Договор с Богами

Утром, едва сознание вернулось к Юки, он тут же сорвался с постели. Обрывки того, что произошло вчера — предыстория Сикоку, её искажённое болью лицо и крики полные отчаяния, — всё это жгло парня изнутри гораздо сильнее, чем любая тренировка, проведённая с Кёку. Юки быстро оделся и выскочил из комнаты с одним простым, одержимым планом: найти, поговорить и успокоить богиню. Почему? Всё просто... Её вчерашнее поведение было не просто вспышкой гнева. Это была агония раненого зверя, загнанного в угол самим собой. А это зрелище, для Юки, оказалось куда страшнее её обычной игривой жестокости. Парень носился по бесконечным, похожим друг на друга коридорам храма, заглядывая в пустые залы и ниши. Но Сикоку словно растворилась. Не было ни намёка на её присутствие, ни её голоса, ни даже привычного шипения её змей. Отчаявшись, он почесал затылок, пытаясь взять себя в руки. Паника не поможет... Нужна была логика... Первым делом он рванул в её личные покои. Комната была пуста и поразительно чиста, будто здесь никто и не жил. Тут была лишь давящая на всё живое пустота. «Сёстры... Она могла пойти к ним», — мелькнула мысль в голове парня. Следующей на его пути оказалась комната Нарухимэ. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились звуки из какой-то видеоигры. Не долго думая, парень с силой толкнул дверь. — Нарухи! — крикнул парень, переступив порог. — Ммм? А! Юки! Чёрт! — Нарухимэ, сидевшая перед экраном с джойстиком в руках, вздрогнула и тут же подбежала к двери, энергично жестикулируя. — Быстрее, зайди сюда и закрой дверь! — прошипела она, говоря с преувеличенной паникой. — Чёрт! Просила же называть так только, когда мы одни! А если бы кто-то из сестёр услышал? У меня репутация серьёзной и устрашающей богини! — она покачала головой, но в её глазах уже начали прыгать весёлые искорки. — Чего тебе? Неужели стало скучно и ты решил выпить со мной? Или, может, наконец-то решил поиграть со мной в новую игру? — Нет, я тут по другому поводу... — Юки провёл рукой по волосам, хотя его лицо выдавало не слабое беспокойство. — Сикоку пропала... Не могу никак её найти, просто вчера такое случилось... — Ха? Что произошло? — Нарухимэ вздохнула. — Ладно, ладно, расскажешь мне всё по ходу дела. — она с хитрой ухмылкой сунула ему в руки второй джойстик. — А пока... давай, я как раз хотела опробовать эту новую человеческую игру! Говорят, там нужно сражаться с гигантскими механическими пингвинами! Это же просто идиотизм! Я должна это увидеть! Можешь рассказывать, пока мы играем. Она уже устроилась поудобнее, а её взгляд уже был прикован к экрану, где мигал заголовок игры. Проблема Сикоку волновала её, но возможность разделить игру с другом и послушать пикантную историю казалась ей куда более неотразимым предложением в данный момент. Парень уселся на пол рядом с богиней и взял в руки джойстик. На экране мелькали глуповатые пингвины, но мысли Юки были далеко от игры. Он пытался собраться с мыслями, чтобы начать этот разговор. — Хм? Ты опять испортил наш счёт! — Нарухимэ ткнула пальцем в экран, где их общий рейтинг стремительно падал вниз. — О чём твоя голова только думает? — спросила она, отхлебнув сакэ из небольшой чашки. — О, ну, я как раз к тебе за этим и пришел... — начал Юки. — Видишь ли, вчера Сикоку странно себя вела. Особенно когда рассказала о себе в подробностях... О своей прошлой жизни, об Акари и... Много ещё о чём... Я немного волнуюсь о ней. — Акари? — Нарухимэ наклонила голову, пока её выражение лица выражало искренне недоумение. — Это кто? Сестра её типо? — Оу... — Юки замялся. — Так она тебе не рассказывала о своей прошлой жизни? — Не-а, — Нарухимэ пожала плечами и сделала ещё один глоток. — Мы с ней, буду честна, почти не пересекаемся, несмотря на то, что мы названные сёстры. Ну, тип, она — туча, я — молния, или типа того... В общем, не слишком тёплые у нас отношения. Забей, короче, не забивай голову лишними мыслями. — Она вдруг прищурилась и внимательно посмотрела на него. — А вообще, нафига тебе Сикоку? Хочешь, чтобы она тебя наказала, мазохист несчастный? — Да нет же! Ха... Я просто хочу с ней поговорить, — честно признался Юки. — Оставлять её в таком ужасном состоянии — совсем плохая мысль... — Ого? — Нарухимэ фыркнула, но в её глазах мелькнул интерес. — Ты типа теперь наш психотерапевт? Бегаешь, утешаешь всех расстроенных богинь? — Наверное... — он смущённо почесал затылок. — Окей, как скажешь, чувак... — она покачала головой, но улыбка, которая выскочила на её лице, выдавала её одобрение. — Надеюсь, что это того стоит... И что она тебя не попытается прикончить. — Так знаешь, где её найти? — Не-а, без понятия, — Нарухимэ развела руками. — Может Дзякуун знает. Но если честно, то у Дзёру уточни. Она хоть и не всегда рядом, но за сестрами иногда присматривает. Короче, кого первого встретишь, того и спроси. Хотя... — она задумалась на секунду, — ...