Под руной Турисаз

Время остановилось. Аймора стояла, вцепившись пальцами в спинку кресла. Перед ней был не Рейнард Шольц, коллекционер знаний с пронзительным умом. Перед ней стоял Геллерт Грин-де-Вальд. Холод, куда более пронзительный, чем от свитка, сковал её изнутри. Дыхание перехватило. Мысли метались, сталкивались в панике: «Обман. Ловушка. Смерть. Альбус был прав. Париж — гибель». Она машинально потянулась к карману, где обычно лежала палочка, но тут же опомнилась, что та в лаборатории AMR. Хоул была абсолютно беззащитна перед сильнейшим тёмным магом столетия. Грин-де-Вальд не двигался. Он стоял, наблюдая за реакцией ведьмы — шоком, страхом, немым ужасом, которые сменяли друг друга на бледном лице. В его разноглазом взгляде не было ни злорадства, ни угрозы. Лишь ожидание. И та же ледяная, аналитическая ясность, что и у Шольца. Он не пытался приблизиться, не делал резких движений. Его терпение было почти… учтивым. — Я понимаю Ваше замешательство, Аймора, — его голос звучал теперь иначе, отчётливее, он был лишён бархатистости Шольца, но сохранял ту же силу убеждения. — Резкая смена декораций может ошеломить. Позвольте дать Вам время прийти в себя. Грин-де-Вальд сделал лёгкий жест рукой в сторону кресла. — Присядьте, пожалуйста. Вам сейчас принесут воды. Его спокойствие было оружием. Оно контрастировало с бурей внутри Айморы. Ведьма подчинилась и опустилась в кресло, не сводя с него широко раскрытых глаз. Домовой, словно тень, появился, поставил стакан воды и мгновенно исчез. Аймора даже не заметила, как это произошло. — Вы — Грин-де-Вальд, — прошептала ведьма, не веря своим ушам. Констатация факта звучала абсурдно. — Я — Геллерт Грин-де-Вальд, — подтвердил он, слегка склонив голову. — И я — тот, кто предложил Вам партнёрство в разгадке тайны фрагмента свитка. Моя личность меняет Ваше восприятие предложения, но суть та же. Знания, к которым я могу предоставить доступ, остаются знаниями. Ваш ум, способность видеть суть — остаются Вашими. И тупик, в котором Вы оказались по вине AMR, всё так же реален. Маг подошёл к своему креслу за столом, но не сел, лишь опёрся руками о спинку. Его фигура, теперь казавшаяся ещё выше и мощнее в свете утреннего солнца, отбрасывала длинную тень. — Мы говорили о Непреложном Обете, — продолжил он, голос стал деловитым, чётким, как у Шольца, но с новой, неоспоримой властной нотой. — Порядок его заключения традиционен. Требуется свидетель магической силы — я позову доверенное лицо. Клятва произносится, скрепляя слова и намерения магией, которая древнее любой бюрократической формы AMR. Условия мы обсудили: верность общему делу разгадки, неразглашение источников и знаний без взаимного согласия, запрет на использование силы или знаний во вред друг другу. Это — рамки честного сотрудничества, Аймора. Не более, но и не менее. Грин-де-Вальд внимательно наблюдал за ней, видя сомнения в зелёных глазах. Страх перед ним боролся с отчаянием от тупика в AMR, с яростью от несправедливости Монтескью, со всепоглощающей жаждой понять свиток. Грин-де-Вальд, казалось, читал эту борьбу. — Вы сомневаетесь, могу понять, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала лёгкая, почти неуловимая теплота — не доброта, а признание её страха. — Мир рисует меня монстром. Но монстры редко ценят ум, подобный Вашему. Монстры не предлагают партнёрства на равных. Монстры не ждут, пока их потенциальный союзник примет решение. Он слегка развёл руками. Аймора внимательно следила за жестом, который буквально кричал «Мадемуазель, Вы здесь по собственному желанию! Никто не принуждал!» И это было неоспоримо. — Я предлагаю путь к