Под руной Турисаз

Паника в AMR была не хаотичной — она была методичной и всесокрушающей, как лавина. Весть о пропаже свитка SK-1927/09 разнеслась по зданию быстрее любого заклинания. Тот странный, вибрирующий звук, оборвавший обсуждение результатов, засел в голове. Аймора застыла у стола Монтескью, чувствуя, как её собственное сердце колотится в унисон с этим отзвучавшим, но всё ещё висящим в воздухе гулом. Страх на лице директора сменился гримасой чистого ужаса, а затем — мгновенной, хищной подозрительностью. Его взгляд впился в неё. — Вы… Вы были здесь. Но… Корнелл! — он рявкнул на архивариуса, который до сих пор стоял в дверях, трясясь. — Кто имел доступ к лаборатории сегодня утром? Жорж Корнелл, бледный как полотно, с инеем, тающим на щеке, сделал шаг вперёд. Его глаза, обычно холодные и оценивающие, горели истеричной яростью, направленной исключительно на Аймору. — Никто! — выкрикнул он, указывая на неё дрожащим пальцем. — Лаборатория была заперта с вечера! Системы безопасности на куполе не сработали! Они не могли сработать, если его не снимали! А снять его мог только тот, у кого есть амулет доступа! У кого он был? У неё! На мгновение его голос сорвался. Он нервно начал протирать лоб платочком. — И у меня! Но я бы не посмел! Она… она что-то сделала! Она украла его до встречи! Или… или это её сообщники! Те, кому она докладывала! Обвинения сыпались, как град. Аймора стояла неподвижно, стиснув зубы до боли. Кровь пульсировала где-то в висках, но постепенно поднималось нечто другое — волна прагматизма. «Паника. Им нужен виновный. И я — идеальная кандидатура», — Хоул выдохнула сквозь плотно сжатые зубы. — Месье Корнелл, — её голос прозвучал удивительно ровно, перекрывая истерику архивариуса. — Вы забываете детали. Во-первых, амулет доступа привязан к магическому отпечатку. Его нельзя передать или скопировать. Во-вторых, купол был активирован мной вчера вечером в Вашем присутствии, и Вы лично убедились в этом. В-третьих, я пришла сюда прямо из приёмной, минуя лабораторное крыло. У меня не было физической возможности попасть в лабораторию между моментом, когда месье Корнелл закрыл её вчера, и моментом, когда я вошла к Вам, директор. Проверьте журналы доступа к крылу. Моя невиновность доказывается простой логикой и протоколами, которые Вы так любите. Её слова на секунду остудили пыл Корнелла. Он открыл рот, но не нашёл, что возразить. Хоул могла поспорить, что сейчас этот выскочка проклинал самого себя за то, что посоветовал ей тщательнее изучить протоколы, пункты договора и положения, ведь это было страховкой на случай непредвиденных казусов. Монтескью мрачно смотрел на неё, затем кивнул в сторону архивариуса: — Проверь. Журналы доступа. Всю магическую регистрацию за последние двадцать четыре часа. Немедленно. Корнелл, скрипя зубами, кивнул и выбежал из кабинета. Монтескью снова уставился на Аймору. — Логика — это хорошо, мадемуазель. Но свитка нет. Исчез из-под непроницаемого купола. Такое под силу лишь… — он не договорил, но имя Грин-де-Вальда висело в воздухе. — Или тем, кто знает слабости системы AMR лучше, чем Вы думаете, — парировала Аймора. — Или с помощью артефакта, о котором мы не знаем. Обвинять меня — тратить время. Его ищут те, кто его взял. Ей хотелось крикнуть: «Это Геллерт! Он сделал это! Он украл его!» Но она молчала. Обет не давал. Да и было бы странно, знай она о планах и делах Грин-де-Вальда, за которым сейчас все охотятся. Это означало бы не только конец карьеры, но и немедленное заточение в самую глубокую темницу, какую только найдут маги Франции. Или смерть. «Мордред! Геллерт, это ты называешь «работать чисто»? — внутри вскипала волна злости вперемешку с липким, невообразимым страхом. — Если меня не упекут за решётку, я выцарапаю тебе