нет, сестрица Дзякуун, скорее всего, снова спит. Лучше зайди к Дзёру. Только осторожно, она сегодня с утра что-то бубнила про «медитацию». — Спасибо, Нарухи. — сказал Юки, откладывая джойстик. — Э-э-э?! — она возмущённо подняла бровь, когда он встал. — Куда джойстик отложил?! Мы же не доиграли! Ты не можешь просто так бросить партнёра в середине боя с боссом! — У меня есть дела, — твёрдо сказал парень, уже направляясь к двери. — Неблагодарный смертный! Чтоб тебя пингвины раздавили по пути! — донёсся до него её смех, смешанный с недовольным бормотанием. — Ладно, ладно, вали уже! Но в следующий раз играешь со мной три раза подряд! Юки вышел из комнаты, оставив Нарухимэ допивать сакэ и ворчать на проигранный из-за него раунд. Теперь его путь лежал к Дзёру. Выйдя в коридор и направившись в сторону комнаты Дзёру, Юки зашёл внутрь и замер. Комната преобразилась в огромное пещерное пространство, которое завораживало парня своим видом, пока влажный, насыщенный озоном воздух, щипал ноздри Юки. В задней части зала с оглушительным рёвом низвергался мощный водопад, бивший прямо из каменной стены. У его подножия кипела белая пена, а в воздухе висел густой туман из мельчайших брызг. Именно там, у самого подножия водяного потока, стояла Дзёру, повернувшись спиной к входу. Из-за этой пелены воды и тумана было трудно разглядеть, чем именно она была занята. «Возможно, медитирует», — мелькнула у Юки наивная мысль. Парень осторожно ступил на мокрый камень, пробираясь сквозь влажную дымку, к величественной богине. Как только он приблизился почти вплотную, крылья богини с резким шелестом распахнулись, а сама она развернулась к нему с такой скоростью, что он едва не поскользнулся и не рухнул навзничь от неожиданности. Дзёру была совершенно обнажена. Вода стекала по её тёмной, гладкой как полированный камень коже, будто красуясь на рельефных мышцах её живота, который был проработан так, будто её тело было высечено из самого гранита. В это время струйки воды обтекали объёмную грудь, подчёркивая её мощные и в то же время совершенные формы. Вся её фигура, от широких плеч до сильных бёдер, дышала неукротимой, дикой, природной силой. Она, в отличии от Юки, не выглядела смущённой. — Не думала, что встречу тебя тут, — её низкий, хрипловатый голос пробивался сквозь грохот воды. Она прищурила свои золотистые глаза, осмотрев парня с головы до пят. — Хотя... Нет. Я почувствовала тебя, благодаря тому, что даровала тебе часть своей силы. Это похоже на отдалённое, но настойчивое сердцебиение, которое бьётся прямо рядом с сердцем. — А?! Я-я не подсматривал! — Юки зажмурился, отчаянно пытаясь отвести взгляд, но образ богини был уже выжжен в его памяти. — Пр-просто хотел кое-что спросить! — Хм? К чему такой страх, Юки? — она сделала шаг вперёд, и капли с её тела брызнули прямо на него. — Думаешь, я сержусь? Наоборот, я рада, что могу... — её рука молниеносно метнулась вперёд, и прежде чем Юки успел среагировать, она притянула его за запястье, с силой прижав его ладонь к своей груди. Парень тут же почувствовал под пальцами упругую кожу и учащённый, мощный стук её сердца. — ...побыть рядом с тем, с кем я могу усилить нашу связь самым естественным и приятным способом. — А?! Стой-стой! Подожди, прошу! — он попытался отшатнуться, но её хватка была подобна стальным тискам. — У-у меня действительно нет времени! Я очень-очень занят! Это связано с благосостоянием Сикоку! При имени сестры брови Дзёру поползли вверх. — С Си-и-ико-о-оку... — она протянула имя, явно заинтересовавшись. — Гм... Что ж, я не настолько эгоистична... Согласна на быструю, но страстную плотскую утеху перед тем, как ты бросишься на помощь другой. — Что?! Не-не, подожди! Я не это имел в виду! — он отчаянно упирался, чувствуя, как его затягивает в водоворот её непреклонной воли. — Это серьёзно! Она в отчаянии! Дзёру наклонилась ближе, отчего её дыхание ощущалось горячим потоком воздуха на его щеке. — А разве то, что происходит между нами, — не серьёзно? — прошептала она, и в её глазах заплясали весёлые, опасные огоньки. — Расслабься, Юки... Я научу тебя, как по-настоящему... спариваться по природной прихоти. Следующее, что началось, было иным — не стремительным штурмом, как в первый раз, а глубоким, почти церемониальным танцем. Дзёру, хоть оставалась выше и физически мощнее, двигалась она сейчас с неожиданной, почти невесомой грацией. Оказавшись сверху, богиня не набрасывалась, а скорее парила, позволяя силе тяжести и медленным, круговым движениям своих бёдер делать своё дело. Её кожа блестела в полумраке пещеры, а мышцы пресса плавно играли под кожей с каждым её движением, притягивая взгляд парня ещё сильнее. Юки, однако, не пришлось принимать форму Раба — дарованная Дзёру физическая мощь наполняла его, делая равным партнёром в этом ритуале. Его руки лежали на её сильных бёдрах, ощущая, как под ладонями перекатываются стальные мускулы. Это не была борьба за доминирование, а скорее, это была синхронизация. Каждый толчок был выверенным и глубоким, не спешащим к кульминации, а растягивающим наслаждение, укрепляя ту самую связь, что пульсировала между ними незримой, но ощутимой нитью. Дзёру время от времени запрокидывала голову, издавая низкие, удовлетворённые вздохи, которые тонули в рокоте водопада, пока её крылья время от времени вздрагивали, расправляясь и снова складываясь за её спиной. В её глазах теперь горел ровный, глубокий огонь концентрации и странной, почти