Твой придурок

***

Калифорния в апреле 2002 года грела своими лучами всех, кто попадал под её ласковое солнце. Здесь, на западном побережье, даже воздух был другим, лёгким, свободным, пропитанным океаном, пальмами и вечным ощущением, что жизнь только начинается. А в старшей школе, особенно в одной компании из выпускного класса. жизнь кипела и горела ещё ярче и жарче. Майк Уиллер сидел на парапете у школьного входа, перебирая струны акустической гитары. Аккорды лились лениво, в ритме самого апреля, тёплого, расслабленного, но с искрой внутри. Он был из тех, на кого оборачивались. Не потому что старался, просто природа в какой-то момент решила: А давай-ка я соберу всё лучшее в одного человека и посмотрю, что будет. Острые скулы, чёткая линия челюсти, глаза, в которых одновременно читались «мне плевать» и «я вижу тебя насквозь» Волосы, волнистые, густые, до плеч, которые он то убирал за уши, то оставлял падать на лицо, и оба варианта работали безотказно. Широкие джинсы на низкой посадке, футболка, купленная на концерте прошлым летом, кеды, полоска трусов торчит ровно настолько, чтобы Макс потом ржала, а Лукас закатывал глаза: «Чувак, ты кельвин кляйн рекламируешь что ли?» — Уиллер, ты сегодня играть будешь или просто гитару теребишь? — Лукас плюхнулся рядом, закидывая ногу на ногу. Лукас Синклер был его лучшим другом с пятого класса. Высокий, уверенный в себе, с идеальным чувством ритма, не только в музыке, но и в жизни. Одевался он так, как одевались все уважающие себя темнокожие парни в 2002-м: широкие рваные джинсы майка-алкоголичка, поверх клетчатая рубашка, не застегнутая. На голове бандана. Он мечтал о карьере репера и уже писал первые текста, которые показывал только Макс. — Жду вдохновения, — лениво ответил Майк, не отрывая взгляда от грифа. — Вдохновение вон там, — Лукас кивнул куда-то в сторону парковки. Максин Мэйфилд въехала на школьный двор на скейте, ловко объезжая лужи, появившиеся из за школьного садовника,поливавшего газон. Огненно-рыжие волосы длиной до середины спины, сегодня были распущены и развевались за спиной, пока она маневрировала между машинами. Она умела всё. Кататься на скейте так, что парни провожали взглядами. Держать в тонусе своего парня так, что Лукас до сих пор удивлялся, как ему вообще повезло. И при этом оставаться той, с кем можно было посмеяться до слёз над любой хернёй. Стиль Макс был простым и узнаваемым: мешковатые джинсовые шорты, цветастый кроп топ, кеды стоптанные ровно настолько, чтобы чувствовать доску. — Мэйфилд, тормози! — крикнул Лукас, но она уже сама ловко соскочила с доски прямо перед ним, подняв облачко пыли. — Скучал? — она чмокнула его в щёку и плюхнулась рядом, кладя скейт на колени. — Всегда, — Лукас улыбнулся той самой улыбкой, которую берёг только для неё. Майк закатил глаза, но усмехнулся. Эта парочка была неразлучна с девятого класса. Иногда казалось, что они притянуты магнитом. — А где Джейн и Дастин? — спросила Максин, оглядываясь. — Дастин с утра торчит в лабе, у них там что-то с физикой, — ответил Уиллер, откладывая гитару. — А Джейн...ну, Джейн где-то тут. Джейн Хоппер появилась через пять минут. Медленно, как будто у неё было всё время мира, хотя первый звонок уже через десять минут. Каштановое каре обрамляло лицо, делая её похожей на тех девчонок с обложек журналов, которые смотрят с прищуром. Джинсовая юбка, лёгкий топ на тонких бретельках, балетки, она выглядела так, будто сошла с рекламы. Джейн была красива. Это знали все. И Майк знал. Просто... знал как-то отстранённо. Они встречались уже два с половиной года. Для школы вечность. Для окружающих идеальная пара. Для них самих... ну, для них самих это уже была просто привычка. Джейн села рядом с Майком, чмокнула его в щёку, чувствуя как тот дёрнулся, ничего нового. — Как спалось? — спросила она без особого интереса. — Нормально, — ответил брюнет так же безлико. Макс переглянулась с Лукасом. Эта парочка уже давно не искрила, но кто они такие, чтобы лезть? Может, у них такая стадия. — ПАРНИ! — раздалось от входа. Дастин Хендерсон нёсся к ним, размахивая руками. Кудрявые волосы подпрыгивали в такт бегу. За спиной болтался рюкзак, набитый учебниками