Разное проявление любви

      У Дилюка было много планов на сегодня. Работа полностью поглотила его с головой. Назначенная встреча с послом из Ли Юэ была очень важна для дальнейшего сотрудничества с этим регионом и полностью влияла на его винный бизнес. Эльзер, его верный помощник, поддержал эту идею, и они вместе готовились несколько недель к этому важному событию, позабыв про сон и еду. Лишь Аделинда разгоняла их по разным комнатам, чтобы отдохнули наконец!       Его голова явно была забита документами. Договоры, учётные листы, не забыть про лицензию. Всё написать от руки. И на встрече озвучить условия. Нельзя было ошибиться, поэтому работа кипела, сроки горели.       Дилюк устал. Дневного света он не видел несколько дней. И когда до назначенного дня оставалось пару дней, он всё же выбрался с Винокурни, полностью уверенный в своих документах и людях, что ему помогали. Эльзер отсыпался, а Дилюк решил пройтись по округе. Вся Винокурня всё ещё спала, когда он уходил. Лишь Аделинда подскочила за хозяином, когда невероятным образом услышала, как половицы ступенек поскрипывали от его веса. Насколько чуток её сон?       Что ж… У Дилюка было много планов. И когда его окружили какие-то охотники, скорее всего они тоже знали про его планы. За пару дней до важного события, какое совпадение.       Дилюк был уставшим, но он не был бы Дилюком, если не разобрался бы с этими дилетантами за пару минут. Разбросать идиотов в разные стороны, тяжело вздохнуть, именно так он и сделал. Мгновенно получить в голову неизвестной бутылкой явно не входило в планы. Стекло разорвалось при столкновении, и плотный дым начал оседать вниз, стекая с макушки головы. Дилюк неуверенно пошатнулся, успел бросить испепеляющий взгляд в сторону прилетевшего предмета и упал на землю без чувств. Темнота поглотила разум, оставляя пустоту не только в голове, но и во всём теле. Все планы разбились вдребезги, как та самая бутылка с неизвестным веществом.

𒅒

      Тело совершенно не слушалось. Глаза, наполненные свинцом, не размыкались, и темнота продолжала распространяться вокруг него. Пальцы рук ели двигались и даже не ощущались. Хотя вообще ничего не чувствовалось. Ему холодно? Или жарко? А может он уже находился в агонии боли, но даже не осознавал этого?       Спустя, казалось, пару минут (если он правильно начинал соображать) Дилюк, наконец-то, понял, что темнота была не из-за того, что он не мог открыть глаза, а потому что находился в тёмном месте. Ни одного проблеска света, сплошной мрак окутывал оцепеневшее тело.       Постепенно к телу начало возвращаться осязание. И огромная тяжесть сдавила все его конечности. Голова раскалывалась, запястья рук чесались. Дилюк пожалел, что вообще очнулся. Боль не отступала и поступательными волнами распространялась по затёкшемся мышцам. Из горла против воли сорвалось болезненное шипение. Обветренные губы хотелось облизать, но вкус соли во рту отталкивал от этого действия. Почему-то казалось, что на губах соли было ещё больше.       Как только Дилюк издал хоть какой-то звук в явно закрытом пространстве, тяжести на теле стало ещё больше. На грудь и живот что-то надавило, как и на ноги. Сверху раздался облегчённый вздох. Дилюк моментально застыл и забыл про всю свою боль разом. Сверху?       — Я уже переживать начал, — зашептали ему прямо в губы. Мурашки пробежали по лицу от холодного дыхания. Язык невольно всё же облизал губы и действительно ощутился вкус соли, неприятный, но такой отрезвляющий сейчас. В чужом голосе слышались нотки усталости. Хотя… Это явно был не чужой голос.       Дилюк тяжело вздохнул и попытался максимально прочистить своё горло, но стало только хуже. Ослабленные голосовые связки как-будто песком засыпало. Говорить было больно.       — Кэйа-а? — проблеял Дилюк в тишину, напрочь забывая про их формальность с «сэром» и «мастер». Эта самая тишина уже начала развеиваться и заполняться новыми звуками, которые до этого искусно игнорировались. Тихое дыхание Кэйи разносилось в пространстве и опаляло лицо Дилюка холодным воздухом. Теперь понятно, почему оно было холодным, крио-мечник же. В пространстве, полным звуков, раздался стук глупых побрякушек с одежды Кэйи, наверное, попытался сдвинуться, и чужое дыхание вновь коснулось губ. Дилюк тяжело сглотнул. О чём он думал? Он попытался отодвинуть голову подальше и, желательно, побыстрее, пока ноги сами не ударили куда-нибудь побольнее. Но сдвинуться оказалось очень сложно, макушка ударилась об деревянную стенку, и Дилюк не сдержал невольное «ой-к». Тяжесть на груди сдвинулась, и мужчина начал понимать, что всё это время Кэйа находился на нём сверху. Острые локти упирались в грудную клетку, а ладони легко касались подбородка. Он думать не хотел, в каком положении были их ноги.       — Лучше не двигайся, — зашептал Кэйа. Дилюку начало казаться, что его прожигали сейчас таким острым взглядом, невольно спрятаться захотелось. Холодные пальцы легко коснулись подбородка, и Дилюк замер, — Я надеюсь, ты заметил, что места здесь нет. И наше положение…       Кэйа сделал громкую паузу с намёком и тихо-тихо засмеялся. Пальцы уже сильнее вдавились в подбородок, заставляя Дилюка закинуть голову назад. Из горла вырвалось глубокое рычание, в груди забурлил поток лавы из ненависти.       — Не трогай! — зарычал мужчина, игнорируя, как Кэйа задышал часто-часто. Его вес вновь вдавил Дилюка в пол, из-за чего рычать хотелось всё сильнее. Как дикое животное, но с Кэйей по-другому нельзя, — Слезь с меня!       — Охо? Как мы заговорили, — сдержанно зашипел Кэйа, опаляя лицо Дилюка смертельным холодом. В его голосе слышались первые нотки раздражения, но пальцы он свои убрал.       — Твоих рук дело, чёртов… — Рагнвиндр не договорил, нос мгновенно прострелило лёгкой болью. Его только что ударили? Кэйа зашипел от неудобства их общего положения, когда сделал резкий укол, рванул головой вперёд, целясь в нос и сталкиваясь с ним в итоге, — Совсем головой ударился? Ещё раз так сделаешь, я тебе руку сломаю!       Слова, пропитанные ядом, совершенно уже не трогали Кэйю. Он так к этому привык, что в сердце даже не ёкало. Мимолётный гнев быстро растворился, горящее тело под ним уже не хотелось больше раздражать.       — Как только стоило нам оказаться наедине, тут же начали кусать друг друга, — совершенно без осуждения прошептал Кэйа, мягко опуская голову на мягкий камзол Дилюка в области солнечного сплетения, — Так давно…       Голос Кэйи медленно успокаивал заряженные молнии между ними. Дилюк тяжело вздохнул, через силу успокоил себя и позволил Кэйе лежать на нём, выбора всё равно не было. Как же это давно было, когда они могли вести себя так. Обниматься и… Всё, большего не было и не будет.       — Я скучал…       — Заткнись! — вновь прервал Дилюк Кэйю. Альберих мгновенно напрягся, но положения своего не поменял, — Не хочу больше этого слышать.       — Чёрствый камень, — в словах не было попытки оскорбления, и Кэйа не сдержал лёгкого смеха, притираясь щекой к груди. Дилюк раздражённо замычал, не отрицая этого.       Они думали совершенно не о том, чём надо. Всё ещё находясь в замкнутом пространстве, неизвестно где и неизвестно для чего, даже сейчас Кэйа не терял шанса поиздеваться над Дилюком.       Руки были связаны, острая боль в запястьях при любом движении вызывала раздражение. Тело уже затекло в неудобном положении, которое даже сменить нельзя было.       