лаборатории уйдёт время. В словах Грин-де-Вальда не было упрёка, но по его сжатым губам и чуть наморщенному лбу Мора понимала — он был не просто зол, это происшествие выбило его из колеи. Геллерт, всегда всё просчитывающий, не ожидал от неё такого безрассудства и риска. — Мне жаль, — тихо сказала она, опуская глаза, и это была правда. Не только из-за разрушений, а потому что видела его усталость. — Тебе должно быть страшно, а не жаль, — поправил маг, и его голос прозвучал резко, с непривычной прямотой. — Ты балансировала на грани небытия, играя с силами, природу которых даже не начала по-настоящему понимать. Он сделал паузу, его взгляд стал тяжёлым и непререкаемым. И в этот момент, при резком свете камина, она наконец увидела. Глубокие, синеватые тени залегли под его глазами, обычно такими ясными и пронзительными. Безупречно белая рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, на ней были едва заметные заломы, словно он не переодевался и не ложился спать долгое время. Волосы были слегка растрёпаны, и он даже не сделал привычного жеста, чтобы поправить их. Геллерт выглядел… смертельно уставшим. Эта усталость притупила обычно отточенные, острые черты лица, сделала взгляд более приглушённым, земным. — В ближайшее время ты не приблизишься к свитку. Грин-де-Вальд отвернулся, чтобы снова налить воды, и Аймора увидела, как его плечи под грубой тканью камзола на мгновение ссутулились под невидимой тяжестью, прежде чем он снова выпрямился, заставляя себя держать осанку. Когда маг снова протянул ведьме стакан, его пальцы слегка дрогнули. Это было почти незаметно, но Хоул заметила. И этот крошечный изъян в его абсолютном самообладании пугал больше, чем любая ярость. Он был измотан. Бессонными ночами у её постели? Ликвидацией последствий её эксперимента? Чем-то ещё, о чём она не знала? Аймора замерла, переваривая его слова. Слабость мгновенно отступила перед волной возмущения. — Что? Но… я должна продолжить! Я была так близка! Я почувствовала нечто… — она попыталась приподняться на локте, но сил хватило лишь на мгновение, и она снова рухнула на подушки. — Ты не можешь просто запретить мне работать! — Могу, — спокойно ответил Грин-де-Вальд. — И я запрещаю. Ты не прикоснёшься к нему, пока я лично не буду уверен, что он безопасен, а ты… достаточно осмотрительна, чтобы не устроить следующий ледниковый период у меня в крепости. — Это моё исследование! — выдохнула Хоул, и в голосе послышались слабые нотки прежней строптивости. Геллерт ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на неё, и в тишине комнаты слышалось лишь потрескивание поленьев в камине и её собственное неровное дыхание. Он был похож на грозовую тучу, готовую разразиться молнией, но почему-то сдерживающуюся. — Отдыхай, — наконец произнёс он, с усилием сохраняя ровный тон. — Ты в безопасности. Больше никаких экспериментов без моего ведома. Понятно? Это был приказ. Чёткий и не терпящий возражений. Маг резко развернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Он взял стакан с тёмной жидкостью со стала и направился к двери. Вся его фигура выражала нежелание продолжать бессмысленный спор. Но на пороге он замер, не оборачиваясь. Его рука сжала ручку открытой двери так, что костяшки пальцев побелели. В тишине комнаты его голос прозвучал громко и чётко, адресованный не ей, а кому-то в коридоре. — Присмотри за ней. Дверь распахнулась, и на мгновение в проёме возникла ещё одна фигура. Высокая, подтянутая, с безупречной осанкой и внимательным, аналитическим взглядом. Его появление здесь, в сердце Нурменгарда, было настолько невероятным, что Аймора на секунду решила, что это галлюцинация, порождённая больным сознанием. Но нет. Это был он. Рикард Дюбуа. Его взгляд на мгновение встретился с её потрясённым, а затем скользнул по спине удаляющегося Грин-де-Вальда. На лице артефактора не было ни страха, ни удивления, лишь привычная собранность и лёгкая тень озабоченности. Он молча кивнул в знак понимания. Дверь закрылась за Геллертом, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском огня и тяжёлым дыханием Айморы. Она не могла отвести глаз от запертой двери, за которой только что исчез Грин-де-Вальд. С усилием она заставила себя посмотреть на того, кто теперь остался с ней наедине. Рикард Дюбуа — человек из AMR, директор Артефакторского сектора. Человек, который чуть больше месяца назад защищал её на суде. Теперь он был здесь, в логове злейшего врага своей организации, получая от него приказы. Мир перевернулся с ног на голову окончательно. Аймора закрыла глаза, чувствуя, как голова идёт кругом. Запрет на работу, деспотичная опека Геллерта и теперь вот Дюбуа в роли… присматривающего? Она снова была в ловушке. Мысли метались в голове Айморы, цепляясь за обрывки воспоминаний, пытаясь сложить из них хоть какую-то картину. Слабость и туман в сознании медленно отступали, уступая место догадкам. Вот кто так умело и хладнокровно руководил ликвидацией последствий взрыва в Восточном Крыле. Кто с поистине нечеловеческой эффективностью организовывал работу, пока другие поддавались панике. Кто с лёгкостью находил нужные документы, заглушал неудобные вопросы, направлял расследование в нужное русло. Его защита на суде… Она казалась такой искренней, такой принципиальной, Дюбуа отстаивал её невиновность, методологию, ценность как учёного. Артефактор говорил о логике и презумпции невиновности. Хоул чувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он не просто защищал её, а обеспечивал оправдание, делал это слишком чисто, слишком безупречно. Дюбуа был тем, кто с минимальным перевесом склонил Совет в её пользу. И теперь он был в Нурменгарде. Сторонник Грин-де-Вальда, человек, занимающий ключевую позицию в самом сердце AMR и годами ведущий свою игру. Всё вставало на свои места с пугающей, идеальной чёткостью. Взрыв, кража, обвинение, оправдание… Это был изощрённый, многоходовый план, и Рикард Дюбуа был одним из его ключевых исполнителей. Возможно, тем, кто обеспечивал тихий, незаметный унос свитка из-под носа AMR. Тот самый высокий уровень магии, недоступный ей. Аймора смотрела на него с широко раскрытыми глазами, в которых читался ужас, восхищение чудовищным размахом этой аферы и горькое осознание собственной наивности. Дюбуа встретил её взгляд: ни тени смущения, ни злорадства. В глазах царила всё та же лёгкая, почти невидимая усталость и непоколебимая уверенность. — Вам нужно выпить лекарство, мадемуазель Хоул, — мягко произнёс артефактор.