Безразличие и зависть

      Вопреки упорным слухам Юй Цзыюань не ненавидела Цансэ Саньжэнь. Она даже не завидовала ее заклинательскому таланту, как многие иные. Не в ее это было характере. Молодая госпожа Юй знала, что природный талант ничего не стоит без упорного труда. Скольких дарований она видела на своем пути и сколькие из них окончили свою жизнь ничем. Хотя бы глава Лань. Похоронил себя вместе с женой в добровольном заточении, а что там происходит за закрытыми дверям, одним лишь богам известно.        «Ничего, чем могли бы гордится святые Лани», говорила Цзыюань своей подруге, ныне уже госпоже Цзинь.        Странное дело, ведь изначальное именно главу Лань ей пророчили в мужья. Может такова ее судьба и есть? Подбирать чужие любовные объедки?       — В самом деле рассчитываешь на любовь? Ты слишком богата для этого вздора, — надменно говорила мадам Цзинь при служанках.       — Я поставила все на любовь, А-Юань. Погляди куда меня это привело? — тяжко вдыхала она же, в их редкие минуты уединения, — И луны не прошло с заключения брака, а к Башни Кое пришла шлюха требовать признания отцовства.        — Могла врать, — пустые подбадривания тоже не были в характере Цзыюань, она предпочитала язык правды всем прочим. Но для подруги у нее всегда была припасена парочка подобных пустословств.        Госпожа Цзинь тяжко вздыхала и тянулась сделать глоток вина. Они перестали его разбавлять аккурат после ее свадьбы. 

***

      — А-Юань, ты переживаешь напрасно. Я знаю Фэнмяня давно, — госпожа пока еще Юй заметила как мадам Цзинь поморщилась на столь фамильярное обращение, — Уверена, он будет тебе отличным мужем. Он кому угодно был бы отличным мужем, — солнечно улыбнулась Цансэ Саньжэнь.        — Отчего же ты сама не вышла замуж за этого отличного Фэнмяня? — тоном на грани с приличием протянула госпожа Цзинь, ловя предупреждающий взгляд Цзыюань. «Оно того не стоит», говорили строгие фиолетовые глаза, на что верная подруга еле заметно пожала плечами и жестом велела служанке принести вина. Не разбавленного, они уже совсем скоро останутся вдвоем. Сколь же это трудно в свадебной суматохе.        — Что вы госпожа Цзинь! Разве я смогла бы войти в благородную семью Цзян? И я очень счастлива вместе со своим мужем.        — Слуга наследника?        — И самый ближайший его советник, — гордо задрала подбородок Саньжэнь. Ради всего святого, такую наивную простоту да как и ненавидеть.        — У меня подарок для тебя а-Юань. Подожди секунду.        Саньжень нелепо взмахнула фиолетовыми рукавами явно непривычного для нее ханьфу и унеслась куда-то.        — Столько фамильярности. Найдется ли кто-то, что поставит девчонку на место?        — Она приближенная моего жениха, наследника Цзян.        — Интересно, девчонка в самом деле не видит как он волочется за ней с влюбленными глазами или просто талантливо играет пустоголовую?        — Готова клясться не понимает. Но я могу стерпеть это, пока ко мне и моим будущим детям относятся с должным уважением.        — Глава Цзян поддерживает тебя?        — Как и госпожа.        — Вот, а-Юань! — Саньжэнь ворвалась в покои, разбивая напрочь спокойствие, — Этот гребень Фэнмянь подарил мне не так давно. Но я знаю, тебе пойдет куда лучше. Лотос же знак клана Цзян, уверена будет прекрасно гармонировать с праздничным одеянием, — радостно протараторила она.        Искусный и явно дорогой гребень с изящно выложенным цветком в окружении зелени покоился на узкой ладошке. Цзыюань глупо уставилась на него, боясь сделать хоть движение. Цзян Фэнмянь даже в дарах ухаживания не преподнес ей гребня. Серьги, шпильки, кольца горстями, но ни одного гребня. И вот приближенная ее жениха отдает ей дар, означавший любовное признание. Дар от ее будущего мужа. Преподнесенный очевидно после помолвки.        Госпожа Цзинь увидела как заострилась челюсть Цзыюань, а взгляд приобрел некий потусторонний огонь.        Она поспешила подняться, и взять гребень, отворачиваясь от девушек.        — Дивная работа. Неуверенна насколько розовый лотос подойдет к красному одеянию? Что думаешь, дорогая, — она обошла деву Юй, мягко опуская руку ей на плечо.       — Что-нибудь придумаем, — сдавлено ответила та, пытаясь сдержать дрожь в голосе, — Я благодарю тебя, Саньжэнь.        — Будь добра, сходи за успокаивающей настойкой. Нашу милую а-Юань бывает настигают такие приступы. Эти невесты и их свадебный мандраж, — мелодично рассмеялась госпожа Цзинь, кидая цепкий взгляд на подругу.        — Конечно. Мне ли не знать, — хитро усмехнулась девушка и стремительно крутанувшись унеслась фиолетовой стрелой. Тишина накрыла покои, но ни о каком спокойствии уже не шло и речи.        — Все еще не ненавидишь ее? — горько усмехнулась госпожа Цзинь. — Она сказала «не так давно», я не ослышалась.        — Мы все знали в кого влюблен наследник Цзян.        Цзыюань отмерла, резко вскинув на подругу взгляд полный ярости.        — Это дает ему право на бесстыжую демонстративность?        — Нет, но нам ли не знать, сколь низко могут пасть воспитанные молодые господа? — ядовито прошипела мадам Цзинь, разворачиваясь к кувшину с вином, — Ты в самом деле хочешь нацепить гребень на церемонию?        — Отчего нет? Это подарок, не вежливым будет не надеть.        — Излишне громкое заявление. Девчонка даже не поняла значения дара. И эту выходку она не оценит, — разумно возразила мадам Цзинь, протягивая злополучный гребень.       — Важно чтобы даритель оценил.        — Как знаешь.        Обе женщины замерли напротив друг друга, не в силах поднять взгляд на другую. Юй Цзыюань крепко, до боли сжимала в руке изящный гребень.        Они не знали заслуживали ли чего-то подобного.  Не любовь — уважение. Так их учили с детства. Была ли хоть капля уважения в этих браках? Появится ли оно однажды?       Ненависть. Нет, они обе все же завидовали Цансэ Саньжэнь. Ее непосредственности и свободе. Ее счастливому браку и ее детям, что не будут знать жестокости аристократии заклинательского мира.        — Ты не будешь счастлива, А-Юань, но ты это переживешь. Она бы не пережила, — жестко отрезала госпожа Цзинь, передавая подруге не разбавленное вино.