Разрушенный дом

— Значит, вы теперь змееуст? — мистер Лонгботтом произнёс это с таким придыханием, с каким, наверное, никто никогда не восхищался мной прежде, и едва ли восхитится в будущем. Я понял, что означает это слово, но не был уверен, что действительно имею право так называться, что это не случайность и не недопонимание. — Вы поможете нам с мозгошмыгами? — спросил я, для чистоты эксперимента. Змейки некоторое время просто двигались, сплетаясь и расплетаясь друг с другом, вынуждая Холмса корчить недовольные гримасы, а затем та же «височная» малышка, очень чётко прошипела: — Конешшшшно. Помошшшшшем. — Они помогут, — кивнул я. — И… похоже, вы правы. Я действительно понимаю их. А вы разве нет? — Я сделал последнюю попытку убедиться, что это не розыгрыш, и для остальных малыши издают лишь обычное шипение. — Мы — нет, — подтвердила Гермиона Грейнджер и повернулась к нашему нанимателю. — Как всё это понимать, Невилл? Когда ты попросил меня о помощи, ты не сказал, что это для такой подлой цели. Ты сказал, что ищешь способ помочь своим родителям. Что исчерпал все возможности нашего мира, и просишь вывести тебя на тех, кто имеет вес в мире магглов. Ты просил меня связать тебя с людьми, которые в итоге и вывели тебя на Майкрофта Холмса. — Тут она повернулась к Полумне Лавгуд, которая за время этой беседы подошла ко мне. Но не для того, чтобы восхититься моими талантами в разговорах со змеями, или, хотя бы, поговорить о них. Нет. Она протянула мне руку. — Рада познакомиться с вами лично, доктор Уотсон! Я большая поклонница вашего литературного таланта. Кто не будет рад подобным словам, особенно в месте, где вообще не предполагаешь, что тебя знают! — Рад слышать! — я с удовольствием пожал протянутую мне узкую и лёгкую ладонь, с неожиданно сильным рукопожатием. — Неужели в вашем магическом мире кто-то читает газеты из мира немагического? — Мой папа, Ксенофилиус Лавгуд, издаёт журнал «Придира», потому что, с его слов, все прочие газеты и журналы магического мира читать невозможно. А вот газеты и журналы магглов — так мы называем людей, лишённых магических способностей — иногда почитывает. Их ему помогает доставать Артур Уизли. Это отец одноклассника Гарри Поттера. Артур Уизли обожает всё, что связано с магглами. Обожает их. Ну, а я интересуюсь всем, что интересует моего отца. За завтраком мы часто обсуждаем прочитанное. И однажды, он показал мне ваш рассказ. Должна сказать, это была любовь с первого взгляда. Должен признаться, что на этом месте я проникся к этой девушке такой симпатией, которая почти сравнялась с той, что я питаю к моему великому другу. Хм. Я видел по её глазам, по лицу, что она не врёт, желая меня задобрить. Да и зачем бы ей это? Это был первый раз, когда кто-то вот так сказал мне, что высоко ценит мои опусы. Даже Холмс разве что подшучивает над этим моим увлечением, да ворчит, обнаруживая разного рода неточности, когда я читаю ему, прежде чем отправить в редакцию. А тут… — У меня есть подшивка всех рассказов, и я всегда с нетерпением жду новых! Благодаря им, я большая поклонница мистера Холмса, но ещё большая — вас. Наверное, я весьма глупо разулыбался, поскольку услышал недовольное покашливание того самого Холмса. Но и правда был рад узнать, что мой литературный труд существует не зря. Я любил писать, и был рад, что меня печатают, но обратной связи почти не получал. Точнее, обсуждали наши дела, великолепие Холмса, или насколько я приукрасил его, но никогда именно меня, как писателя. Как создателя этих историй. Как будто