Дилюк догадывался, почему здесь оказался. И теперь полностью расплачивался за свою невнимательность во время боя, находясь с этим павлинов один на один. Ситуация хуже быть не могла. Воздуха, категорически, не хватало. С каждой минутой дышать становилось труднее, особенно с тяжестью на груди, Кэйа всем весом придавил его к жёсткому полу. Пару отверстий в потолке, что мелькали перед глазами, совсем не хватало в качестве вентиляции для двух людей. До сих пор было неизвестно, что это за место! Почему их вдвоём засунули в тесное пространство? И как здесь вообще оказался Кэйа? Мысли в голове постепенно начали приходить в порядок, и несколько нелогичных моментов завибрировали на подкорке сознания.       — Как ты здесь оказался? — совершенно спокойно спросил Дилюк. В его голосе даже раздражения не было, но Кэйа почему-то резко вздрогнул на этот вопрос. Холодная щека капитана неловко проехалась по одежде Дилюка вверх.       — Капитанские дела, не касающиеся мирных людей! — чуть ли не пропел он. И вновь чужое лицо было так близко, совсем немного и их носы столкнулись бы. Да и не только они… Дилюк сдержал яркие ругательства при себе. Не до этого было. Кэйа всегда юлил в ответах, дождаться от него правды было практически нереально.       — Нужно выбираться, — и попытался отвернуть голову от чужих невесомых касаний губ. Кэйа же не стремился всё ближе к нему? Он же не станет творить ерунду, пока они находятся в этом месте?       — Зачем? — раздалось от Кэйи в неловкой тишине. И в его вопросе было столько любопытства, что аж Дилюк замер, попытавшись найти в темноте ненавистный глаз с зрачком в виде звезды. Наверное, ненавистные… Руки так и тянулись придушить этого идиота за такие глупые вопросы.       — Зачем? — И Дилюк не смог заглушить собственный вопрос, случайно повторившись. Он прям видел перед собой невинное лицо Кэйи, который почему-то всегда был не при делах, но обязательно все события крутились вокруг него или же он был поблизости, — Ты серьёзно?       И Альбериха будто сорвало. Он резко дёрнулся вверх, проезжаясь по всей груди Дилюка. Рагнвиндр лишь почувствовал, как возле ушей загремели украшения капитана, а потом уже ощутил чужие руки в своих волосах. Связанные ладони Кэйи чётко были закинуты за голову Дилюка, и теперь он чувствовал, что капитан действительно находился слишком близко. Всё это время он старался игнорировать эту близость, это дыхание и ощущение тяжести на теле. Но ему будто дали по лицу, приводя в чувства, давая взглянуть на ситуацию под другим углом. Закрывать глаза больше нельзя было, когда Кэйа без всяких смыслов и подтекстов, пристроился своим пахом к паху Дилюка. Всё было чётко и ясно.       — Какого… — зашипел Дилюк, стараясь отодвинуться от капитана, но стены давили со всех сторон, не позволяя уйти, — Что ты себе…       — Расслабься, Люк, — голос Кэйи раздался возле самого уха. По телу побежали мурашки. Контрасты темноты, чужого тела сверху и влажного дыхания кружили голову. Всего было слишком много, — Когда мы ещё сможем побыть так близко к друг другу?       — Сумасшедший! — уже зарычал Дилюк, предприняв ещё одну попытку выбраться.       Как ситуация вообще закрутилась в такую сторону? Только он думал, как мог оказаться взаперти и как можно было бы выбраться, но Кэйа совершенно вульгарно сломал все его планы.       Почему? О чём он думает? Зачем это делает? И… Как давно мечтал это сделать?       Дилюк запирал, не позволял этим мыслям просочиться в голову. Нельзя! Он запретил себе думать об этом. Их отношения испортились окончательно, стоило вернуться из путешествия. Жалкие попытки Кэйи вернуть их общение и категоричное отрицание Дилюка уже в горле стояли ненавистью. Больше не будет, как прежде, не будет, как он мечтал в своих влажных снах. Какой стыд.       Они больше не мальчишки, которые стеснялись лишь от одного упоминания поцелуев. Кэйа никогда не говорил, кто ему нравился, Дилюк тогда ещё мечтал поцеловать Джин хотя бы в щёчку. Всё изменилось. Теперь Кэйа флиртовал с каждой второй девушкой и, как-будто на зло, даже с парнями, а Дилюк грезил о том, как ударил бы Альбериха по его капитанской и самодовольной роже, а потом толкнул бы его на барную стойку, заставил бы прогнуться и… Нельзя было думать об этом!       