Правило нулевого проводника

Финн проснулся от того, что в комнате было слишком тихо. Он рывком сел на кровати, липкий от пота, с бешено колотящимся сердцем, и несколько секунд просто хлопал глазами, пытаясь сообразить, где находится и почему вокруг ни звука. Потом память включилась: отель, благотворительный тур, Лос-Анджелес? Или это был Нью-Йорк? Финн помнил, что они куда-то прилетели, но из-за смены часовых поясов города смешались в голове в одну большую кашу. Ах да, Лос-Анджелес. «Сансет Палас». Бассейн, пальмы в кадках, обязательные улыбки и сосед, который вчера почти не разговаривал. Финн покосился на вторую кровать. Ноа спал. Лежал на спине, абсолютно неподвижно, сложив руки на груди поверх одеяла, как персонаж с надгробия средневекового рыцаря. Даже во сне он выглядел напряженным — брови чуть сведены, губы сжаты в тонкую линию. Длинные темные волосы разметались по подушке, и Финн вдруг поймал себя на мысли, что это, наверное, единственный беспорядок, который Ноа себе позволяет. Он понаблюдал за соседом еще пару секунд. Тот даже не пошевелился. Дышал ровно, глубоко, но при этом в его позе чувствовалась какая-то внутренняя готовность вскочить в любую секунду. Будто он и во сне контролировал ситуацию. Финн бесшумно сполз с кровати и на цыпочках отправился в ванную. Тишина давила на уши. Вчера вечером Ноа так и просидел за ноутбуком до полуночи, а Финн, исчерпав все попытки завязать разговор, тупо листал ленту в телефоне, изредка поглядывая на сосредоточенную спину соседа. Ему было странно. Финн привык, что люди вокруг него раскрываются, начинают болтать, смеяться над его шутками. Он был тем человеком, который за пять минут мог разговорить самого угрюмого таксиста или заставить улыбнуться уставшего бариста в кофейне. Это был его талант, его суперсила, его способ выживать в этом мире — быть открытым, быть своим, быть тем, кому хочется доверять. Ноа его суперсиле не поддавался. Он вообще никак не реагировал. Смотрел сквозь, отвечал односложно и, кажется, искренне не понимал, зачем Финн вообще пытается с ним общаться. Это было... непривычно. Даже обидно чуть-чуть, хотя Финн себе в этом не признавался. В ванной он умылся холодной водой, почистил зубы, влез под душ и простоял там минут десять, тупо глядя на плитку и прокручивая в голове план на день. Вечером общий сбор, ужин с организаторами, а до этого — свободное время. Надо бы позвонить маме, она волнуется. И брату. И агенту. И тому парню с прошлых съемок, который обещал прислать сценарий. И... Мысли роились в голове, как мухи в банке. Финн привык к этому рою, он без него не мог. В тишине начинали лезть другие мысли — темные, липкие, те, которые он обычно забивал разговорами, смехом, суетой. Те, которые шептали, что он недостаточно хорош, что он фальшивка, что стоит ему перестать улыбаться — и все уйдут, потому что он никому не нужен на самом деле, нужна только его улыбка. Финн тряхнул головой и выключил воду. Хватит. День только начался, рано раскисать. Вытеревшись, намотав полотенце на бедра, он вышел из ванной и нос к носу столкнулся с Ноа. Тот стоял прямо за дверью, сонный, взлохмаченный, в одних спортивных штанах, и, судя по виду, только что встал с кровати. Грудь у него была бледная, худая, с проступающими ребрами, и Финн невольно задержал взгляд дольше, чем следовало бы. Ноа перехватил этот взгляд, и что-то мелькнуло в его глазах — то ли раздражение, то ли смущение, то ли все вместе. — Извини, — буркнул Финн и отступил в сторону. — Ванна свободна. Я уже все. Ноа кивнул и скользнул внутрь, даже не взглянув на него. Дверь закрылась, щелкнул замок. Финн постоял пару секунд, глядя на эту закрытую дверь, и пожал плечами. Ладно. Не хочет