они случались сами собой, и записать их на бумаге не составляло никакого труда. Будто я не работал над каждой сточкой, не выискивал лучшие обороты, не редактировал до глубокой ночи, когда утром нужно было сдавать их, чтобы успеть к публикации в номер. — Очень рад это слышать, — выдал я такую банальность. — Я и правда стараюсь над ними. — Я знаю. Я вижу, как мой отец работает над каждым номером, так что могу примерно представить себе этот труд! Пока мы выражали друг другу восторги, Гермиона Грейнджер, видимо, сделала в своей умной голове некоторые выводы. И резюме их было таким: — Невилл, ты поступил очень подло, не ожидала от тебя! Ты сказал мне одно, а сделал с моей помощью совсем другое. И про этого сыщика… Полумна, это ты рассказала ему? Полумна только чуть пожала плечами. ­– Невилл только спросил, не знаю ли я какого-нибудь детектива, способного распутать дело, преступление, если оно случилось много лет назад. И я знала только одного человека, способного на такое. Тут я не без гордости глянул на Шерлока. Надо же! Уверен, в их мире магов тоже есть сыщики, да и способы для расследований, не чета нашим. Что там упоминали ранее? Омут памяти и какой-то процесс, на который Гарри Поттер никогда не пойдёт. Но, тем не менее, выбрали именно нас с Холмсом. — Невилл, ты должен немедленно прекратить всё это, — сказала Гермиона таким тоном, что не послушаться её было бы кощунством. — В твоём расследовании нет смысла, все знают, что произошло, и кто убил Поттеров. Плюс это подло по отношению к Гарри! Зачем растравливать его рану? Зачем вообще лезть в это дело? — Затем, что мы знаем только то, что рассказал Дамблдор, — очень тихо возразил наш наниматель, и я понял, что он не отступит. — И как мы выяснили потом, далеко не всем его словам можно было верить. Даже если эта правда не нужна вам с Гарри, она нужна мне. — Но зачем? — я услышал в голосе девушки отчаяние. Будто наш наниматель правда мог вытащить на свет какую-нибудь нелицеприятную тайну. И это каким-то образом могло задеть и её. — Затем, что Поттеры вознесены почти в ранг святых. Их имена у всех на устах, и произносятся с уважением. В то время, как всё, что они сделали, это очень быстро умерли, хотя называли себя мракоборцами. А мои родители, чья участь куда хуже смерти, забыты всеми. Никто не хвалит их стойкость. Никто даже не вспоминает их. — Это глупо… — Гермиона Грейнджер глянула в лицо нашего нанимателя, и, видимо, поняла, что переубедить его не получится. — Ты затеял глупость и подлость. Не ожидала от тебя. Ты же был нам другом. Ты же бился с нами плечом к плечу. Тебя даже считали Избранным и продолжателем дела Гарри какое-то время. И ты хочешь вытащить на свет какое-то грязное бельё Поттеров? Или придумать его сам, если ничего не найдёшь? Знаешь, кто ты после этого? Ты… ты… ведёшь себя как Питер Петтигрю, если не хуже! Видимо, это имя было страшным оскорблением, потому что наш наниматель сильно побледнел. — Я лишь хочу узнать правду о том, что произошло в доме Поттеров в тот день. Я хочу знать, кто разнёс его в клочья, если Авада Кедавра убивает без каких либо разрушений. — Да они же и разнесли, сопротивляясь! — вспенилась Гермиона Грейнджер. Не знаю, откуда во мне взялось именно это сравнение, но оно тут подходило как нельзя лучше. — Если так, ни тебе, ни Гарри нечего опасаться. Гермиона Грейнджер будто пыталась прожечь в нашем нанимателе дыру. — А мы и не опасаемся. Нам только жаль, что мы потеряли друга. Или того, кого мы считали другом! Полумна? Будущий министр магии обернулась