материнской нежности к смертному, который смог принять её дар. Когда ритуал завершился, они ещё несколько минут лежали в тишине, если, конечно, оглушительный грохот воды можно было назвать тишиной. Их дыхание постепенно выравнивалось, а тела, всё ещё соединённые, медленно остывали. После усиления связи, парень наконец-то заново заговорил с Дзёру. — Мне... Мне нужно знать, где Сикоку. Она приподнялась на локте, после чего её взгляд стал пристальным и серьёзным. — Ты так и не рассказал, зачем она тебе. Не похоже, что у вас всё гладко. Наоборот, пахнет проблемой... И тогда парень, поддавшись порыву и доверяя той близости, что только что установилась между ними, выложил всё, что произошло вчера: откровения Сикоку, её боль, историю "об" Акари и её отчаянные попытки оттолкнуть его в конце. С каждым его словом глаза Дзёру сужались всё сильнее, а её расслабленная поза сменилась напряжённой собранностью. — Вот как... — прошептала она, когда он закончил. — Сикоку не говорила мне о прошлом... Никогда... — Дзёру покачала головой, и в её голосе прозвучало нечто похожее на уважение и лёгкую тревогу. — Она и правда слишком сильно тебе раскрылась. Словно краб, что только-только сбросил панцирь — свою мягкую, уязвимую оболочку.. Она показала её слишком рано, и теперь любое прикосновение к ней причиняет ей невыносимую боль. — Я... почти понял твои слова, — кивнул Юки. — В общем... Я чувствую её энергию... Но сигнал слабый, приглушённый. Она определённо в Пионовом саду, в самой дальней его части, где тень от скал ложится гуще всего. Там ты её и найдешь. Однако с тобой я не пойду, — твёрдо заявила Дзёру. — Не стоило тебе так рьяно разглашать детали её прошлого. Она доверила это только тебе. Только тебе, а ты рассказал это мне. Разве это не предательство? А, Юки? — Я понимаю, прости, — сжался Юки. — Я просто... Просто волнуюсь за неё, вот и ляпнул лишнего... — Ладно, уже ничего не поделаешь, — она вздохнула, вставая с лёгкостью, не свойственной её мощному телу. — Но знай: я не та, что станет рассказывать секреты сестры, даже если она мне не особо близка. Раз она не делилась этим со мной добровольно, значит, это действительно важно хранить в тайне. Для её собственного спокойствия. — Спасибо за помощь, Дзёру. — Никаких проблем, Юки, — она повернулась к нему, и в её улыбке снова появилась тень привычной серьёзности, но теперь с оттенком тепла. — Ты стал... полноценной частью нашей семьи. Но всё же... будь аккуратнее. Сикоку сейчас — как разозленный медведь. Малейший шум— и она может разорвать всё вокруг, включая саму себя. — Я буду аккуратен, — пообещал он, уже направляясь к выходу, чувствуя на себе задумчивый, тяжёлый взгляд Дзёру. Вскоре парень достиг Пионового сада — и он словно шагнул в акварельную мечту, где реальность растворялась в мягких переливах цветов. Бескрайние ряды кустов раскинулись перед ним, будто волны застывшего моря: от нежно‑розового, почти прозрачного, до глубокого пурпурного, словно впитавшего сумеречные тени. Крупные, пышные соцветия, похожие на шёлковые облака, склонялись под собственной тяжестью, а их лепестки, испещрённые тонкими прожилками, переливались при малейшем дуновении ветра. Воздух был напоён густым, медово‑терпким ароматом — не резким, а обволакивающим, словно тёплый шёлк. Он смешивался с прохладой тени, которую отбрасывали массивные скалы, замыкавшие дальнюю часть сада. Там, в полумраке, пионы выглядели иначе: их краски приглушались до сумеречных оттенков лилового и серого, а листья ловили рассеянный свет, мерцая, как полированные изумруды. Между кустами вились узкие тропинки, выложенные гладкими серыми камнями. Они манили вглубь, туда, где скалы смыкались, образуя естественный грот, а из‑под их основания пробивался тонкий ручеёк, журчание которого сливалось с тихим шелестом листвы. В этой укромной части сада время, казалось, замедлило свой бег, оставив лишь шёпот ветра, аромат цветов и таинственную игру света и тени. Однако, именно в тёмную часть сада Юки и предстояло идти. Спустя пару минут блужданий, он наконец-то достиг цели — кусты пионов, которые, казалось, засыхали с каждой секундой. Именно там, рядом с ними сидела Сикоку. Услышав шаги, девушка слегка вздрогнула, а затем медленно подняла взгляд на Юки. — ... Ты пришёл... То-то думаю, такое странное, неприятное ощущение появилось в груди... — сухо простонала Сикоку. — Зачем ты пришёл... — Ты знаешь ответ. — коротко ответил парень. — Я тут ради тебя. — Ради меня... Хах... Ха-ха... ХАХАХАХ! РАДИ МЕНЯ?! ТЫ СЕРЬЁЗНО?! ТЫ НАСТОЛЬКО ТУП?! Взревев, Сикоку взмахнула руками вверх, заставив большую часть пионового сада завянуть, а Юки, хоть и испугался, но не отступил. — Они были красивыми... — Да, очень, хе-хе... Очень красивыми... Но ты всё испортил. Испортил! Посмотри, что ты наделал! Разве это того стоило, человек?! — Сикоку резко прыгнула к парню, схватив того за шею. — Как думаешь, какое наказание тебе подойдёт лучше всего?! Лишить тебя зрения? Сломать позвоночник?! Или быть может, вырвать тебе язык?! — Кх! Ух! Ака... Акари, пожалуйста, хватит! Кха-кха! — пытался вырваться парень. — Я тебе блять... НЕ АКАРИ! Богиня с силой отбросила Юки прямо на землю, а