и, скорее всего, парой лишних деталей для какого-нибудь самодельного прибора. Дастин был гением. Настоящим. Физика, химия, математика, всё это щёлкалось у него как семечки. При этом он оставался слегка неловким, слишком громким и абсолютно очаровательным. Одевался сдержанно: простые джинсы, футболка поло, кроссовки. Мама до сих пор выбирала ему вещи, и его это, кажется, устраивало. — Вы не поверите! — выдохнул он, подбегая. — Мистер Кларк сказал, что мой проект по физике могут отправить на городской конкурс. Городской, представляете? — Хендерсон, ты гений, — Макс хлопнула его по спине. — Мы все гордимся тобой. — Спасибо, — Дастин расплылся в улыбке, а потом его взгляд упал на Джейн. И задержался. Чуть дольше, чем стоило бы. Майк этого не заметил. Лукас заметил, но промолчал. Макс заметила и нахмурилась. Дастин перевёл дыхание и сел на траву рядом со всеми, старательно отводя глаза от каштанового каре. — В общем, я просто хотел поделиться, — закончил он уже тише. — Молодец, Хендерсон, — Майк кивнул, возвращаясь к гитаре. — Ты всегда был умнее нас всех, ты этого заслужил Компания была в сборе. Солнце грело, жизнь текла, всё было на своих местах. Почти всё. Потому что если бы кто-то из них обернулся и посмотрел чуть дальше, на скамейку у библиотечного крыльца, они бы заметили там фигуру, которая не вписывалась в их компанию, но почему-то всегда была где-то рядом. Уилл Байерс сидел на скамейке, делая вид, что читает книгу. На самом деле он рисовал. В его скетчбуке появлялся чей-то профиль. Острые скулы, линия челюсти, волосы до плеч, падающие на глаза. Он рисовал Майка уже который год. У Майка дома была целая папка с его рисунками, Уилл отдавал их тайком, вкладывая в учебники или оставляя под подушкой. Майк никогда не говорил вслух, как ему это дорого. Но Уилл знал. Шатен, короткая небрежная стрижка, спокойные зелёные глаза. Джинсы узкие на бёдрах, ему было комфортно и Майку нравилось...футболка, широкая, серая, явно не его размера. Майка, но кто заметит. Даже брюнет не заметил пропажи вещицы. Уилл поднял взгляд от рисунка и посмотрел на компанию у входа. На Майка. Тот как раз запрокинул голову, смеясь над чем-то, что сказал Лукас. Волосы упали назад, открывая шею. Уилл сглотнул и вернулся к рисунку. Макс только что говорила о погоде, Лукас обсуждал новый трек, Дастин пересказывал детали проекта, Джейн с искренним интересом рассматривала чертежи друга. А в двадцати метрах от них мальчик рисовал мальчика, и в этом рисунке было больше жизни, чем во всей идеальной паре Уиллера и Хоппер. Прозвенел первый звонок. Компания лениво потянулась ко входу. Майк перекинул гитару за спину, Джейн попыталась взять его под руку, но Майк сослался на то, что у него потеют руки. Макс запрыгнула на скейт и покатила к крыльцу, Лукас бежал рядом. А Дастин пр соединился к отвергнутой Джейн. Уилл закрыл скетчбук и пошёл к другому входу.Их дороги в школе почти не пересекались. Почти. Мистер Кларк вещал про что-то важное. Производные, интегралы или, может быть, теорему, которая никогда не пригодится в жизни, но за неё ставят оценки. Уилл сидел за предпоследней партой у окна и честно пытался слушать. Правда пытался. Но солнце падало на парту так ласково, ручка так приятно скользила по бумаге, а на полях тетради сами собой появлялись линии...Он рисовал затылок. Затылок человека, который сидел через две парты впереди и чуть левее. Волнистые волосы до плеч, перехваченные на затылке резинкой, чтобы не мешали, но Майк всё равно периодически их распускал и тряс головой, как породистый пёс. Широкая футболка, обтягивала плечи. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, и иногда что-то шептал Лукасу, который сидел справа. Уилл рисовал линию за линией и думал о том, что дома они встретятся. Что Майк придёт к нему, пока мама и Джонатан на работе. Что они закроют дверь комнаты, и весь этот спектакль останется за порогом. — Байерс! — голос мистера Кларка ворвался в мысли. — Ты с нами? — Да, — Уилл дёрнулся, быстро накрывая тетрадь ладонью. — Простите, я... Кто-то хихикнул. В классе всегда находились желающие посмеяться над тем, кто отвлёкся. — Спи, Байерс, не стесняйся, — раздалось громко и нагло. — Ты кажется всё равно уже не высыпаешься. Или это у тебя синяки от того, что в книжки свои тупишь? Уилл поднял глаза. Майк сидел, развернувшись на стуле, и ухмылялся во весь рот. Его взгляд скользнул по лицу Уилла, задержался на секунду дольше положенного и вернулся к друзьям, ища поддержки. Лукас закатил глаза, но усмехнулся. Кто-то ещё поддержал смехом. — Уиллер, — устало сказал мистер Кларк, — либо ты решаешь пример, либо идешь в коридор. — Я решаю, — брюнет картинно поднял руки и снова отвернулся. Байерс опустил глаза в тетрадь. Под ладонью рисунок. Майк вполоборота, волосы, плечи. Красивый, засранец. Синяки у меня от того, что ты ночью ко мне приходишь,придурок, подумал Уилл, пряча улыбку в уголках губ. Звонок прозвенел неожиданно. Класс взорвался шумом, заскрипели стулья, захлопали учебники, кто-то уже орал в коридоре. Шатен не торопился. Он аккуратно сложил тетрадь в рюкзак, поправил футболку и поднял глаза. В классе остались только двое. Майк стоял у доски, делая вид, что поправляет стопку бумаг. Его рюкзак валялся на первой парте. Он ждал. Уилл медленно подошёл к выходу. Проходя мимо, задел плечом. — Уроки надо учить, Байерс, — лениво бросил Майк, не повышая голоса. — А то вон какой задумчивый. — Иди в жопу, Уиллер, — так же тихо ответил Уилл. Дверь за ним закрылась.Майк выдохнул и через минуту вышел в коридор. В пустой коридор. Все уже разбежались по следующим урокам или в столовую. Только в конце, у лестницы, стоял Уилл, прислонившись к стене. Ждал. Майк подошёл быстрым шагом. Оглянулся по сторонам, никого. — Прости, — выпалил он, оказавшись рядом. Глаза виноватые, как у нашкодившего щенка. — Я перегнул. Просто Лукас рядом сидел, надо было лицо сохранить, ты же знаешь. Уилл молчал. Смотрел на него снизу вверх. — Злишься? — Майк шагнул ближе. — Скажи, что злишься. Я искуплю. Всё что скажешь. — Ты жалок, Уиллер. — Уилл выдохнул. Дрогнул уголками губ. — Знаю, — Майк выдохнул с облегчением. — Перед тобой всегда жалок. Искупить-то можно? — И как ты собираешься? Майк шагнул ещё ближе. Теперь между ними не было расстояния. Он поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, убрал прядь волос со лба Уилла. — Хочешь, я перед всем классом извинюсь? Скажу, что ты умнее меня? — Смешно. — А что не смешно? — Майк наклонил голову. Его рука скользнула ниже, на шею, пальцы легли на затылок. — Могу на колени встать. Прямо здесь. — Ты и так передо мной на коленях, — тихо сказал Уилл. — Каждый вечер. Майк замер. В глазах что-то дрогнуло, интерес. Узнавание. Правда. — Да, — сказал он очень тихо. — Каждый. — И поцеловал. Нежно. Осторожно. Кончиками губ, пробуя на вкус. Рука на затылке сжалась чуть крепче, притягивая ближе. Уилл выдохнул ему в рот и запустил пальцы в волосы, длинные, до плеч, мягкие, пахнущие гелем и шампунем, который Уилл подарил ему недавно,после нытья Уиллера о том, что никакие шампуни не подходят его волоосам. — Ненавижу, когда ты при всех... — шепнул Уилл в перерыве между поцелуями. — Знаю, — Майк целовал его скулу, уголок губ, край глаза. — Знаю, прости. Я придурок. — Придурок. — Уилл дёрнул его за волосы — чуть сильнее, чем надо. Майк выдохнул сквозь зубы, но не отдёрнулся. Наоборот, прижался ближе, утыкаясь носом в шею. — Больно? — спросил Уилл без особого беспокойства. — Кайф, — выдохнул Майк куда-то в ключицу. — Ты вообще знаешь, что я готов умереть, когда ты меня за волосы трогаешь? — Догадываюсь, — Уилл улыбнулся и потянул ещё раз, заставляя Майка запрокинуть голову. — Поэтому и трогаю. — Злой ты, Байерс. — Майк засмеялся, тихо, счастливо, совсем не так, как смеялся при всех. — Ты меня таким сделал. Они стояли в пустом коридоре, прижавшись друг к другу, и солнце из окна падало на них полосами. Где-то далеко хлопнула дверь, но они не обратили внимания. — Сегодня получится? — спросил Майк, всё ещё уткнувшись носом в его шею. — Придёшь? — Моих не будет до восьми, — Уилл гладил его по затылку, перебирая волосы. — Но если ты опять начнёшь при всех... — Не начну, — перебил Майк, поднимая голову. — Честно. Я постараюсь. — Постараешься? — Буду молчать как рыба. Уйду в монастырь. Стану отшельником. — Идиот. — Уилл закатил глаза, но улыбка