Алая тень изумрудного солнца

Центр купола USJ превратился в зону бойни. Шото Айзава, изломанный и окровавленный, был прижат к земле чудовищным существом — Ному. Шигараки Томура стоял рядом, его чесались руки от предвкушения развязки. — Сотриголова... ты так старался, — прохрипел Шигараки. — Ному, раздави ему череп. Кацуки Бакуго, стиснув зубы до скрипа, рванулся вперед. Рядом с ним бежали Тодороки и Киришима. — Ублюдок! Уйди от него! — взревел Кацуки, занося руку для мощнейшего взрыва. Но он не успел. С неба, пробив стеклянный купол, ударил столб ревущего малинового пламени. Он был настолько горячим, что песок в ловушках USJ мгновенно превратился в стекло. Бакуго отбросило ударной волной. Когда пыль и искры осели, в центре кратера, прямо перед Ному, стоял Изуку. Его красно-черная мантия дымилась, а глаза светились леденящим алым светом. Он даже не смотрел на одноклассников. Его взгляд был прикован к Шигараки. — Опять ты, — ровно произнес Изуку. — Я ведь советовал тебе не высовываться. Шигараки отступил на шаг, его лицо под маской-рукой исказилось. — Ты... Вака! Ты пришел помочь? Посмотри на этот мир, на этих «героев», которые не могут спасти даже своего учителя! Мы уничтожим этот символ, мы перепишем правила! Изуку молчал несколько секунд, а потом... он начал смеяться. Это не был смех безумца или злодея. Это был глубокий, вибрирующий смех человека, который только что услышал самую грандиозную, самую тупую и горькую шутку во всей вселенной. Смех, в котором сквозила жалость и полное разочарование. — Переписать правила? — Изуку вытер выступившую слезу, его смех резко оборвался. — Ты серьезно? Ты думаешь, что твоя детская обида и эта куча мяса за твоей спиной — это «революция»? Это просто нелепо, Шигараки. Ты жалок. Ному взревел и замахнулся на Изуку. Кацуки хотел крикнуть «Берегись!», но слова застряли в горле. Изуку даже не шелохнулся. Он просто поднял два пальца, имитируя жест зажигания. — Матовари: Акацуки, — тихо произнес он. В следующее мгновение всё пространство вокруг Ному схлопнулось. Алое пламя не просто обожгло монстра — оно превратило его в пепел за три секунды. Регенерация не успевала даже начаться, потому что клетки сгорали быстрее, чем успевали делиться. От биоинженерного кошмара, который должен был убить Всемогущего, осталась лишь горстка серой пыли, развеянная жаром. Шигараки застыл, его глаза расширились от ужаса. Изуку шагнул к нему, и каждый его шаг плавил асфальт. — Ты действительно думал, что я позволю тебе убивать детей? — голос Изуку стал тихим и опасным. — Думал, я дам тебе добить хорошего человека, который просто делает свою работу? И самое главное... ты всерьез полагал, что я позволю тебе — мелкому ничтожеству — хотя бы дышать в сторону моей матери? Изуку оказался в сантиметре от лица Шигараки. Жар от его тела заставлял кожу злодея трескаться. — Если ты так думал, Шигараки, то ты точно должен сдохнуть мне на радость. В этот момент главные двери USJ разлетелись в щепки. — ВСЁ ХОРОШО! ПОТОМУ ЧТО МЫ ЗДЕСЬ! — прогремел голос Всемогущего. Но он был не один. Рядом с ним, окутанная изумрудными молниями и гравитационным искажением, стояла Инко Мидория. Её взгляд мгновенно нашел эпицентр событий. Она увидела Изуку. Увидела гору пепла там, где должен был быть враг. Увидела своего сына, стоящего над дрожащим Шигараки, словно бог возмездия. — Изуку! — вскрикнула она, и в её голосе смешались облегчение, ужас и невыносимая тоска. Изуку замер. Он обернулся через плечо. На секунду его алые глаза смягчились, став прежними, изумрудными. Он увидел мать — сильную, величественную, в геройском костюме, с силой, которая вибрировала в самом воздухе. — Ого, — Изуку слабо улыбнулся. — Тебе идет этот свет, мам. Всемогущий сделал шаг вперед, пораженный мощью юноши, но Изуку уже начал растворяться в искрах. — Каччан, — бросил он, взглянув на Бакуго, который так и не смог пошевелиться. — Присмотри за ними. Юэй еще понадобится нормальный взрывник. Прежде чем Инко успела добежать до него, Изуку топнул ногой, создавая ослепительную вспышку багрового огня. Когда свет погас, в центре USJ остались только избитые злодеи, спасенный Айзава и горстка пепла. Инко упала на колени на том месте, где стоял её сын. Земля там всё еще была раскалена докрасна. — Мы почти достали его... — прошептал Шинсо, подходя к ней и кладя руку на плечо. Бакуго смотрел на свои ладони, которые мелко дрожали. — Задрот... — прошипел он, и в его голосе впервые была не злость, а признание. — Ты стал настоящим монстром. А далеко на крыше одной из высоток города Изуку смотрел на заходящее солнце, чувствуя, как внутри него бушует пламя, которое больше не принадлежало этому миру. Он не был героем. Он не был злодеем. Он был Алым Королем, и его танец только начинался.