затем, схватившись за голову присела, пытаясь улыбнуться. К её сожалению, улыбка у неё выходила очень нервной и дерганной, что давало Юки надежду, на то, что маскарад Сикоку скоро закончится. — Ты даже... Убить меня не можешь. — заявил парень, встав с земли. — Даже не смотря... Кха... Не смотря, на все твои страшные слова, ты лишь припугнула... меня. — Хи... Хи-хи... Да... Да! Припугнула! А знаешь почему? Да потому, что внутри тебя другие божества! Убить тебя сейчас — значить обрекать себя на сложный бой в будущем. Но... Хи-хи... Хи... Ха-ха... Сикоку, уже была на пределе. Было ли это из-за того, что Юки назвал её Акари, или было это из-за того, что потревожели её огромное бремя, однако прямо сейчас, она и вовсе не могла нормально удержать улыбку на лице. Она медленно, но верно сползала вниз. — Акари, хватит себя мучить... — произнес Юки, сделав шаг вперёд. — Заткнись! Я говорила! Акари — ложь! Я выдумала её! Понял?! Или ты глухой идиот?! Почему ты так поступаешь со мной?! — Акари, прошу. Выслушай меня... — Да... Да ни в жизнь. Я никогда больше не стану слушать мерзкие, лживые речи смертных, понял? — вновь заявила Сикоку, вытирая глаза руками. — Ладно, ладно, ха-ха... Какая я тряпка... Хах... Как же ты... Ты меня развёл, а? Ещё... Ещё и... Ха-ха! Бред же! Разве нет?! Юки, поняв, что словами делу уже не помочь, сделал несколько шагов вперёд. — ... Зачем ты подходишь ко мне? Тебе делать нечего или что? Думаешь, твои слова спасут положение в мире? Думаешь... Да что ты, сука, думаешь?! Ты идиот! Вот и всё! Парень, не ответил на провокацию, упрямо идя прямо к цели. — Я обещаю... — Сикоку хоть желала выглядеть злобно, однако сейчас, она больше напоминала человека, у которого больше не было сил держаться на плаву. — Я сделаю тебе больно, если продолжешь идти. Змеи на голове богини лениво зашевелились, целясь в парня, однако, большая часть из них, не могла даже поднять свои головы. — Да… Между нами есть огромная разница, — наконец заговорил Юки, и голос его звучал так тихо, словно он боялся нарушить невидимую границу. — Ты сильнее, умнее и способнее меня… Он замолчал на мгновение, но затем продолжил, чуть твёрже: — Однако, несмотря на всё это… Наше духовное состояние всегда будет практически идентичным. Ты испытываешь грусть, боль, страх, радость и отчаяние — как и смертные. Юки говорил не о неравенстве сил, а о той невидимой нити, что связывает всех, кто способен чувствовать, а Сикоку, хоть и не желая, но вопреки своей воле, прислушалась к словам. — Именно это и делает нас… одинаковыми. — Мы не одинаковые... О, нет... Нет и нет! Смертным нужны сородичи, чтобы жить без боли! Мне — нет! — Вот как... Ты считаешь, что должна всё делать сама и никто тебе не нужен, и то, что ты справишься со всем без чьей-либо поддержки я прав? — Какой же ты догадливый! Сразу видно, «особенный смертный». Мне тебя похвалить или нет? А? — язвительно произнесла Сикоку, наклонив голову на бок, от чего часть змей свалилась в сторону. — Возможно, что в твоих словах есть крупица правды... Однако, должен тебе сказать... Что нет ничего плохого в том, чтобы принимать поддержку от тех, кто тебя любит. — Какие… Тупые слова! — её голос рванулся вперёд, словно хлыст. — Как же меня бесит всё это дерьмо! Она сделала шаг навстречу, сжимая кулаки на столько сильно, что у неё из ладоней пошла кровь. — Боже, да ты… Ты просто сумасшедший идиот! Клинический кретин! Она замерла на мгновение, будто сама испугалась силы собственной ярости, но тут же рванулась дальше: — Ты даже не понимаешь, что я пережила! Сколько была в одиночестве! Ты даже не понимаешь, какого это — потерять тех, кого любил! У тебя вообще нет об этом представления! Голос Сикоку вновь дрогнул, но она тут же сжала зубы, не позволяя слабости взять верх. В воздухе повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием. — Я знаю... Какого это, терять тех, кого любишь. Да, моя ситуация, быть может и не сравнится с твоей, я не спорю... Но даже так... — Юки взглянул на Сикоку, такими глазами, что богиня на секунду успокоилась. — ...я понимаю, что ты чувствуешь, когда теряешь важного и любимого для тебя человека! От этих слов волосы Сикоку начали медленно менять свой цвет... — Я... Грх! Н-ну и что, что знаешь?! Мне какая разница?! Вау, вот это да! Я не одна, кому пришлось пострадать! Вот это радость! Я прям рыдаю от счастья! Спасибо тебе, Юки! Прям гору с плеч снял! — с сарказмом проворчала Сикоку. — Однако, именно сострадание помогает людям в тяжёлые времена. — А я не человек... Я НЕ ЧЕЛОВЕК. Разве так трудно это запомнить?! Мне не нужны все эти глупые речи! Просто оставь меня в покое и всё! — Но всё же... Это самые страшные слова, которые может произнести отчаявшийся человек. Иногда следует делиться своими переживаниями, понимаешь? — спросил Юки, сделав ещё один шаг вперёд. — Грх... Да мне... Мне вообще плевать на это! — рявкнула богиня, вставая в грозную позу. — И всё же, тебе приятно знать, что кто-то о тебе беспокоится, тебе приятно знать, что ты не безразлична мне. Ты ожила, когда вернула себя настоящую! Так верни её ещё раз! Я хочу поговорить с Акари, а не с Сикоку! Юки громко хлопнул в ладоши, заставив богиню