растеклась по лицу. — Дай подышать тобой, — Майк снова уткнулся ему в шею. — Минуту. Одну минуту. Уилл вздохнул и обнял его в ответ. Через пять минут они вышли из коридора в разные стороны. Майк насвистывая, закинув рюкзак на одно плечо, волосы растрёпаны. Уилл с независимым видом, поправляя свой внешний вид. Они не видели, как на втором этаже, у окна, стояла Макс. Она просто ждала Лукаса и смотрела в телефон. Но краем глаза заметила движение. Две фигуры, которые вышли из одного коридора с интервалом в пять минут. Макс пожала плечами и вернулась к экрану. Ничего особенного. Просто Майк и Байерс. Вечно Уиллер к нему цепляется, странно, но у каждого свои причуды. Окна в столовой выходили на юг, и к часу дня солнце уже накаляло воздух так, что даже сквозь кондиционеры чувствовалась эта тягучая апрельская жара. За их столом было шумно. Лукас что-то рассказывал про новый трек, который записал на выходных, Макс пинала его под столом и одновременно пыталась стащить у него картошку. Дастин уткнулся в учебник – через час контрольная, а он, гений физики, всё ещё переживал. Джейн сидела рядом с Майком, вполуха слушая Лукаса, и лениво крутила в пальцах соломинку. Майк смотрел в тарелку и не видел еды. Мысли были не здесь. Они были в пустом коридоре, где несколько минут назад он прижимал Уилла к стене и шептал извинения в его шею. — Майк. — Голос Джейн врезался в мысли, как холодная вода. — Ты слушаешь? — А? — он моргнул, поднял глаза. — Да. Нет. Что? — Я говорю, ты сегодня опять к Байерсу цеплялся. На уроке. — Джейн смотрела на него. Спокойно, без злости. Просто смотрела. За столом стало тише. Лукас перестал жевать, Макс замерла с картошкой в руке, даже Дастин поднял голову от учебника. Майк почувствовал, как внутри всё сжалось. — И что? — спросил он. Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. — Ничего, — Джейн пожала плечами. — Просто странно. Ты к нему постоянно лезешь. А он тихий вообще, никого не трогает. Сидит себе, рисует. Рисует. Его. У него целая папка его Портретов. Майк молчал. Потому что если откроет рот либо соврёт, либо скажет правду. А правду нельзя. — Может, он просто бесит меня, — выдавил он. — Чем? — спросила Макс. Просто так, из любопытства. И Майк не знал, что ответить. Тем, что я любит его. Тем, что не может подойти и поцеловать при всех. Тем, что Джейн, сидит рядом и даже не представляет, что он сейчас думает о нём. — Не знаю, — вслух сказал он. — Бесит — и всё. Джейн вздохнула. Посмотрела на него долгим взглядом, от которого внутри всё зудело. — Странно это, — тихо сказала она. — Он же никому зла не делает. Может, ему и так несладко, а ты ещё... Она не договорила. Но Майк понял. Несладко. Ему несладко. А он должен делать вид, что они враги. Что Уиллер выбрал её.Что счастлив. Он смотрел на Джейн и видел только одно: она хорошая. Она правда хорошая. И она не заслуживает всего этого дерьма. Но и Уилл не заслуживает. А меньше всего заслуживает он сам сидеть здесь, между ними, и ненавидеть себя за каждую секунду этой лжи. — Ладно, — сказал Майк и резко встал. Тарелка звякнула. — Мне надо в библиотеку. — Ты даже не поел, — удивился Дастин. — Не голоден. — Он ушёл, не оглядываясь. Чувствовал спиной их взгляды. Джейн, Макс, Лукаса. Чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и липкое. Надо было молчать. Надо было кивнуть и сделать вид, что мне всё равно. Как всегда. Но сегодня почему-то не получалось. Майк не помнил, как дотерпел до звонка.Следующие два урока прошли мимо, он сидел, смотрел в доску, но перед глазами было только лицо Уилла. То, каким оно было сегодня в пустом коридоре. Мягкое. Тёплое. С улыбкой, которую никто никогда не видит. А потом слова Джейн. «Может, ему и так несладко» Она права. Ему несладко. Ему всегда несладко. Потому что он любит того, кто при всех должен его ненавидеть. Когда прозвенел звонок, Майк уже не думал. Тело двигалось само, вылетело в коридор, растолкало каких-то ребят, понеслось к восточному крылу. Туда, где Уилл обычно стоит у своего шкафчика после уроков. Он увидел его сразу. Байерс стоял спиной, копался в рюкзаке. Волосы растрёпаны. На шее родинка, которую сегодня утром Майк целовал. В груди