общаться — не надо. Мало ли людей на свете, с которыми он не подружится. Подумаешь, сосед по номеру. Всего две недели. Он переживет. Он натянул чистые джинсы, футболку, набросил сверху легкую толстовку и, прихватив телефон и ключ-карту, выскользнул в коридор. Там было пусто и тихо, только где-то вдалеке гудел пылесос. Финн двинулся на звук, надеясь найти завтрак раньше, чем умрет с голоду. Ресторан на первом этаже оказался огромным, с панорамными окнами, выходящими на бассейн, и шведским столом, ломящимся от еды. Финн оживился. Еда была его слабостью, особенно когда ее много и можно брать сколько хочешь. Он схватил поднос и начал методично заполнять его всем, что попадалось под руку: яичница, бекон, тосты, круассаны, йогурт, фрукты, стакан апельсинового сока и отдельно — стакан кофе, потому что без кофе он не человек. — Финн! — окликнули его откуда-то слева. Он обернулся и увидел за столиком у окна компанию знакомых лиц. Мэдисон, с которой они снимались пару лет назад в каком-то проходном проекте, Гейдж, вечно улыбающийся парень из популярного сериала, и еще несколько человек, чьи имена Финн помнил смутно, но лица были приятные. Его стихия. Его люди. — О, привет! — Финн направился к их столику, ловко лавируя между другими гостями. — Место есть? — Для тебя всегда, — Мэдисон похлопала по свободному стулу рядом с собой. — Как долетел? Мы вчера видели, как вы заселялись, ты с Ноа Шнаппом вроде? Финн плюхнулся на стул, поставил поднос и набросился на бекон. — Ага, с ним. Соседи. — Ого, — Гейдж присвистнул. — Ну и как оно? Он же реально молчун, да? Говорят, он за всю пресс-конференцию может слова не сказать. Финн прожевал бекон и запил кофе. — Ну, мы только первый день знакомы. Парень как парень. Работает много, в телефоне сидит. — Работает? — Мэдисон удивилась. — В первый день? Чувак, мы же только приехали! — Ну, у него музыка там какая-то, — Финн пожал плечами. — Не знаю, я не вникал. Он не врал, но и правду не договаривал. Не рассказывать же им, что Ноа почти игнорировал его весь вечер, а утром едва кивнул. Это было бы жалобой, а Финн не жаловался. Никогда. Даже когда было реально хреново. — А ты чего такой бледный? — Мэдисон внимательно вгляделась в его лицо. — Не выспался? — Часовые пояса, — отмахнулся Финн. — Организм в шоке, думает, что сейчас ночь, а ему говорят — утро. Ничего, пару дней — привыкну. Разговор переключился на планы, на то, кто куда пойдет сегодня, на сплетни из инстаграма и слухи о новых проектах. Финн поддакивал, смеялся шуткам, сам шутил, травил байки со съемок — короче, делал то, что умел лучше всего: создавал вокруг себя атмосферу легкости и веселья. Внутри при этом было пусто и немного тоскливо, но это нормально. Это всегда так. Главное, чтобы никто не заметил. Он просидел в ресторане часа полтора, пока компания не начала потихоньку рассасываться — у кого-то был звонок по скайпу с семьей, кто-то собирался на массаж, кто-то хотел поваляться у бассейна. Финн остался один с пустыми тарелками и второй чашкой кофе, и тишина снова начала подкрадываться, готовая заполнить освободившееся пространство. Он вышел на улицу, к бассейну. Солнце уже поднялось высоко, вода искрилась, несколько человек плавали, кто-то загорал на лежаках. Финн нашел свободный шезлонг в тени, скинул толстовку и растянулся, подставляя лицо легкому ветерку. Телефон завибрировал — сообщение от брата: «Как долетел? Не скучай там без нас». Финн отписался быстрым «нормально, все ок», хотя внутри кольнуло. Скучать. Он всегда скучал. По дому, по семье, по коту, по своей кровати, по тишине, в которой можно было просто быть, а не играть роль. Но об этом тоже нельзя было говорить. Жаловаться нельзя. Быть обузой