знанию, Аймора. Знанию, которое, я убеждён, важно не только для нас двоих. Знанию, которое AMR похоронит под формами и страхом. Выбор остаётся за Вами. Но помните: время, отпущенное Монтескью, идёт. Каждый час в нерешительности — час, отданный врагам в AMR. Его слова били точно в цель. Маг не отрицал своей сущности, не оправдывался. Он апеллировал к её уму и азарту исследователя. Грин-де-Вальд предлагал не подчинение, а союз разумов перед лицом древней тайны. И напоминал о реальной, осязаемой угрозе — Совете, разорении, раздавленной репутации, конце карьеры. Аймора закрыла глаза. Перед ней вставали образы: холодный свиток под куполом, немой вызов, собственная ярость, бессилие под дождем на мосту и… пронзительный, оценивающий взгляд Шольца… Нет, Грин-де-Вальда, который видел в ней не женщину, не потенциальную жертву, а равного по интеллекту. Альбус предупреждал. Альбус боялся за неё. Но Альбус никогда не предлагал выхода из тупика. Основой его наставнический философии было — позволить ученикам набивать шишки. Да и вряд ли бы он смог чем-то помочь в сложившейся ситуации, даже если бы захотел. Гриндевальд предлагал решение. Сделка с дьяволом? Или с гением, чьи цели ей были пока неясны? Но его методы познания оказались созвучны её собственным. Рунолог открыла глаза. Страх не исчез. Он сжимал горло ледяными оковами. Но поверх него поднималось нечто иное — решимость. Поставить всё на кон. Решимость учёного, готового рискнуть ради истины. Решимость загнанного в угол зверя, выбирающего прыжок в неизвестность. — Обсудим условия Обета… — выдохнула она. — Подробнее. Я должна понимать всё. Не только то, что касается свитка. Но и… наши действия. Риски. Что будет, если AMR начнёт сразу меня обвинять. Уголок губ Грин-де-Вальда дрогнул в подобии улыбки — не торжествующей, а удовлетворённой. Он кивнул. — Разумно. Честность — основа нашего договора. День впереди, Аймора. Давайте использовать его плодотворно. — Но, месье Грин-де-Вальд… — Геллерт, — поправил маг рунолога, заставив ту застыть в удивлении. — Раз уж я называю Вас по имени, а мы договорились на равные условия… Это будет приемлемо. И без ненавистной приставки «месье». Аймора с интересом посмотрела на Грин-де-Вальда, тот лишь едва заметно передёрнул плечом. — Ненавижу Париж, — холодно пояснил тот. — И всё, что с ним связано. — Начинаю разделять Ваши чувства, — произнесла Хоул, впервые улыбнувшись, пусть и вымученно. — Я хотела сказать, что срок в три недели для полной расшифровки не представляется реальным, как упоминалось ранее. Заключение Обета будет на этот срок? — Мне казалось, Вы нацелены на достижение полноценного результата, — произнёс он задумчиво. — Да, но разве это возможно? — Нет. Вы совершенно правы — для исчерпывающего погружения в тайну этого артефакта трёх недель смехотворно мало. Геллерт ненадолго замолчал, взгляд скользнул по книжным полкам, но вскоре вернулся к Море. — Эти три недели — лишь срок, который сковывает Вас обязательствами перед AMR. Не беспокойтесь, бюрократическая мельница не перемолет Вашу репутацию. Уверен, есть пути решения, которые смогут обеспечить полную свободу действий в исследовании. Грин-де-Вальд поднялся и начал задумчиво блуждать по кабинету. Голос становился всё ближе, пока не раздался над самым ухом. — Сам же контракт… наш Обет… он будет рассчитан на исчерпывающий результат или… — дыхание опалило шею, заставив Аймору едва заметно дёрнуться. — Пока не будет принято взаимное решение о прекращении его изучения. Маг тихо усмехнулся и выпрямился. Грин-де-Вальд прошёлся до окна и замер к ней спиной. — Я не намерен повторять ошибки AMR, ставя искусственные рамки