вздрогнуть. Последняя, в свою очередь, уставилась в одну точку, однако уже через пару минут, волосы Сикоку принялись менять цвет с темно-фиолетового, на светло-серый. Вот она.... Акари. У Юки появился шанс, который он был не в праве упускать. — Так дай мне шанс поговорить мне с доброй и заботливой девушкой, которая готова на всё, ради других! Дай поговорить с той, что была готова создать мир ради девочки! Дай мне поговорить с той, кто хотел признаться мне в любви! — Я... Я... Н-нет! Я не... Нет! Ты лгун! Я... Нет, нет, нельзя... Я должна. Нет, не нужно... Богиня присела на корточки, держа себя за голову, в то время как цвет её волос ежесекундно менялся с темно-фиолетового на белоснежный и наоборот. Казалось, ещё минута, и девушка просто лопнет от раздвоения, но Юки не мог себе этого позволить. Подойдя достаточно близко, он взял её за руки и приподнял так, чтобы она могла заглянуть ему в глаза. — Жизнь всё равно идёт, где бы ты ни была и хочешь ты того или нет. То что произошло, было ужасно, никто не спорит. Но ты не должна загонять себя в кошмар только потому, что люди не всегда хорошие. Живи ради тех, кто готов оплатить тебе добром за добро! Живи ради тех, кто готов встать за тебя горой! Живи ради себя самой! — Юки принялся трясти богиню за плечи, надеясь, что это поможет ей прийти в себя. — Юки... Я... Ох... Я так себя... Странно чувствую... Будто... Нет, ничего... Всё хорошо. — Послушай, Акари. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой... Поэтому, я готов ответить на твой зов. Только откройся, хорошо? — спросил Юки, таким голосом, что казалось, он умолял богиню об этом. — Я... Я не бу... Я... — Прошу тебя, пожалуйста. Хватит строить стены вокруг себя. Ответь на доброту, которую тебе дарят другие! — Я... Грх... Я хочу! Хочу, но не могу! Не могу! Прости, Юки... — Акари опустила голову, начав тихонько рыдать. — Я просто не хочу увидеть, как... Как ты умрёшь... Я просто не выдержу ещё одной смерти... Я не могу, пойми уже... — ... Акари, хватит. — парень приподнял лицо богини, начав тянуть её за щечки. — Если ты ищешь свет, то ты его найдешь, но если ты ищешь тьму – то это будет всё, что ты увидишь. А потому прошу, подумай ещё раз! Что ты хочешь от своей жизни?! Вновь видеть свет или всё так же падать в бездну?! — Юфи... Я... Я не мофу фофофить, пока ты дефиф мефя за фефки... — протянула Акари, пока на её лице медленно проявлялась улыбка. — Вот... Вот она! Моя любимая Акари! — Люфимая?! Мы, мы, мы ефё не так фильно проффинулиф в отнофениях! — запротестовала девушка, краснея, словно помидор. — Не страшно! Сегодня как раз тот день, когда мы можем укрепить нашу связь! — возразил Юки, положив свою руку поверх плеч Акари. — Поэтому спрошу ещё раз... Ты готова открыться? — Я... Глоть... Я го-готова... Услышав слова, подтверждающие серьёзность намерений богини, Юки самолично повёл девушку в её же покои. Оказавшись там, парень аккуратно посадил Акари на кровать, а сам, раздевшись до пояса, аккуратно погладил богиню по щеке. — Ты такая красивая, Акари... — Я-я... Не смущай меня! И-и так всё... Всё и так слишком вульгарно! Я-я не выдержу ещё больше пошлостей! — А я ещё и не начинал... Кхм! В любом случае, сегодня, кажется, мне придётся вести нас, а потому... Если вдруг случайно перегну, то предупреди, а то я и сам не слишком уверен в правильности происходящего... Заявил Юки, перед тем как неловко улыбнуться. — Стоп... Так ты просто притворялся уверенным?! Ох... Ладно, ладно, не страшно... Кхм! — Акари поправила свою прическу, перед тем, как аккуратно снять с себя платье. — ... Ты готова? — Хватит уже спрашивать! Я супер-пупер готова! Или хочешь усомниться в богине-змее? Ха-ха! Будь уверен, я очень готова! — Хорошо... Тогда позволь... — Юки, протянув руки вперёд, начал аккуратно расстегивать лифчик Акари из чего девушка, хоть и терпела несколько секунд, всё же начала отмахиваться от него. — Я НЕ ГОТОВА, НЕ ГОТОВА, НЕ ГОТОВА! — завизжали она, пока её змеи шипели и кусали парня. — Ладно, ладно, не волнуйся! Если не хочешь, то не надо! Я не заставляю! — Нет! Не так, я... Я просто хочу... Хочу сама... Сейчас, подожди пожалуйста... Следующую минуту Акари возилась с застежкой лифчика — её пальцы скользили, не слушались, будто впервые столкнулись с этой простой механической задачей. Наконец в тишине раздался щелчок. Она медленно и аккуратно скинула лямки с плеч. — Я говова... — выдохнула она, и тут же, зажмурившись, поправилась. — То есть... готова... Боже, какой срам... Мне так стыдно... — Стыдиться тут нечего, — голос парня прозвучал тихо, но уверенно. Его ладонь легла на её грудь, едва касаясь, подушечками пальцев. — Она красивая и аккуратная... — Хи-и?! — Я сделал больно? — Н-нет! Всё... всё в порядке. Просто... Непривычно. — Щеки Акари пылали. — Обычно... так делала только Дзяякун... — Ого. Значит, у вас и правда особые отношения? — не отрывая взгляда от её лица, Юки начал мягко массировать нежную кожу. — Ах... Ну... М-мы... — её дыхание сбилось, слова тонули в коротких вздохах. — От скуки... много чего пробовали... И... ммх... Сикоку для неё была как старшая сестра... — Но Сикоку — это же ты? — Не совсем... — Акари на мгновение