Дилюк позорно и тихо заскулил, когда Кэйа влажно причмокнул его ухо и вобрал мочку в рот. Тело затряслось, запястья зачесались, так хотелось высвободить руки, поменять положение. Его спина уже давно онемела, ноги, закинутые аж до потолка, пятками упирались по углам ящика, а Кэйа располагался между них и бесстыже потирался бёдрами о бёдра.       — Красивый… — зашептал Кэйа, поцелуями рисуя картину на лице Дилюка, — Милый, нежный мой, — ещё один поцелуй куда попало. Мазал по глазам, по бровям, по лбу, носу, но каждый раз… Дилюк зажмурился, сдерживая голос, от особенно чувственного поцелуя. Но каждый чёртов раз он не попадал по губам. Ну же! Ещё ниже!       — Мой Люк, мой-мой-мой… — Уже как в бреду начал шептать Кэйа. Его бедро проехалось чётко по тазовым косточкам, и Дилюк неосознанно прогнулся. Этого было мало, не там, не так, слишком мало трения.       — П-подожди… — на одном выдохе сказал Дилюк. Его сознание ещё не было затуманено, он попытался остановить весь этот бред, правда! Набрав воздуха в грудь для новой попытки, его резко сдуло. Он чувствовал, горячее, пульсирующее, сквозь штаны его и капитана. Оно упиралось прямо в задницу. С губ сорвался тихий скулёж. Кэйа на мгновение замер, пытаясь в темноте разобрать эмоции Дилюка. Но эта пауза стала спусковым рычажком для мастера. К чёрту!       Их похитили? К чёрту. Связали и удерживали в маленьком пространстве? К чёрту. Могут прийти в любой момент и проверить их? К чёрту!       Сейчас, здесь его интересовали только губы капитана и чёртово возбуждение.       Найдя со второй попытки губы Кэйи, Дилюк без промедления прислонился к ним. Всего-лишь мягкое касание, горячее к холодному. Это должно было хоть немного отрезвить их, но всё перевернулось вверх дном. Альберих больше не мог сдерживаться. Если до этого Дилюк думал, что Кэйа полностью потерял контроль над собой, то это лишь были последние остатки контроля. Вот теперь он действительно сошёл с ума. По Дилюку…       Губы капитана приоткрылись и одним выдохом выпустили холодный воздух. Дилюк принял его, приоткрывая свой рот, как и последовавший язык, что змеёй заполз прямо внутрь. Мужчина не сдержал удивлённого писка, когда его яростно чуть ли не трахали в рот. Какая вульгарщина, какая пошлость, и всё это он принял с восторгом. Узел в животе начал постепенно завязываться и опускаться всё ниже и ниже.       Воздух сотрясали влажные поцелуи и дышать становилось всё труднее. Кэйа на секунду отстранился, позволяя сделать вздох. И тут же набросился вновь беспощадным и голодным зверем. Их тела подбросило от напряжения, ноги постоянно хотелось свести. Так мало, мало касаний. Дилюк был на пределе, и вся его маска строгости раскололась на мелкие кусочки.       — Ну же… — отчаянно прошипел он в мокрые и такие манящие губы. Растерзать, пометить, покусать и просто поцеловать, так нежно, чувственно, как он всегда мечтал, — Сделай уже что-нибудь!       Приказ сам по себе слетел с губ мастера, но Кэйа желал услышать это с самого начала. В ушах зазвенел тихий смех капитана, и Рагнвиндр от безысходности уже готов был сам начать действовать, наплевав на своё неудобное положение. Он боялся увидеть себя со стороны, как его лицо раскраснелось от жара, как одежда вся помялась. Но так хотелось продолжить, так хотелось Кэйю.       — Конечно, мой огонёк, — всё, что успел услышать Дилюк перед тем, как его мир отключился на ближайшие минуты блаженства.       