рвануло. — Байерс— заорал Майк так, что несколько человек шарахнулись. Уилл обернулся. На секунду в его глазах мелькнуло что-то тёплое и сразу спряталось за маской спокойствия. Но Майк увидел. Всегда видел. — Чего тебе? Майк уже был рядом. Схватил за грудки, ткань натянулась, Уилл ударился спиной о металлическую дверцу шкафчика. Звон пошёл по коридору. Кто-то ахнул. Кто-то засмеялся. Кто-то уже тянул телефон, шоу начинается. — Ты чё творишь, придурок? — Уилл, вздрогнул, глаза расширились, паника всё же проскользнула в глазах, но быстро пропала. Это же Майк. А вот он как раз дышал тяжело, смотрел в глаза. Рука скользнула выше, на шею. Пальцы сжались не сильно, но весомо. Прости. Пожалуйста, прости. Я должен. Уилл смотрел на него снизу вверх. В его глазах не было страха. Вообще ничего, что можно было бы прочесть посторонним. Только Майк видел. Только Майк знал, что значит это спокойствие. — Руку убрал, — тихо сказал Уилл. Чтобы слышал только Майк. — Не уберу, — Майк наклонился ближе. Щекой почти касался его щеки. Со стороны будто угрожает. На самом деле просто хочет быть ближе. Хоть так. Байерс молчал. Смотрел. Ждал. Майк чувствовал его пульс под пальцами. Ровный. Спокойный. Только Уилл мог быть таким, когда его душат при всех, а он стоит и ждёт, потому что знает это игра. Неправильная игра, в которую они ввязались два года назад. — Майк! — рявкнули сзади. Чьи-то руки вцепились ему в плечи, рванули назад с силой. Уиллер потерял равновесие, отпустил Уилла, отшатнулся в сторону. Лукас стоял между ними, тяжело дыша. Глаза злые, челюсть сжата. — Ты охренел?! — заорал он на Майка. — Совсем с катушек слетел? Майк смотрел на него и не видел. В ушах шумело. Он хотел только одного, вернуться к Уиллу. Проверить, что с ним всё в порядке. Сказать «прости». Но нельзя. При всех нельзя. — Он первый начал, — буркнул Майк, отводя глаза. — Врёшь, — Лукас шагнул к нему. — Я всё видел. Ты на него налетел как псих. Байерс даже рта раскрыть не успел. — Лукас, — раздался голос сзади. Тихий, спокойный. — Джейн. Она прошла мимо них, даже не взглянув на Майка. Подошла к Уиллу, который всё ещё стоял у шкафчика, потирая шею. — Прости малыш, — сказала она мягко. — Всё хорошо? — Что? — Уилл поднял на неё глаза. Растерянные. Непонимающие. — Я спрашиваю, ты в порядке? — Джейн коснулась его плеча. — Он тебя не сильно? — Нет, — Уилл мотнул головой. — Всё в порядке. — Не в порядке, — Джейн обернулась на брюнета. В глазах холод, которого он никогда у неё не видел. — Майк, подойди сюда. Майк подошёл. Как побитая собака. Волосы растрёпаны, дыхание сбито. — Извинись, — сказала Джейн. — Что? — Извинись перед ним, — она кивнула на Уилла. — Сейчас же. В коридоре собралась толпа. Кто-то снимал на телефон. Кто-то шептался. Кто-то уже побежал за учителем. Майк смотрел на Уилла. Уилл смотрел на него. В его глазах не было злости. Не было обиды. Только что-то тёплое, понимающее, своё. — Прости, — выдохнул Майк. Уилл кивнул. Один раз. Чуть заметно. — Бывает, — сказал он ровно. — Нет, не бывает, — Джейн всё ещё была холодна. — Майк, мы поговорим позже. Иди отсюда. Майк ушёл. Лукас пошёл за ним, на ходу выговаривая что-то злое. Толпа расступалась перед ними. А Джейн осталась стоять рядом с Уиллом. — Точно всё хорошо? — спросила она тихо. — Может, в медпункт? — Не надо, — Уилл покачал головой. — Спасибо. — Дурак он, — Джейн вздохнула. — Не знаю, что на него нашло. Обычно он не такой. Уилл посмотрел на неё. На эту девушку, которая два с половиной года встречалась с Майком и ни разу не заметила, что его сердце принадлежит другому. — Ладно, — Джейн улыбнулась, тепло, искренне. — Если что обращайся, хорошо? Я с ним поговорю. — Хорошо. — Уилл остался один. Провёл рукой по шее, там, где только что были пальцы Майка. Ещё горело. Ещё чувствовалось. — Придурок, — шепнул он одними губами. И улыбнулся. Коридор постепенно опустел. Кто-то хлопнул дверью в конце, кто-то крикнул: «Уиллер прижал Байерса, вы видели?» Смех, голоса, топот. Уилл всё стоял. Потом достал телефон. Написал: Уилл: Мне вообще то было больно Через минуту пришёл ответ: Майк: Прости. Сегодня в 6. Зацелую Уилл спрятал телефон. Зацелую. Он знал, что зацелует. Что