нельзя. Он сам выбрал эту жизнь, сам подписался на все контракты, сам хотел быть актером. Значит, надо соответствовать. Он задремал под солнцем, но сон был тревожный, рваный, полный обрывков каких-то разговоров и лиц. Проснулся от того, что кто-то плюхнулся на соседний шезлонг, обдав брызгами. Финн приоткрыл глаза — рядом укладывалась девушка в мокром купальнике, с копной светлых волос. — Ой, извини! — Она засмеялась. — Не хотела тебя будить. — Ничего, — Финн приподнялся на локтях. — Я и не спал особо. — Ты Финн Вулфхард, да? — Девушка смотрела на него с любопытством. — Я тебя по сериалу знаю. Классно играешь. — Спасибо, — Финн улыбнулся автоматической улыбкой. — А ты? — Лейла, я ассистент режиссера, по местным. Тоже приехала на этот тур, помогать с организацией. Слушай, а это правда, что вы все здесь живете две недели и будете с нами тусоваться? — Правда, — Финн сел поудобнее. — Если только нас не запрут на каких-нибудь мероприятиях. — О, не боись, — Лейла махнула рукой. — Мы тут умеем отрываться. Сегодня вечером, например, у бассейна вечеринка планируется. Неофициальная, так что можете расслабиться. Будешь? — Посмотрим, — Финн пожал плечами. — Если сосед не загрузит работой. — Сосед? А кто у тебя? — Ноа Шнапп. — О, — Лейла округлила глаза. — Серьезный парень. Он в прошлый раз, когда мы здесь были, вообще из номера не выходил. Все время в наушниках и с гитарой. Думали, может, он заболел, а нет — просто музыку писал. — Да, я заметил, — Финн усмехнулся. — Молчун. — Зато талантливый, — Лейла пожала плечами. — Говорят, у него песни классные. Жаль, не выкладывает. Ладно, я поплыву еще. Увидимся вечером! Она упорхнула, а Финн остался лежать, глядя на небо и думать о Ноа. Странный он. Вроде обычный парень, актер, как все, но при этом какой-то... закрытый. Будто вокруг него стены, и он не пускает никого внутрь. Финн таких людей не понимал. Зачем прятаться? Зачем бояться? Жизнь одна, надо жить открыто, брать от нее все, обнимать всех, кто хочет обниматься. Иначе зачем все это? Он вспомнил утреннюю сцену у ванной, мелькнувшую бледную грудь Ноа с проступающими ребрами, и вдруг подумал — а ест ли этот парень вообще? Вчера он печенье взял, но съел только одно. Может, он болен? Или просто не заботится о себе? Финн нахмурился. Это было не его дело, конечно. Но мысль застряла в голове и не отпускала. Он вернулся в номер ближе к обеду, надеясь застать Ноа и, может быть, предложить поесть вместе. Но в номере было пусто. Кровать Ноа аккуратно заправлена, вещи сложены стопкой на тумбочке, ноутбук закрыт. На подушке лежали наушники — единственная вещь, которая выдавала, что здесь вообще кто-то живет. Финн постоял посреди комнаты, чувствуя себя неуютно в этой стерильной чистоте. На своей половине он оставил бардак — раскрытый чемодан, пустую бутылку из-под колы на подоконнике. Контраст был разительный. Словно два разных мира сосуществовали в одном пространстве и не пересекались. Он подошел к подушке Ноа и осторожно, кончиками пальцев, потрогал наушники. Дорогие, большие, с хорошей шумоизоляцией. Финн представил, как Ноа надевает их и отключается от всего мира, уходя в свою музыку, в свои мысли, куда-то, куда никому нет входа. Завидно? Немного. Страшно? Тоже. Он отдернул руку и отошел. Нечего трогать чужие вещи. Ноа и так не в восторге от соседства, а если еще заметит, что к его барахлу прикасались — вообще убьет. Финн рухнул на свою кровать, достал телефон и начал листать ленту. Там было все как обычно: реклама, новости, фото знакомых с завтраков в красивых местах, чьи-то коты, чьи-то дети, чьи-то идеальные завтраки. Мир кипел жизнью, даже не подозревая, что в номере 412 отеля «Сансет Палас» один парень пытается