Штаны натянулись в области паха, член болезненно запульсировал. И, когда Кэйа на пробу прислонился чуть сильнее своим пахом к паху Дилюка, в глазах заплясали звёздочки, как будто темнота отступила. От боли, от перевозбуждения, уже было неважно. Даже если через одежду, ощущений хватало, они переполняли всё тело, маленькими разрядами убивая всё осознанное из головы. Были только Кэйа, его губы и язык, которые даже не останавливались и продолжали с остервенением изучать рот Дилюка, и чёртов член. Раз за разом проезжал по натянутым штанам, медленными и уверенными толчками, и лишь ткань между ними не позволяла полностью понять, насколько тело крио-мечника было горячим или холодным в данный момент.       Тихий скулёж был заглушён губами, и Дилюк уже не сдерживал голос, зная, что Альберих не позволил бы кому-то услышать его. Губы сцеловывали все стоны. Толчок, ещё толчок. Дилюк зашипел, то ли от боли, то ли от обильной стимуляции. Штаны продолжали натирать, так хотелось избавиться от них, положить руку и закрепить два члена вместе. И как будто в подтверждении его слов, Кэйа нетерпеливо и довольно резко толкнулся вперёд, будто пытался пробиться сквозь слои одежды. У Дилюка перед глазами звёзды заплясали, он чувствовал всю тяжесть на себе, с каким остервенением его хотели. Дилюк начал задыхаться в этих чувствах, но в следующую секунду уже задыхался от ритмичных толчков, которые не сбавлялись в скорости. Стоны посыпались в губы партнёра, и Рагнвиндр уже не ощущал, не контролировал, то, как слюна непроизвольно скопилась в уголке рта. Кэйа всё слизал, затыкая рот мужчины в повторном поцелуе. Ноги затекли, но он продолжал двигаться, ведя их к одному концу, которого так не хватало. Стены ящика жалобно скрипели под их действиями, но уже было так всё равно.       Дилюк заскулил на одном звуке, чувствуя как нерв в животе натянулся и болезненное возбуждение запульсировало уже в висках. Совсем немного. Кэйа размашисто проехался по его паху и резко вдавил в пол, замирая. Дилюк кончил прежде, чем Кэйа остановился. Ему хватило обильного трения, чтобы потерять рассудок на ближайшие секунды. Слушать, слушать и слушать… Сбитое дыхание. Грудь к груди, неравномерное биение сердца, каждый удар. Чувствовать… Как тело дрожало от перенапряжения, мышцы быстро-быстро сокращались, растущую влагу между ног на штанах. Как же помято они выглядели сейчас, наверное. Потные, грязные, запачканные семенем, растрёпанные. Но как же было всё равно!       Когда Дилюк начал различать все окружающие его звуки, кроме биения сердца капитана, то тут же услышал более-менее равномерное дыхание Кэйи, который уже полностью лежал на груди партнёра.       Каша в голове начала перевариваться. И если до этого работала совершенно не та часть тела, которая должна была, то сейчас стоило бы подумать тем, чем надо. Рагнвиндр не жалел о сделанном. Рядом лежащий капитан, который не стеснялся медленно и неуверенно потираться щекой о его тяжело вздымающиеся грудь, даже злости не вызывал. Будто Кэйа боялся, что его оттолкнут после минутной эйфории, будто использовали и бросили. Дилюк действительно мог бы так поступить, но простое чувство ответственности и старая привязанность не позволили бы навредить дорогому человеку.       Они долго молчали, приходили в себя после случившегося, но никто не жалел. Рано или поздно это должно было случиться. Руки всё так же болели, как и тело в общем-то, затекла, казалось, каждая мышца. Долгожданная разрядка не принесла облегчения, как это обычно бывает, даже если у Дилюка давно никого не было. Слушая тихое и незаметное дыхание Кэйи, мужчина понимал, что тот тоже уже успокоился. Мимолётный порыв привёл к такой развязке, и многолетняя вражда между ними даже не стала препятствием. Неужели, они настолько изголодались по чужому телу?       Дилюк мгновенно нахмурился. Нет. Он не бросался на людей и не просил, чтобы ему подрочили. Винный магнат и такое поведение… ни в коем случае! Это всё Кэйа. Только из-за Кэйи. Только он мог вывести мастера в такое неадекватное состояние. Только Альберих мог заставить Дилюка стонать от простых поцелуев.       Всегда был только Кэйа…