вечером не будет никакого спектакля. Будет только Майк, уставший, злой на весь мир, но мягкий, когда остаются вдвоём. Будет зарываться носом в волосы, шептать «прости» и гладить по спине, пока Уилл не уснёт. А завтра всё начнётся сначала. Окно распахнулось резко, со звоном ударившись о внутреннюю раму. Майк перекинул ногу через подоконник, спрыгнул на пол, приземлился криво, задел стул, тот качнулся, но устоял. Дышал тяжело, рвано бежал от своего дома, срезал через дворы, перепрыгивал заборы, не думал ни о чём, кроме одного. Уилл сидел на кровати. Серые шорты, короткие, мягкие, облегающие бёдра так плотно, что видно каждую линию. Белая майка, старая, почти прозрачная, под ней угадывалось всё: ключицы, соски, рёбра. Ноги босые, длинные, с родинкой на левом бедре, которую Майк целовал сотню раз. В руке карандаш. На коленях раскрытый скетчбук. В комнате пахло красками, старыми книгами, деревом от подоконника и Уиллом. Майк замер. Смотрел. Уилл поднял глаза. Медленно отложил карандаш. Ещё медленнее закрыл скетчбук, отодвинул в сторону. Откинулся назад, опираясь на руки. Шорты натянулись на бёдрах. — Привет, — сказал он тихо. Майк не ответил. Не мог. В горле пересохло, в паху тяжело, в голове, только одно: он специально. Он знает, что делает. Он специально меня убивает. Шаг. Ещё шаг. Майк подошёл к кровати, опустился на колени перед ней. Прямо на пол. Между ног Уилла. Поднял руки, положил ладони на его колени. Кожа горячая, мягкая. Пальцы дрожали. — Прости, — выдохнул он. Уилл молчал. Только смотрел сверху вниз. Майк провёл ладонями вверх по бёдрам. Медленно, сантиметр за сантиметром. Ткань шорт тёрлась о пальцы, под ней горело тело. Остановился у края, провёл большими пальцами по внутренней стороне, где кожа особенно тонкая, где Уилл всегда вздрагивал. Уилл вздрогнул. Майк наклонился, прижался губами к его колену. Поцеловал. Провёл языком по косточке. Облизнул. Прикусил едва заметно. Уилл выдохнул сквозь зубы. Майк целовал выше. Медленно, не торопясь. Каждый сантиметр кожи, голени, колени, внутренняя сторона бедра. Языком проводил там, где кожа особенно нежная. Губами прихватывал, отпускал, снова целовал. Руки гладили икры, сжимали щиколотки, задирали край шорт выше, открывая больше кожи. Уилл уже дышал чаще. Пальцы вцепились в одеяло, голова запрокинута, глаза закрыты. Майк поднял голову. Посмотрел на него снизу вверх, сквозь упавшие на лицо волосы. Глаза тёмные, тяжёлые. — Я хочу извиниться, — сказал он хрипло. Уилл открыл глаза. Посмотрел на него. Кивнул. Майк потянул край его майки вверх. Медленно, открывая живот, плоский, тёплый, с дорожкой волос, уходящей вниз. Выше, рёбра, грудь, ключицы. Уилл приподнялся, помогая стянуть майку через голову. Отбросил её в сторону. Остался голым по пояс. Майк смотрел. Не мог оторваться. Потом наклонился и поцеловал шею. Ниже. Провёл языком по ямочке между ключицами. Спустился к соску. Обвёл языком по кругу медленно, дразняще. Прикусил, чтобы вскрикнул. Лизнул, чтобы прошло. Уилл выдохнул длинно, со вкусом. Майк переключился на второй сосок. Та же игра, языком, губами, зубами. Руками гладил рёбра, талию, спускался к шортам, гладил бёдра поверх ткани. Потом отстранился. Посмотрел на Уилла снизу вверх. Пальцами потянул край шорт вниз, медленно, сводя с ума. Уилл приподнял бёдра, помогая. Шорты сползли по ногам, упали на пол. Остался в одних боксерах, белых, тонких, под которыми уже всё было видно. Майк смотрел. Дышал тяжело. — Ляг, — попросил он. — На спину. Уилл лёг. Откинул голову на подушку, смотрел в потолок, ждал. Майк устроился между его ног. Раздвинул их шире, устраиваясь удобнее. Провёл языком по внутренней стороне бедра, от колена вверх, медленно, почти лениво. Остановился у самого паха, лизнул через ткань боксеров. Уилл выгнулся. Закусил губу. Майк повторил. Ещё раз. Ещё. Языком водил по натянутой ткани, чувствуя жар, чувствуя, как Уилл дрожит. Потом стянул боксеры вниз. Медленно, не торопясь. Открывая бёдра, пах, всё. Уилл лежал голый, раскрытый, дрожащий. Майк смотрел на него. На этого мальчика, которого любил больше жизни. Который сейчас лежал перед ним и ждал. — Красивый, — выдохнул он. — Самый красивый. — И