на пути к истине. Мои ресурсы, моё время и Ваши исключительные способности будут посвящены этому исследованию столько, сколько потребуется по мере возможности. Более того, я убежден, что без пут отчётов и подозрительных взглядов, с доступом ко всем необходимым источникам здесь, наш прогресс за каждую неделю будет равен месяцу работы в их архивах. Готовы ли Вы к настоящей работе, без оглядки на часы и календари дураков? — Готова… При одном условии, Геллерт, — решительно произнесла ведьма, наблюдая, как маг поворачивается и встречается с ней взглядом. Грин-де-Вальд вопросительно посмотрел на Хоул. — Какие бы результаты мы не получили… — она нахмурилась, держа зрительный контакт с магом. — Клятва не использовать знания, непосредственно почерпнутые из свитка, для намеренного причинения вреда невинным. И речь не о сохранении взаимной неприкосновенности. Это будет условием Обета. Знания являются ключом, Геллерт. Я не хочу, чтобы он открывал дверь в кровопролитие. Исследование должно служить пониманию, а не уничтожению. Рунолог тяжело выдохнула, размышляя, что последует дальше. Грин-де-Вальд замер. Его разноглазый взгляд стал непроницаемым, сканируя Аймору, взвешивая её слова. — Осторожность делает Вам честь, Аймора, — произнёс он наконец, голос низкий и ровный. — И ваше условие… приемлемо. Знания свитка не станут орудием бессмысленной жестокости против тех, кого Вы назвали невинными. Они послужат большему пониманию и построению того нового порядка, где подобная жестокость станет ненужной. Наше исследование будет чистым. Грин-де-Вальд подчеркнул последнее слово, голубой глаз холодно сверкнул. — Но Вы тоже принесёте клятву, — его голос стал не терпящим возражений. — Хранить в абсолютной тайне всё, что связано со мной: мои действия — прошлые, настоящие и будущие; мои методы — любые; моих сторонников — всех без исключения. Никогда и никому — ни словом, ни знаком, ни письмом, ни через других — не раскрывать эти тайны. Ни по своей воле, ни под принуждением. Ведьма застыла. Ни одной лазейки. Не оставалось ничего, кроме как согласиться. Она утешала себя лишь мыслями о том, что их сотрудничество состоит только в рамках изучения свитка. Ни к чему другому она отношения иметь не будет. Хоул всем сердцем на это надеялась. Геллерт сел в кресло и достал пергамент с пером и чернильницей, ловя внимательный взгляд ведьмы. День прошёл в интенсивном, почти лихорадочном обсуждении. Аймора, сначала скованная, постепенно втягивалась, её аналитический ум включался на полную мощность, оттесняя страх перед личностью собеседника на второй план. Они говорили о свитке, о её гипотезах, о том, какие именно источники из его коллекции будут ключевыми. Гриндевальд задавал точные, проницательные вопросы, предлагал неожиданные параллели, демонстрируя глубочайшее понимание не только рунологии, но и древних ритуалов, энергетических потоков, мифологических архетипов. Его интеллект был устрашающе блестящим, но направленным сейчас на одну цель — разгадку. Затем перешли к практическим планам. — Вам нужно вернуться в AMR, — сказал Грин-де-Вальд, разбирая карту Парижа. — Вести себя как обычно. Корнеллу — его формы, Монтескью — успокаивающие отчеты о «прогрессе в стандартном направлении». Необходимые источники будут предоставлены. Остальное — моя забота. К вечеру Аймора чувствовала себя обессиленной, но… сосредоточенной. Страх не исчез, но его затмила собранность перед сложнейшей задачей. Она смотрела на Грин-де-Вальда, этого опаснейшего человека, который только утром был для неё лишь загадочным Шольцем. Он был расчётлив, холоден, возможно, безжалостен в своих глобальных целях. Но