к подруге, будто проверяя, на чьей та стороне. — Попьём чай в следующий раз, — сказала Полумна. А я тут осознал, что до сих пор держу её ладонь, а Шерлок приближается обликом к выкипающему чайничку. Я выпустил Полумну, Шерлок выдохнул, а мисс Гермиона Грейнджер просто исчезла! Вот только что стояла перед нами, а в следующую секунду — «хлоп!» — и нет её! Нет, меня это не должно было так уж сильно удивить, понятное дело, что вокруг нас волшебники, но всё же… — Уотсон, подайте мне стул, пожалуйста! — попросил вдруг Холмс. Странная просьба, учитывая, что стульев вокруг было достаточно, и Шерлоку ничего не стоило сделать пять шагов до ближайшего из них. Но раз мой друг что-то просит, я привык не задавать лишних вопросов. Я лишь молниеносно повинуюсь, зная, что потом он всё мне объяснит. Шерлок сел на подставленный мною стул, причём задом наперёд, держась обеими руками за спинку, и закрыл глаза. И свои, и всех змеек. Интересно… Надо будет спросить, управляет от всё же ими, или они живут сами по себе. Или тут как с дыханием. Оно может совершаться без нашего участия, но, в случае нужды, мы можем брать его под контроль. — Очень странно… — проговорил Шерлок. — Я сейчас вижу нашу мисс Грейнджер… и даже… немного слышу её. Будто летаю где-то над ней. Будто я такой маленький, невесомый, невидимый и неощутимый… — Возможно у вас образовалась связь с её Патронусом, — предположил наш наниматель. — И что же вы видите? — Она… она в какой-то большой комнате… сейчас…

***

Гермиона и правда была в большой комнате дома, который они снимали вместе с Гарри. Сначала она появилась перед ним и выдала скороговоркой всё то, что узнала, что затеял Невилл. — Не понимаю, не понимаю, зачем это ему, но разве мы не должны это немедленно пресечь? — закончила она и уставилась на Гарри. Тот сидел в большом удобном кресле, и выглядел так, будто пил, не просыхая, последние недели две. Хотя такого просто не могло быть, ведь они виделись недавно. — Но ведь никаких мозгошмыгов не существует. Так чего же нам волноваться? — пожал плечами Гарри. — Они же ничего не найдут. — Чего не найдут, нафантазируют! — Гермиона принялась ходить перед Гарри вперёд-назад, постукивая каблучками. — От Лавгуд всего можно ожидать! — И кто им поверит, кроме таких же, как Лавгуд? — Поттер поймал Гермиону за конец мантии, притянул и усадил к себе на колени. — Сама подумай, как это звучит: «Расследование гениального маггла, который ловил и допрашивал мозгошмыгов с помощью змей со своей головы». — «А его друг, магл, неожиданный змееуст, переводил!» — подхватила девушка. — Такое разве что только в журнале «Придира» и напечатают. Да и прочитают только его поклонники. — Да, звучит глупо, но всё же… Я бы не хотела пускать это на самотёк. — А мы не пустим. Будем приглядывать, и посмотрим, к чему это придёт, — рука Гарри пробралась под мантию Гермионы, задрав её до колена. — Сначала я сам рассердился и натворил дел, но потом… — Кстати о делах. Ты не мог бы расколдовать волосы этого Шерлока и тем лишить их змей, а нас — возможных проблем? — Не уверен. Тогда я на эмоциях такое сколданул, что сейчас даже не повторю, ни то что антидот придумаю. Гермиона глубоко и чувством вздохнула. Но потом чуть расслабилась и даже чуть откинулась, держась за шею Гарри, и позволяя тому гладить её ноги. — Но, всё же, попытайся. Это может стать очень важным… Какие хоть заклинания ты смешал? Если Поттер и собирался ей ответить, то не сейчас. Он заткнул девушку самым действенным способом в мире ­ — поцелуем, а Шерлок открыл глаза.