наклонился. Провёл языком по головке. Медленно, по кругу. Слизывал солёную каплю, выступившую на кончике. Уилл выдохнул сквозь зубы, вцепился в одеяло. Майк лизнул ещё раз. Ещё. Обвёл головку, спустился ниже, провёл по члену сверху вниз и снова к головке. Он играл. Дразнил. Не брал в рот, только целовал, лизал, обводил языком. Байерс застонал, глухо, сдавленно. Майк поднял голову. Посмотрел на него. Губы влажные, глаза тёмные. — Хочешь? — спросил он хрипло. — Да, — выдохнул Уилл. — Возьми в рот. Пожалуйста. Майк улыбнулся, довольно, хищно и взял. Сразу глубоко, до самого основания. Уилл закричал, его счастье, что дома никого кроме них. Брюнет двигался медленно. Впускал в себя, выпускал, снова впускал. Языком работал по головке на каждом выходе. Руками гладил бёдра, яйца, живот. Слюна текла по подбородку, капала на простыню. Ему было всё равно. Он ускорился. Брал глубже, ритмичнее. Смотрел на Уилла снизу вверх, на то, как он запрокинул голову, как закусил губу до крови, как пальцы вцепились ему в волосы. Шатен тянул его за волосы, прижимая к себе, насаживая глубже. Уиллер позволял. Хотел этого. Хотел, чтобы Уилл брал, командовал, пользовался. — Майк, остановись... Майк довольно промычал и не остановился. Наоборот ускорился, заглатывая глубже, работая языком активнее. Уилл кончил с тихим, рваным стоном, выгибаясь дугой. Майк принимал всё, не останавливаясь, не отпуская, пока последняя дрожь не прошла. Потом медленно отстранился. Облизнул губы. Провёл тыльной стороной ладони по подбородку, вытирая. Посмотрел на Уилла. Тот лежал, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Грудь вздымалась, кожа блестела от пота. Майк поднялся, лёг рядом. Притянул Уилла к себе. Тот уткнулся носом ему в шею, облизал солёную кожу. — Простил? — спросил Майк тихо. Уилл не ответил. Только прижался крепче. Потом поднял голову. Посмотрел прямо в глаза. В них плясали чёртики. — А ты как думаешь? — Думаю, что да. — Думаешь правильно, — Уилл провёл рукой по его груди, вниз, к животу, ещё ниже. — Но я хочу ещё кое-что. — Что? — Помнишь, в коридоре? — пальцы Уилла остановились на резинке его боксеров. — Как ты меня держал? — За шею? — Майк замер. Сердце пропустило удар. — Да, — голос Уилла стал ниже, тягучее. Пальцы скользнули под резинку. — Мне понравилось. Очень. — Уилл... — Сделаешь? Майк смотрел на него. На этого мальчика, который после всего, что было, просил. Которому нравилось, когда Майк сжимал пальцы на его горле. — Раздевайся, — сказал Уилл. — Теперь моя очередь смотреть. Майк раздевался медленно. Стоял посреди комнаты, в полосе света от уличного фонаря, и стягивал с себя одежду. Футболка полетела в угол. Джинсы сползли по ногам, он перешагнул через них. Боксеры задержал на бёдрах на секунду дольше глядя на Уилла, на то, как тот смотрит. Байерс смотрел жадно. Глазами вёл по его телу, плечи, грудь, живот, ноги. Острые ключицы, длинные пальцы. Волосы до плеч, растрёпанные, падающие на лицо. — Иди сюда, — позвал Уилл. Майк подошёл. Сел на край кровати. Уилл тут же забрался к нему на колени, обхватил ногами талию. Прижался грудью к груди, обнял за шею. Поцеловал. Долго. Медленно. Со вкусом. Языком проводил по губам, проникал внутрь, играл. Руками гладил спину, спускался к пояснице, прижимал ближе. Майк отвечал. Руки на его бёдрах, пальцы впиваются в кожу. Дыхание сбивается. — Я хочу, — выдохнул Уилл в перерыве между поцелуями. — Хочу тебя. — Будет больно. — Плевать. — Нет, — Майк покачал головой. — Я не хочу, чтобы тебе было больно. Мы сделаем медленно. — Хорошо, — согласился он. — Медленно. Майк потянулся к тумбочке. Достал смазку маленький тюбик, который лежал там. Открыл, выдавил на пальцы. — Ляг, — попросил он. — На спину. Уилл лёг. Раскинулся на кровати, голый, открытый. Смотрел на Майка в ожидании. Уиллер устроился между его ног. Раздвинул бёдра шире, положил ладони на внутреннюю сторону. Гладил большими пальцами, готовил. Потом коснулся пальцами входа. Обвёл вокруг, смазывая. Надавил чуть-чуть, пробуя. Уилл выдохнул. Майк ввёл палец медленно. До конца, осторожно, давая привыкнуть. Подождал, чувствуя, как Уилл расслабляется. Начал двигать, внутрь, наружу, внутрь, наружу. — Ещё, — выдохнул