в рамках их договора он был… надёжен. Чёток. Партнёр, который держит слово и знает цену уму. — Обет, — напомнил маг, когда обсуждение практических деталей завершилось. — Его лучше заключить сегодня. Перед Вашим возвращением в AMR. Понимаю, что Вы устали, но условия необходимо соблюдать. Свидетель готов. Точнее свидетельница. Её появление в кабинете было бесшумным и грациозным, как скольжение тени. Она была воплощением аристократичной элегантности и холодной преданности. Тёмные волосы, убранные в безупречно гладкий пучок на затылке, подчеркивали благородные черты бледного лица с высокими скулами и тонкими, сжатыми в бесстрастную линию губами. Зелёные глаза смотрели на мир с отстраненной оценкой, словно постоянно сканируя угрозы. На ней был строгий костюм глубокого изумрудного оттенка с серебряными пуговицами. — Винда Розье засвидетельствует безупречность клятв, — коротко представил её Грин-де-Вальд. Винда склонила голову сначала в сторону Геллерта, затем — с холодной вежливостью и едва заметно — в сторону Айморы. Её молчание было красноречивее слов. Хоул взглянула на мага. Перекрестье судеб. Перекрестье клятвы. Она кивнула. — Начнём. Путь назад был отрезан. Путь вперёд лежал через магически скреплённый союз с тёмным магом. Истина, которую она так жаждала понять, требовала немыслимой цены. Аймора Хоул была готова её заплатить. Кабинет преображался в лучах заходящего солнца. Грин-де-Вальд стоял напротив Айморы. Он сбросил пиджак, остался в тёмном жилете и рубашке с расстёгнутым воротом. Его разноглазый взгляд был сосредоточен, лишён теперь и тени любезности Шольца. Здесь был только Геллерт Грин-де-Вальд — маг, готовящийся к акту высшей магической святости и святотатства одновременно. Аймора в нерешительности коснулась предплечья мага. Тотчас, словно отозвавшись, его пальцы легли на руку ведьмы. Они стояли напротив друг друга, не прерывая зрительного контакта. — Непреложный Обет, — голос Геллерта звучал низко, вибрируя в тишине, — не просто клятва. Это сплав воли и магии, неразрушимый при жизни клянущихся. Он связывает не словами, а самой сутью намерения. Любая попытка нарушить его ядро обернётся не просто смертью, а распадом души. Вы понимаете это, Аймора? Рунолог кивнула, с трудом сделав вдох. Страх сжимал горло, но поверх него лежал слой странного спокойствия — решения приняты, пути назад нет. Она была здесь не как пленница, а как союзница, пусть и на краю пропасти. — Понимаю, — её голос прозвучал тише, но чётко. — Хорошо. Мы обсудили детали. Теперь — слова. Они должны быть безупречны. Не оставлять лазеек для двусмысленности, но и не сковывать нас по мелочам. Он закрыл глаза на мгновение, собираясь, а затем заговорил медленно, внятно, выверяя каждое слово, словно занимался огранкой бриллианта. — Я, Геллерт Грин-де-Вальд, и Аймора Изабель Хоул… Мы клянёмся магией крови и вечности, что все силы, знания и воля отныне направлены на совместную работу по исследованию, расшифровке и полному пониманию артефакта, известного как Скандинавский Свиток из Магической Ассоциации Рун. Обязуемся не уклоняться от этой работы, не замедлять её без веской причины и посвящать ей всё необходимое время и ресурсы до достижения исчерпывающего результата или взаимного согласия о завершении. Он посмотрел на Аймору. Она мысленно повторила слова, ища подвохи. «Исчерпывающий результат» — это то, что им нужно. «Взаимное согласие» — гарантия от вечного рабства. «Веская причина» — расплывчато, но приемлемо. Она кивнула. — Клянёмся хранить в нерушимой тайне все источники знаний, методы, артефакты и выводы, полученные в ходе нашего совместного исследования, а также