зажмурилась, и по её лицу пробежала тень. — Сикоку... это часть меня, которая откололась из-за... разрыва связи. Это было... — Не надо, — мягко прервал её Юки. — Не заставляй себя, если больно вспоминать. Она покачала головой, и в её глазах вспыхнуло упрямство. — Нет... Я должна... должна это принять. И... с тобой говорить об этом... не так страшно. Просто... угх... Я уже на пределе... Её тело извивалось под его ладонями, кожа алела, а внутри всё сильнее разливался жар, туманящий сознание. — Понимаю. Что ж, я тоже готов стать ближе. Он наклонился, и следующий ее вздох превратился в стон, когда тёплый влажный язык парня скользнул по её груди, задержавшись на сверхчувствительном, набухшем соске. Ей казалось, что от одного его дыхания по коже бегут мурашки. — П-подожди... Ах! Ладно... Всё, я готова! Правда готова! Давай же... Задыхаясь, она повалилась на спину и одним судорожным движением, сняла с себя трусики. Перед Юки тут же открылся вид на аккуратную, гладкую и уже блестящую от влаги киску. — Изумительная... — Не смотри так пристально! — взвилась Акари, инстинктивно сомкнув бёдра. — Чёрт... Тебе-то самому не неловко? — Если честно, — на его губах играла лёгкая улыбка, а палец парня уже мягко касался её промежности, собирая капельки сокровенной влаги, — Я начинаю привыкать к подобному... Можно начать? — Угх... Д-да... Только не тяни больше... Юки, не сводя взгляда с лица Акари, ввёл палец глубже — медленно и аккуратно, давая ей привыкнуть к каждому миллиметру. Внутри было тесно, обжигающе влажно и трепетно пульсировало в такт её учащённому сердцебиению. — Всё... хорошо? — тихо спросил он, почувствовав, как её внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его пальца. Богиня кивнула, не в силах вымолвить и слова. Её глаза были широко открыты, в них читался шок от новой, всепоглощающей полноты ощущений. Он начал двигать пальцем — сначала осторожно, почти робко, затем увереннее, находя тот ритм и глубину, от которого её дыхание превращалось в прерывистые всхлипы, а пальцы впивались в простыни. — Теперь... — её голос прозвучал хрипло. — Теперь — себя... Пожалуйста, Юки. Он не заставил себя ждать. Заменив палец собой, Юки навис над ней, и в его глазах горело то же нетерпение, смешанное с нежностью. Первый, сдерживаемый толчок был испытанием на прочность — для них обоих. Акари вскрикнула и её тело выгнулось, принимая его. Боль, которую она испытала, тут же сменилась всепоглощающим чувством заполненности, от которого перехватывало дух. — Дыши... — прошептал он ей в губы, хотя сам едва мог следовать этому совету. А потом началось... Медленно, неспешно, будто отдавая дань значимости момента, он задал движение. Каждый толчок был глубоким, выверенным, выбивающим из неё стон, который тут же глушился его поцелуями. Ноги богини обвили талию Юки, пока пальцы впивались в спину, она откликалась на каждый его движение встречным движением бёдер, теряя всякий стыд в этом водовороте чувств. Темп Юки ускорился. Тела, слипшиеся от пота, двигались в едином, яростном ритме. Приглушённые стоны, влажные шлепки плоти о плоть начали заполнять комнату. Акари кричала, когда очередная волна наслаждения прокатывалась по ней, заставляя её внутренности сжиматься вокруг члена парня судорожными спазмами. Её сознание уплывало, а мир расплывался в мареве и оставался только Юки. Этот наглый, смелый смертный, который помог ей выйти наружу. Который помог, перестать быть Сикоку. — Вместе... — успел хрипло выдохнуть Юки, чувствуя, как вот-вот кончит. Их кульминация настигла их одновременно — взрывная, ослепительная, выжигающая дотла все лишние мысли. Тело Акари вздрогнуло в мощнейшей судороге и её крик был поглощён губами Юки. Он же, сдавленно застонав, погрузился в неё до предела, изливаясь глубоко внутри. Затем, они рухнули на кровать, не желая шевелиться. Дрожь мелкой рябью пробегала по коже пары. Юки, собрав остаток сил, перевернулся на бок, притянув богиню к себе, и Акари прильнула к его груди, слушая бешеный стук смертного сердца, постепенно замедлявшийся в унисон с её собственным. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их успокаивающимся дыханием. — Юки... — наконец, прошептала Акари, всё ещё прижимаясь к его груди, пока её пальцы нервно исследовали его соски. — Я... Если ты не против, я хочу попробовать... твою форму раба. — Форму раба... — медленно повторил парень. — Думаю, это станет для нас особым опытом... С Дзёру вышло не плохо, но... Кхм! Но предупреждаю: награда после умения зависит целиком от твоего желания. — Вот как... Значит, та девушка... тоже давала тебе «награду»? — в глазах Акари мелькнуло понимание, смешанное с ревнивым любопытством. — Ясно... — Ты про Кёку? Да, — кивнул Юки. — Она награждала меня после каждого применения этой силы. — Что ж... Тогда я готова! — Акари сделала глубокий вдох, собираясь с духом. — Что мне нужно делать? — Ничего. Я сделаю всё сам. Сказав это, парень закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Внутри него должна была пробудиться знакомая сила, та самая, что связывала его с Кёку. Он мысленно искал ту нить, тот образ — стройный силуэт девушки-меча, её безмятежное и ясное присутствие... Но