заглушить тишину чужими фотографиями, а второй — неизвестно где, неизвестно с кем, и вряд ли думает о своем шумном соседе. Финн пролистал ленту до конца, обновил, пролистал снова. В комнате было тихо. Слишком тихо. Он включил ютуб, нашел какой-то дурацкий челлендж и поставил на полную громкость. Голоса ведущих, смех, музыка — заполнили пространство, вытесняя тишину, и дышать стало легче. Он протупил в телефон часа два, пока не зарядка не села почти в ноль. Пришлось встать, найти провод, воткнуть в розетку. И в этот момент дверь открылась. Вошел Ноа. Он был в тех же джинсах и футболке, что и утром, но волосы влажные — видимо, был в душе в спортзале или плавал в бассейне. В руках — бутылка воды и какой-то протеиновый батончик. Он мельком взглянул на Финна, на его телефон, орущий на всю комнату, и ничего не сказал. Просто прошел к своей кровати, поставил воду на тумбочку, сел и открыл ноутбук. Финн выжидающе посмотрел на него. Ноа молчал. — Эй, — не выдержал Финн. — Ты где был? Ноа поднял глаза, и в них мелькнуло легкое удивление — будто он забыл, что в комнате кто-то есть, и этот кто-то имеет наглость с ним разговаривать. — В спортзале, — ответил он коротко. — А, понятно, — Финн кивнул. — Я тут у бассейна валялся. Познакомился с Лейлой, она ассистент режиссера. Говорит, сегодня вечером вечеринка у бассейна будет. Пойдешь? — Нет. Коротко и ясно. Даже не раздумывал. — Почему? — Финн подсел ближе, заглядывая в экран ноутбука. Там был какой-то нотный редактор, полосы, точки, непонятные символы. — Ты же не работаешь сутками? Расслабиться надо. — Я не люблю вечеринки, — Ноа даже не повернул головы. Пальцы его бегали по клавишам, что-то переставляя, корректируя. — А что ты любишь? — Финн не собирался сдаваться. — Серьезно. Мы соседи, а я о тебе ничего не знаю. Ну, кроме того, что ты музыку пишешь и спишь как убитый. Ноа на секунду замер. Потом медленно повернулся и посмотрел на Финна в упор. Взгляд у него был тяжелый, усталый, с какими-то темными кругами под глазами, которых Финн раньше не замечал. — Я люблю тишину, — сказал Ноа. И в этом «тишину» прозвучало все: «я люблю, чтобы меня не трогали», «я люблю, когда меня не достают вопросами», «я люблю, когда ты заткнешься». Финн открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, но Ноа уже отвернулся обратно к экрану, и его пальцы снова забегали по клавишам. Разговор был окончен, даже не начавшись. Финн постоял еще пару секунд, чувствуя себя нашкодившим щенком, которого ткнули носом в лужу. Потом пожал плечами, отошел к своей кровати и выключил ютуб. Тишина обрушилась на комнату внезапно, оглушительно, заставив зазвенеть в ушах. Ноа, кажется, даже не заметил. Финн лег на кровать, уставился в потолок и попытался не думать о том, что ему обидно. Обидно, когда на тебя смотрят как на пустое место. Обидно, когда твои попытки подружиться разбиваются о стену чужого равнодушия. Обидно, когда ты привык, что тебя любят, а тут — ноль эмоций. Но он справится. Он всегда справлялся. Просто Ноа — сложный случай. Может, ему нужно время. Может, он просто устал. Может, у него проблемы, о которых Финн не знает. Финн покосился на сосредоточенную спину соседа и вдруг заметил, что тот сидит неестественно прямо, плечи напряжены, голова чуть наклонена, и в этой позе чувствуется такая степень усталости и внутреннего напряжения, что Финну на секунду стало его почти жаль. Почти. Он отвернулся к стене, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. В голове крутились мысли о вечеринке, о Лейле, о завтрашнем дне, о том, что надо позвонить маме. И о Ноа. О Ноа тоже крутились, хотя Финн гнал их прочь. Странный он. Закрытый. Непонятный. Но почему-то Финну хотелось понять.