сам факт нашего сотрудничества. Обязуемся не разглашать ничего из вышеперечисленного никакому третьему лицу без явного, добровольного и магически подтверждённого согласия друг друга. Ведьма почувствовала холодок. Это навсегда связывало её молчанием перед Альбусом, перед тётей, перед всем миром. Но альтернатива — хаос и конец карьеры. И истина… истина была важнее. Она снова кивнула, чуть медленнее. Пусть будет так. — Я клянусь не использовать прямо или косвенно любые знания, силу, доступ или влияние, полученные благодаря этому сотрудничеству и исследованию Свитка, во вред Айморе Изабель Хоул, её жизненным интересам или делам. Равно как и сама Аймора Изабель Хоул клянётся не использовать их во вред мне. Это было ключевое. Гарантия личной безопасности. Гарантия того, что её не превратят в орудие его темных дел, не выжмут знания и не уничтожат. Гриндевальд смотрел на неё. — Я клянусь, что полученные в ходе исследований сведения не будут использованы мной во вред невинным. Аймора глубоко вдохнула. Он свою часть произнёс, теперь следовала её очередь. Хоул повторила клятву о неразглашении информации о Грин-де-Вальде, его действиях, методах и сторонниках. И всё под внимательным взглядом мага, который вслушивался и анализировал. — Я принимаю эти слова, — Геллерт улыбнулся. — Клянусь Она повторила за ним. В момент произнесения слов нити магической энергии, идущие из груди каждого, сплетались вокруг рук. Воздух затрещал от статики. Аймора почувствовала, как что-то незримое и невероятно плотное смыкается вокруг нее и Грин-де-Вальда, связывая. Когда последние слова Обета сорвались с губ Айморы и Грин-де-Вальда, из глубины их грудных клеток — прямо там, где бьётся сердце, где прячется источник воли — вырвались тончайшие нити чистого света. У Айморы — мерцающие, будто солнечный свет, пронизанными золотыми всполохами. У Грин-де-Вальда — холодные, как лунный свет, и вспыхивающие синими языками пламени. Эти живые лучи устремились друг к другу с неумолимой силой притяжения. Они не просто встретились — сплелись. Нити серебра и золота завивались в сложные узлы, перекручивались в жгуты, обвивали друг друга с невероятной точностью и грацией. Каждый виток, каждое пересечение излучало крошечные искры, вспыхивающие и гаснущие в мгновение ока. И тогда воздух затрещал. Волосы на затылке Айморы встали дыбом, а по коже пробежали мурашки — не от страха, а от невероятной концентрации силы, сгущающейся вокруг них. Связь возникла не между ними — она зарождалась изнутри. Аймора ощущала, как предплечье горит, а в области сердца разливается жар. Границы их «я» дрогнули. Нити растворились, но ощущение связи осталось. Оно висело в воздухе, пульсировало в точке соприкосновения их рук, жило где-то в самой глубине их существ — незримая, невероятно плотная, вечная печать Непреложного Обета. Воздух перестал трещать, но тишина, воцарившаяся после, была гулкой, наполненной отзвуками необратимой клятвы. Она была связана. Связана магией с самым опасным человеком в мире. Страх вернулся, острый и тошнотворный, но теперь он был смешан с чем-то иным — с чувством невероятной, запретной силы, прошедшей через неё, и с ледяной ясностью: пути назад не было. Только вперед. К свитку. К истине. С Грин-де-Вальдом. Свидетельница клятв также исчезла, как и появилась, оставляя рунолога и Грин-де-Вальда наедине. — Обет скреплён, Аймора, — произнёс он тихо, но слова прозвучали громче любого крика в мёртвой тишине кабинета. — Отныне мы — союзники. Помните о времени. Будьте убедительны, не разочаровывайте своих коллег. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ей нужно было вернуться в AMR.