вместо Кёку из глубин его сознания, как черная лава, взметнулась иная тень. Перед внутренним взором возникла не она, а Сикоку — во всём своём мрачном величии, с глазами, полными ненависти и торжества. «Я уничтожу то, чем ты дорожишь! Хочешь ты этого или нет, Тайкёку!» — прорезал его разум ледяной, чуждый голос, больше похожий на скрежет камней. Затем, парня пронзила острая, невыносимая боль. Юки не успел даже вскрикнуть — сознание выскользнуло из него, словно вода сквозь пальцы. — Что происходит?! — в ужасе воскликнула Акари. Тёмная, плотная аура, словно живой смог, вырвалась из тела Юки. Она не просто окружала его — она пожирала пространство вокруг парня. Пол под ним треснул, стены вспучились и обуглились, а изящная мебель рассыпалась в труху от одного прикосновения чёрного сияния. Комната разрушалась прямо на глазах. И в центре этого хаоса преображалось само тело Юки. Кости хрустели, меняя форму, кожа темнела, покрываясь блестящей, как смола, чешуёй. Вместо знакомой, пусть и изменённой, человеческой формы раба возникло нечто чудовищное. Это было змееподобное исполинское существо, извивающееся множеством суставчатых сегментов. Вдоль его туловища беспорядочно росли тощие, костлявые руки с длинными когтями и такие же лапы, цепляющиеся за всё вокруг. Не одна, а несколько огромных, растягивающихся пастей, усеянных рядами игловидных зубов, разевались в немом рыке, пока существо вставало на лапы. И самое ужасающее — на лбу чудовища, прямо между глазами-углями, пылал зловещий знак. Именно такой был на языке у Сикоку. — Юки?! — крикнула Акари, отскакивая от обломка рушащегося потолка. Существо медленно повернуло к ней свои пустые глазницы. Глубокий гортанный рёв, больше похожий на скрежет железа и шипение пара, вырвался из всех его пастей разом. — Гррр-шу-ЭААААРГХ! Оно двинулось на неё, ломая остатки стен. Одна из многочисленных рук метнулась, чтобы раздавить богиню. Акари едва успела отпрыгнуть, а каменная плита на месте, где она стояла, тут же превратилась в щебень. — Юки, опомнись! Это же я! В этот момент в проём обрушенной стены ворвался вихрь. Первой на помощь примчалась Дзёру. Её кулак ударил по костлявой руке Юки, уже занесённой для нового удара по Акари. Раздался оглушительный лязг, и чудовище убрало руку, издав яростный визг. — Что здесь творится?! — прогремел голос богини, пока её огромные крылья расправилялись на максимум. — Это что за скверна? Шууки?! — Нет! Это Юки! — закричала Акари, стараясь перекрыть рёв монстра. — Я... я попросила его применить способность «раба», как вы делали в прошлый раз! Дзёру на мгновение отвлеклась, её ястребиный взгляд упал на Акари. В её глазах отразилось жёсткое недоверие и холодное недоумение. — А? Ты кто? — отрезала она, всё ещё целясь на змееобразное чудовище, которое медленно разворачивалось к ним. — Я Акари! Ну, то есть... — девушка запнулась, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Всё было слишком сложно для объяснения посреди этой катастрофы. — Я Сикоку... но на самом деле я Акари! Я... Аргх! Сейчас не время для объяснений! Он... Он не контролирует себя! Он в форме раба, но это не та форма! Его перехватила, осквернила Сикоку! Смотри на знак! Дзёру скользнула взглядом по пылающему знаку на лбу чудовища. Её губы сжались в тонкую, жёсткую линию. — Поняла. Значит, Сикоку — это жёсткая часть тебя... Как и рассказывал Юки, — прорычала Дзёру. — Что ж, приготовься, «Акари». Похоже, нам предстоит победить то, что выплеснула твоя же расколотая душа. — Расколотая душа?! Я же не сумасшедшая! — взвилась Акари, но в её голосе послышалась дрожь. — Н-наверное... Я... Ухх... Прости... Я правда не хотела! — Сожалеть будешь потом, — холодно отрезала Дзёру. — Сейчас нужно остановить его, пока он не переломал себе кости этой формой и не разнёс пол храма. Идём! Богиня, подобно молнии, ринулась вперёд. Её удар, способный расколоть скалу, со звоном обрушился на боковую чешую змееобразного чудовища, заставив его на мгновение осесть и рухнуть на бок. Но чудовище не было простой тварью. Одна из многочисленных костлявых рук, будто пружина, выстрелила из клубка тела, нанося сокрушительную ответную пощёчину. Удар пришёлся по крылу, и Дзёру, сбитую с траектории, отшвырнуло в стену с таким грохотом, что посыпалась каменная крошка. — Воу-воу! Что тут происходит?! — в облаке дыма появилась Дзяякун. Её игривое выражение лица мгновенно сменилось шоком. — Это что за некрасивая тварь? Откуда змей-переросток?! — Это Юки... Кхе-кхе! — откашлялась Дзёру, с усилием вытаскивая себя из вмятины в стене. — Использовал форму раба, но... судя по всему, на него наложила проклятие Сикоку... — Чего?! — глаза Дзяякун округлились. — У Сикоку совсем крыша поехала?! Решила нашего общего питомца испортить?! — Простите, я не специально! — закричала Акари, отчаянно жестикулируя. Дзяякун обернулась, и её взгляд упал на белокурую богиню. На её лице отразилось полное, искреннее недоумение. — А? А ты ещё кто..? — Да я же это, я! Сикоку! — попыталась объяснить Акари, тряся головой. — А ты чего такая... белая? Сикоку всегда в чёрном ходит, и смотрит, будто все ей должны, — Дзяякун склонила голову набок, словно разглядывая