разноцветные глаза, чего бы мне это не стоило!» В здании поднялся невообразимый шум. Слышались крики, беготня, звон разбитого стекла. Паника нарастала. Через несколько минут Корнелл вернулся, ещё более бледный, с пергаментным свитком в руках. — Доступ… только её и мой, — пробормотал он, не глядя на Аймору. — Никаких посторонних сигнатур. Портал-активаций в крыле не зафиксировано. Это… колдовство высшего порядка. Или… В кабинете повисла тишина, он снова бросил на неё ненавидящий взгляд. –… невероятно изощрённое предательство изнутри. — Достаточно! — прогремел Монтескью. — Созываю Внутренний Совет. Немедленно. Все отделы! Высший приоритет! Он ударил кулаком по столу, и из его печати на столе вырвался сноп искр, разлетевшийся по комнате — магический сигнал тревоги. — Мадемуазель Хоул, Вы останетесь здесь. Под наблюдением. В кабинет ворвались два аврора в мантиях AMR, их лица были напряжены, палочки наготове. Они встали по бокам от Айморы, не трогая её, но блокируя выход. Она не сопротивлялась, лишь скрестила руки на груди, стараясь дышать ровно. «Геллерт, что ты задумал? Как удалось его вынести? Что дальше?» — внутренний голос сводил с ума, попытка понять логику тёмного мага проваливалась, страх за свою жизнь и свободу не отпускал. Совет собрался с пугающей быстротой в Главном Зале Заседаний — огромном помещении под сводами, расписанными руническими созвездиями. Длинный стол из чёрного дерева был заполнен директорами отделов, главными архивариусами, старшими исследователями. Все лица были бледны от шока и гнева. Аймора сидела в конце стола, под надзором бдительных авроров, как обвиняемая, хотя формальных обвинений ещё не выдвигали, из-за чего она теперь волком смотрела на окружающих. Монтескью стоял во главе стола, его обычная живость сменилась мрачной решимостью. — Фрагмент SK-1927/09, объект класса А3+, бесследно исчез из запечатанной лаборатории № 3, — начал он, голос звенел от напряжения. — Защитные системы высшего уровня не сработали. Физического проникновения не зафиксировано. У нас… кризис. И вероятная измена. Взгляды, как шипы, впились в Аймору. Начался допрос. Корнелл, дрожа от ненависти и страха, изложил свою версию: Аймора — единственная, кроме него, с доступом; её «сомнительные» методы; её конфликт с руководством; её «необъяснимый» интерес к мифологии вместо практической пользы. Он представил её как идеального внутреннего врага или пособника внешних сил. Аймора отвечала чётко, холодно, опираясь на факты. Алиби легко подтверждалось журналами доступа и временем прибытия к Монтескью. Скопировать амулет доступа было невозможно даже при сильном желании. Если в этих штуках и были какие-то огрехи, AMR никогда бы этого не признало — они свято чтили плоды своих трудов. Система документации, защита, организация здания, оснащение лабораторий — ничто не могло подвергаться сомнениям, ведь это Магическая Ассоциация Рун, крупнейшая в мире. — Теперь о мотивах. Обвиняют меня в краже свитка? Того самого, что был центром моего последнего исследования? Того, на чью демонстрацию я была готова идти, рассчитывая на триумф? Это не просто отсутствие мотива — это нелогичность. Кто крадёт то, над чем работает, и делает это непосредственно перед моментом, когда должен предъявить результат и получить признание? Это не кража. Это самоубийство карьеры. Она резко повернулась к архивариусу, прожигая его взглядом. Тот будто бы побледнел ещё сильнее. — Так что вопрос не ко мне. Вопрос к Вам, месье Корнелл. Кому выгодно обвинить меня? Тому, кто сам мог пренебречь протоколом? Или тому, кто отчаянно пытается скрыть собственную вопиющую некомпетентность в обеспечении безопасности? Она тяжело выдохнула. Обвинять Корнелла было подло, но своя рубашка ближе к телу, как говорится. И лучше пусть