𒅒

      Время шло, а они даже поговорить не могли. Никто из них не знал, сколько точно времени прошло. Стены ящика начинали давить всё сильнее, но присутствие Кэйи будто успокаивало нервы. Свет немного пробивался в маленькие отверстия вместе с воздухом, и Дилюк мог увидеть хоть какое-то очертание фигуры Альбериха. Он даже не шевелился. Заснул что ли?       Голоса вдалеке привлекли внимание, и Кэйа мгновенно подскочил, звякая своими украшениями. Не спал, значит. Дилюк успел мазнуть взглядом по тёмным очертаниям лица капитана, как голоса снаружи опять прервали его мысли. Все натянутые нервы мгновенно порвались, когда он различил среди всего шума голоса рыцарей, которые звали своего капитана.       Потребовалось больше пяти минут, чтобы открыть ящик. За это время подчинённые Кэйи чуть ли слёзы не лили, рассказывая, как переживали. Из их слов стало ясно, что похитители должны были отбыть с грузом (Кэйа и Дилюк тоже считались грузом) в Инадзуму. Но их ящик не успели погрузить на борт, а тут уже и рыцари задержали всех разбойников. Пораскинув мозгами, Дилюк понял, что они находились рядом с водой. Странно, что он не слышал звуки волн или живности какой. А нет, не странно, когда рядом с тобой это раздражающее лицо. Весёлый голос Кэйи начинал выбешивать по-тихоньку. Он лишь один раз упомянул, что здесь находился не один, будто Дилюк ничего не значил…       Когда коробку открыли, Кэйа неловко убрал руки из-под головы Дилюка, даже не посмотрев в глаза. Рагнвиндру открылся прекрасный вид на раскрасневшегося Кэйю, а за его спиной стояла орава из рыцарей, которые точно не ожидали увидеть молодых людей в такой позе.       Как только Кэйе развязали руки, он быстро начал развязывать их и Дилюку, всё так же избегая кровавых глаз. И на удивление мужчины, их положение совершенно не изменилось, Кэйа продолжал лежать на нём. Насколько же помято они выглядели со стороны? Можно ли это было списать на то, что их побили? Но вот выразительные белёсые пятна на штанах точно не объяснить боем.       Стоило рукам Дилюка освободиться, как он резко сделал рывок вперёд, сжав Кэйю в медвежьей хватке. Капитан вяло попытался дать сопротивление, но быстро сдался. Но он точно удивился такому порыву.       Не размыкая их тела, Дилюк сбросился с причала в воду под шокированные возгласы рыцарей.       Отвратительное событие, что повлекло за собой развратные игрища. А не будь на них одежды, было бы ещё хуже? Или приятней?       Пока Кэйа отплёвывался от воды, а рыцари безудержно ругались на двоих, казалось бы, взрослых мужчин, Дилюк нагло схватил капитана за промежность стальной хваткой под водой и придвинулся лицом вплотную к лицу. Альберих успел лишь ахнуть, как ему в самые губы произнесли быстро-быстро:       — Вечер. Винокурня.       И Дилюк оставил его, сменив курс на берег. Вода была холодной, зато одежда больше не светила их маленькой шалостью на людях. Кэйа проводил мастера долгим и задумчивым взглядом, после чего ярко улыбнулся, чуть ли не скаля зубы.       В это же время Джинн листала отчёт, который оказался на её столе ещё вчера вечером. Кэйа подробно расписал, где и когда будет отплывать корабль с похитителями сокровищ. На бумажке был составлен план по их задержанию. И самое главное условие: весь отчёт строился на том, что будет две наживки, без которых ничего не получится.       Джинн горестно вздохнула. У неё уже глаз дёргался от безрассудства их капитана. Ей с трудом верилось в то, что Дилюк действительно согласился быть наживкой. Да и ещё работать с рыцарями.       — Во что опять ты влез, Кэйа? — зашипела Джинн от отчаяния, откладывая доклад в сторону.