Уилл. Майк добавил второй палец. Медленно, осторожно, разводя в стороны. Уилл закусил губу, но не стонал. — Больно? — Хорошо, — выдохнул Уилл. — Продолжай. Майк двигал пальцами, растягивая, подготавливая. Искал угол, ритм. Когда Уилл выгнулся и выдохнул сквозь зубы, понял, что попал. Нажал туда снова. Ещё. Ещё. Уилл сдавленно застонал. — Здесь? — спросил Майк, нажимая снова. — Да, — выдохнул Уилл. — Не останавливайся. Уиллер ласкал пальцами, целовал бёдра, живот, грудь. Доводил до грани и останавливался, давая остыть. Снова доводил, снова останавливался. — Майк, — взмолился Байерс. — Пожалуйста. Я хочу тебя. — Хорошо. Майк убрал пальцы. Навис над ним, коленом раздвигая бёдра. Взял смазку, нанёс на себя, медленно, глядя Уиллу в глаза. Уилл смотрел. На его руку, на то, как пальцы скользят по члену. Как Майк закусывает губу от собственных прикосновений. Майк вошёл медленно. Сантиметр за сантиметром. Останавливался, давая привыкнуть. Снова входил, глубже, ещё глубже. Уилл запрокинул голову. Дышал тяжело, рвано. Руки вцепились в простыню. — Всё хорошо? — спросил Майк, замерев. — Да, — выдохнул Уилл. — Двигайся. Майк начал двигаться. Медленно, плавно. Почти нежно. Уилл обхватил его ногами, притягивая ближе. — Сильнее, — попросил он. Майк ускорился. Толчки стали глубже, ритмичнее. Кровать заскрипела в такт. Уилл стонал в голос, не сдерживаясь, не думая. Майк наклонился, поцеловал его, заглушая вскрики. Ещё несколько толчков. Уилл уже не стонал, всхлипывал, выдыхал рвано, впивался ногтями в спину. — Сейчас, — выдохнул он. — Майк, я сейчас... Уилл кончил, с тихим стоном, выгибаясь дугой. Майк догнал его через несколько толчков. Они лежали, тяжело дыша. Майк всё ещё был в нём, не выходил. Уткнулся лицом в мокрую шею, целовал солёную кожу. — Ты как? — спросил он хрипло. — Хорошо, — выдохнул Уилл. — Очень хорошо. Майк поцеловал его в ключицу. В ямочку между ними. В грудь. — Я всё ещё хочу, — сказал Уилл тихо. — Что? — Майк замер и поднял голову, вопросительно уставившись на Байерса. — Хватку, — Уилл смотрел прямо в глаза. — Помнишь, я просил? Как в коридоре. — Уверен? — Уиллер сглотнул. — Да. — Так? — Рука легла на шею. Медленно, изучающе. — Сильнее. Майк сжал чуть крепче. Уилл выдохнул, длинно, со вкусом. — Ещё. — Уилл... — Ещё, я сказал. Майк сжал. Теперь по-настоящему, так, что Уилл не мог вдохнуть. Только короткие, рваные выдохи. И улыбку. Широкую, счастливую, безумную. — Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо. — Ты больной, — прошептал Майк. — Ты прав, — Уилл смотрел снизу вверх. Доверчиво. Только для него — Трахни меня. Майк вогнал себя до конца, одним толчком. Уилл застонал, или точнее за хрипел, глухо, сдавленно, дышать почти не мог. — Не отпускай, — попросил он. — Держи. — Не отпущу, — пообещал Уиллер. И начал двигаться. Быстро, глубоко, слушая хрип и извращённые шлепки. Рука на шее сжималась в ритме толчков, то сильнее, то чуть слабее. Уилл плыл, терял сознание от нехватки воздуха и возвращался обратно, когда брюнет ослаблял хватку. — Смотри на меня, — выдохнул Майк. — Не закрывай глаза. Байерс смотрел. В тёмные, дикие глаза. В любимое лицо. В волосы, падающие на лоб, мокрые от пота. — Майк, так хорошо, — выдохнул он. — Давай, — Майк сжал горло сильнее. — Кончи для меня. Уилл кончил, теряя сознание на секунду. Майк догнал его сразу следом, утыкаясь ртом в подушку, рядом с плечом возлюбленного. Они лежали в темноте. Майк всё ещё держал его за шею, но уже нежно, просто гладя большим пальцем пульсирующую жилку. Целовал в висок, в закрытые глаза, в уголок губ. Уилл пришёл в себя через минуту. Открыл глаза. Посмотрел на Майка. — Охуенно, — выдохнул он. — Просто охуенно. — Ты у меня ненормальный. — Майк усмехнулся. Поцеловал его в нос. — Тебе же нравится. — Уилл прижался к нему, уткнулся носом в грудь. Пальцами водил по рёбрам, по животу, по мокрой коже. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю, — Майк поцеловал его в макушку. — Я тоже люблю тебя. За окном шумел ветер. Где-то лаяла собака. В доме этажом ниже хлопнула дверь. Кажется Джонатан пришёл раньше. А здесь, в маленькой комнате с пахнущими красками стенами, опять пахло ими.