всё внимание будет перенаправлено на него. Хотя совесть упорно кричала Море, что она поступает неправильно. В зале поднялся ропот. Некоторые кивали, видя логику. Другие, особенно сторонники Корнелла и те, кто изначально не доверял «выскочке-британке», продолжали смотреть на неё с подозрением. Монтескью метался между попыткой сохранить порядок и явным желанием найти виноватого — любого. — Нам нужен полный аудит её работы! — кричал один из директоров. — Все черновики, все записи! Возможно, она оставила ключ для своих сообщников! — Надо проверить её связи! — вторил другой. — Все, с кем она контактировала в Париже! «Если бы ты только знал, как близок к истинной сути», — мрачно подумала рунолог. — Арестовать её! Допросить под сывороткой правды! — выкрикнул кто-то сбоку. Паника нарастала, переходя в истерику. Рациональность уступала место страху и желанию найти козла отпущения. Аймора чувствовала, как стены смыкаются. Даже её железная логика могла не спасти перед лицом такой всеобщей истерии и давления Монтескью, который явно колебался. В этот момент грянул Ад. Это был не звук. Это было ощущение. Глухой, сокрушительный удар, от которого содрогнулось само здание AMR. Массивный стол подпрыгнул, со столов и полок посыпались книги и приборы. Люстры качнулись, отбрасывая безумные тени. Где-то вдалеке, в направлении Восточного крыла, раздался оглушительный грохот обрушения камня, звон бьющегося стекла и… крики. — Что это?! — завопил Монтескью, вскакивая. — Нападение! — заорал кто-то. — На Архив! Восточное крыло! — Это они! Они пришли за остальным! — визгливо крикнул Корнелл, указывая куда-то в никуда. Хаос в Зале совета достиг апогея. Члены Совета в панике бросились к дверям, к окнам, забыв про Аймору, про свиток, про всё. Авроры мгновенно переключились с ведьмы на двери, откуда могла хлынуть угроза. — Все в укрытие! — ревел Монтескью, пытаясь перекричать грохот. — Защитить основные фонды! Авроры, ко мне! Аймора осталась сидеть за дрожащим столом, островком странного спокойствия в эпицентре бури. Она не видела взрыва, но знала. Это был отвлекающий маневр. Гениальный, жестокий, эффективный. Геллерт или его люди не просто украли свиток. Они посеяли хаос и направили все силы и внимание AMR на тушение пожара и отражение мнимого штурма в другом конце здания. Сейчас было не до свитка. Где-то там могли пострадать люди. И этой мысли Мору бросило в холодный пот. Сам факт своей причастности к этому Аду. Он хотел получить свиток, она — изучить. И Грин-де-Вальд достал его, только вот какой ценой? Дым начал просачиваться в Зал совета, который находился в самом центре Архива. Системы оповещения завыли на новый лад. Крики снаружи смешались с командными окриками авроров. Аймора медленно поднялась. Никто не обращал на неё внимания. Она подошла к высокому окну, выходящему во внутренний двор. Вдалеке, из развороченного фасада Восточного крыла, валил густой, чёрный дым. Там горели не просто камни — в пепел превращались знания. Древние манускрипты, редкие артефакты, результаты десятилетий исследований. Цена, заплаченная за один фрагмент кожи морского змея. В отражении стекла её лицо было бледным, но непроницаемым. Страх уступил место леденящему осознанию. Игра изменилась. Радикально. Грин-де-Вальд не просто дал ей свободу работать. Он втянул её в водоворот своей войны, поставив на кон не только её репутацию, но и жизни, и бесценное наследие AMR. Свиток был у него. И теперь ей придется работать с ним. Другого пути не было. Восточное крыло пылало, и тень легла на её будущее. Мора обернулась. Зал был почти пуст. Только дым, хаос и далёкие крики агонизирующего Архива. Свиток исчез. Восточное крыло было подорвано. А её собственная война за истину только что перешла в новую, куда более опасную фазу.