***

Спустя два дня после инцидента в USJ, класс 1-А напоминал разворошенный улей. Официальные занятия были приостановлены, но учеников собрали в кабинете для инструктажа и психологической проверки. Однако вместо обсуждения злодеев, все говорили только об одном. — Вы видели это?! — Каминари активно жестикулировал, едва не задевая Джиро. — Он просто... пш-ш-ш — и Ному превратился в горку пепла! Тот монстр, который чуть не убил Всемогущего! — Это было нерационально мощно, — подал голос Иида, хотя его руки всё еще мелко дрожали. — Линчевательство — это преступление, но то, как он защитил Айзаву-сенсея... — Его пламя, — Шото Тодороки сидел, уставившись в одну точку. Его левая сторона непроизвольно дымилась. — Оно не было похоже на пламя моего отца. Старатель сжигает. Этот парень... он приказывал огню. Он буквально стер материю из реальности. Киришима обернулся к задним партам, где в гробовом молчании сидели двое тех, кто явно знал больше остальных. — Эй, Бакуго! — позвал Эйджиро. — Он ведь назвал тебя «Каччан», верно? И он... он выглядел точь-в-точь как тот парень с твоих старых фотографий, которого ты называл Деку. Только глаза... и эта аура... Бакуго не взорвался. Он даже не огрызнулся. Он сидел, сцепив пальцы в замок, и смотрел на свою парту так, словно хотел прожечь в ней дыру. — Заткнись, Дерьмоволосый, — глухо бросил Кацуки. — Это был он. Изуку. Но это больше не тот слабак, которого я знал. Тот задрот никогда бы не смотрел на мир с такой... скукой. — Шинсо-кун? — Мина Ашидо повернулась к Хитоши. — Ты ведь тоже его знал? Ты ведь единственный, кто не выглядел удивленным, когда он появился. Шинсо поднял голову. Его взгляд был тяжелым и усталым. — Я знал Изуку до того, как он исчез. Мы были друзьями. Но тот, кого вы видели в USJ — это «Вака». Человек, который прошел через ад, чтобы обрести эту силу. Он не вернется в школу и не наденет костюм героя. Он выбрал свой путь. — Но почему он сбежал от матери? — спросила Урарака, чьи глаза были полны сочувствия. — Она так плакала, когда он исчез в том пламени... В этот момент дверь класса с грохотом отъехала в сторону. В кабинет вошла Инко Мидория. Класс мгновенно затих. Это была не та женщина, которая приходила на родительские собрания в средней школе. На ней был темно-зеленый геройский костюм, подчеркивающий её окрепшую фигуру. Вокруг неё ощущалось едва заметное искажение воздуха — побочный эффект огромной силы «Один за всех», которую она училась сдерживать. Она подошла к учительскому столу и положила на него стопку бумаг. Её взгляд, твердый и решительный, прошелся по ученикам. — Миссис Мидория... — начал Иида, вставая. — Мы... мы хотели спросить о том человеке в USJ. Инко медленно выдохнула. Она знала, что этот момент настанет. — Тот человек — мой сын, Изуку Мидория, — её голос не дрогнул, но в нем слышалась сталь. — Сейчас закон считает его опасным линчевателем. Но вы видели его. Он не злодей. Он просто... разочаровался в мире, который мы построили. — Тетя Инко! — Бакуго вскочил, опрокинув стул. — Что это за чертовщина?! Какого хрена у него такая причуда? Почему он ведет себя так, будто он выше всех нас?! И откуда... откуда у ВАС такая мощь?! Инко посмотрела на Кацуки. В её глазах не было прежней мягкости — теперь это был взгляд наставника, который видел истинную силу. — Изуку пробудил свою истинную причуду в момент крайнего отчаяния, Кацуки. Она дремала годами. А что касается меня... — она сжала кулак, и по её предплечью пробежали изумрудные молнии. — Я приняла решение, что больше никогда не буду стоять в стороне и плакать. Если мой сын решил стать пламенем, которое сжигает несправедливость, то я стану ветром, который направит это пламя. Или силой, которая его потушит, если он зайдет слишком далеко. Она перевела взгляд на Шинсо. — Хитоши-кун, после занятий мы продолжим тренировки. Всемогущий ждет нас на полигоне «Гамма». Нам нужно быть готовыми. Шигараки не оставит Изуку в покое, а Изуку... он не примет помощь от тех, кого считает слабыми. Шинсо коротко кивнул, его лицо выражало полную готовность. — Вы собираетесь его поймать? — тихо спросил Тодороки. Инко подошла к окну, глядя на город, где где-то в тенях скрывался её мальчик. — Я собираюсь вернуть его домой, — ответила она. — Даже если для этого мне придется перевернуть этот город вверх дном. Бакуго смотрел на неё и чувствовал странную смесь страха и восхищения. Мир сошел с ума. Задрот Деку стал богом огня, его мать стала преемницей величайшего героя, а он, Кацуки Бакуго, вдруг оказался тем, кому нужно догонять их обоих. — Ну уж нет, — прошептал Кацуки, стискивая кулаки так, что выступила кровь. — Я не останусь позади. Слышишь, Деку?! Я тоже стану сильнее! Класс 1-А понял: их мирная учеба закончилась в тот момент, когда в USJ вспыхнуло алое пламя. Теперь это была гонка на выживание между семьей, долгом и силой, способной сжечь саму судьбу.