***

— За сексом подсматривать совсем не хорошо, уж… — его передёрнуло. — А они там определённо… — Шерлок встряхнулся, почти как собака после купания. — Фух. Вроде всё. Отключился. — Может, включитесь позже? — спросил наш наниматель. — Очень полезное свойство у вас открылось. И сможем узнавать, что затевает другая сторона. — Сначала, я бы попросил затеять небольшой обед. Или хоть чай, — я повернулся к Полумне Лавгуд. — Раз уж мы прервали ваше чаепитие с мисс Грейнджер, может, разделите его с нами? Уверен, мы все проголодались, включая Шерлока. Хотя он никогда не признается в этом. Можно тут устроить что-то подобное? Девушка кивнула. — Невилл, поможешь мне принести всё необходимое? Я был уверен, что всё необходимое можно наколдовать, но когда эти двое вышли, оставив нас с Холмсом одних, тут же понял, как нужно воспользоваться шансом. Я тут же подошёл к Шерлоку, обошёл его, и взял за плечи, ощутив, как он напряжён. Наклонился, проведя щекой по змейкам. Одна из них тут же куснула меня за ухо. Я глянул в повернувшуюся ко мне мордочку. Получил ещё один недовольный укус в нос. Чуть усмехнулся. — Ладно вам, не ревнуйте так! — мои руки скользнули вниз и обняли его торс. — Эта девушка всего лишь похвалила мою литературу. Мне это столь же важно и приятно, как когда хвалят ваш ум и дедукцию! Шерлок шумно вздохнул и выдохнул несколько раз, и я чувствовал, как с каждым выдохом его тело расслабляется. — Я никогда вас не хвалил, а только насмехался, — произнёс он тоном «признаю свои ошибки». Или же я это только придумал, потому как не слышал такого тона у Шерлока никогда. — Мне крайне неприятно, что я не мог понять этого. — При всём своём уме, — улыбнулся я, и чуть потёрся об него. — При всём, — согласился он. — И я не ревную. Мне просто… несколько неприятно видеть, как вы понравились этой милой блондинке. И как она понравилась вам. — Это и есть ревность, дорогой! — шепнул я ему в самое ухо, и поцеловал туда же. А потом обошёл, не убирая рук с его плеч, и сел ему на колени. Поймал удивлённый взгляд. Шерлоку пришлось вскинуть голову. — Но хотя блондинка, бесспорно милая, вы же знаете, что я предпочитаю брюнетов? — На этой фразе Шерлок получил лёгкий поцелуй в кончик носа. — Точнее, одного конкретного брюнета, которого не променяю ни на кого на свете? От этих слов моя хмурая тучка чуть посветлела. Закрепляя результат, я мягко обнял его. — А что бы вы сказали, если бы я сидел вот так в мантии? На голое тело? В такие минуты, Шерлок, как правило, ничего не говорит. Только смотрит. И его глаза, хотя цветом и выражением обычно похожи на льдинки, в такие минуты, прожигают меня. Дальше поцелуев и лёгких касаний мы с ним ещё не заходили. Сам не знаю, зачем сболтнул это. Прощупать почву, насколько он готов пойти дальше? А насколько готов я? Страшно, если честно. Вдруг, ему не понравится? Вдруг, я ему в такой роли не понравлюсь? Я же далеко не идеал красоты и подтянутости, в отличие от него… Спасаясь от этих мыслей, я поцеловал его ещё раз, уже в сомкнутые губы. Опять же легонько, но я знал, что такие мимолётные касания, проявления нежности, к которым он не привык и не получал всю свою жизнь, трогают его гораздо больше, чем самые страстные поцелуи у тех, кто пресытился ими, и совершенно не ценит. Затем, с сожалением, выпустил, поднялся с его колен, выпрямился. Мы же ждали возвращения нашего нанимателя и Полумны Лавгуд. Но рук с его плеч не убрал, чуть поглаживая и как бы разминая напряжение в них. Пусть эти маги думают, что хотят. Нам с Шерлоком сейчас это было нужно.