диковинную бабочку. — Не важно, Дзяякун! — рявкнула Дзёру, встряхиваясь и снова поднимаясь на ноги. — Сонцентрируйся и помоги остановить Юки, пока он не навредил себе! Казалось, чудовище лишь ждало этого момента. Его голова медленно повернулись к трём богиням. Из нескольких пастей одновременно вырвался скрипучий, наложенный друг на друга смех, в котором угадывались и голос Юки, и ледяной голос Сикоку. — Хи-хи-хи-ха! Поболтали? А теперь умрите, ибо я... Истинное дитя матери! Из его разверстых глоток, будто из катапульт, выплеснулись сгустки липкой, ядовито-чёрной энергии. Они неслись к богиням, оставляя за собой в воздухе едкий дым, а на полу — шипящие, разъедающие каменные плиты воронки. — Чёрт! — Дзёру парировала один сгусток кулаком, и тот, разбрызгавшись, оставил на коже дымящиеся пятна. — Сикоку, я узнаю твой почерк в этой гадости! Но... какая из вас тогда настоящая?! — её взгляд метнулся от чудовища к белоголовой девушке. — Я настоящая! — отчаянно выкрикнула Акари, уворачиваясь от чёрной слизи. — А та... это тень, порождение боли от разрыва связи в прошлом! Я... я создала Сикоку своей ненавистью и одиночеством! Объясню всё, когда он очнётся! Сейчас просто помогите мне его СПАСТИ! Бой вспыхнул с новой яростью. Дзёру, как ураган, атаковала в лоб, отвлекая множество рук. Дзяякун, двигаясь с грациозной, почти танцующей скоростью, кружила по периметру, её атаки были точечными и коварными — она целилась в суставы лап, в основания лишних конечностей, пытаясь ограничить подвижность исполина. Акари же, сердце которой разрывалось между ужасом и виной, искала не слабое место для атаки, а хоть какой-то проблеск — знакомый взгляд, признак Юки — в безумных глазах чудовища, что бесновалось в центре зала. И тут, когда казалось, что чудовище, осаждаемое с трёх сторон, вот-вот начнёт сдавать позиции, оно внезапно замерло. Тёмная аура вокруг него сгустилась, стала почти осязаемой, словно тяжёлый, зловонный туман. И затем... оно выпустило волну. Не атаку, а именно волну чистого, сокрушительного силового давления. Пол под ним вздыбился, как вода перед цунами. Дзёру, которая готовилась для нового рывка, эта невидимая стена ударила с такой силой, что её бросило назад. Она приземлилась на одно колено, и сквозь её стиснутые зубы вырвался хрип. На её доспехах и открытой коже дымились чёрные пятна от предыдущих попаданий, и каждое её движение отзывалось жгучей болью. Она попыталась подняться, опираясь на колено, но её рука дрожала от перенапряжения и яда, разъедающего силы. Дзяякун оказалась в немно лучшем положении. Её лёгкая, игривая одежда сменилась на броню, но даже теперь, она не атаковала, а лишь отчаянно парировала, отскакивала и уворачивалась. Каждый блок оглушал звоном, от которого немели руки. Она не била — она тянула время и оно истекало с каждой секундой. Акари же стояла, парализованная всепоглощающим чувством вины и ужаса. Она видела, как искажённое тело Юки корчилось в неистовой мощи Сикоку, как его глаза — нет, её глаза в его лике — сияли холодным торжеством. Она пыталась достучаться, кричала его имя, но её голос тонул в рёве твари. Её воля, её попытка оспорить контроль, разбилась о каменную, беспощадную стену чужой ненависти. И в этот миг полного отчаяния одна из длинных, костлявых рук чудовища, быстрая, словно выстрел, метнулась... Когтистые пальцы сомкнулись вокруг талии Акари и подняли её в воздух, словно трофей. Она вскрикнула, затрепыхалась, но хватка твари была железной. Другая пасть, самая большая, с рядами игловидных зубов, медленно раскрылась прямо перед ней. Её тут же окатило гнилостное, тёплое дыхание. — Нет... Юки, пожалуйста... — успела выдохнуть она, зажмуриваясь перед неизбежным. — Что здесь происходит? Голос прозвучал сверху, и он был подобен льду, внезапно сковавшему кипящий котел. Он не гремел и не кричал — он разрезал собой весь шум битвы, заставив на мгновение замолчать даже рев чудовища. С потолка священного зала, сквозь каменные своды, словно невесомые, обрушилась армада мечей. Сотни, тысячи сверкающих клинков, свалились прямо вниз. С оглушительным лязгом, похожим на сходящую с цепи лавину, они впились в тело змеевидного исполина, пригвоздив к полу основную массу его рук, лап и сегментов туловища. Чудовище взвыло от боли и ярости, будучи обездвижено этой стальной смирительной рубашкой. В центре этого падающего ада, леветировала она — Тайкёку. Она выглядела хрупкой, почти бесплотной в своём белом одеянии, но её присутствие давило сильнее всей тяжести горы. Спокойные, бездонные глаза холодным озером окинули разрушенный зал, искалеченных богинь и захваченную Акари. Воздух вокруг неё трепетал от мороза, которого не было минуту назад. Даже непобедимая Дзёру, увидев её, невольно опустила взгляд, почувствовав древний, инстинктивный трепет перед тем, что было старше и могущественнее самой войны. — Тайкёку... — только и смогла прошептать Акари. Величайшая из богинь, чей голос звучал как тишина в самом сердце бури, медленно перевела взгляд с обездвиженного монстра на белоголовую богиню в его хватке. — Как ужасно, — произнесла Тайкёку. — Столько проблем... От двойника. Наступила мертвая тишина, которую нарушил лишь скрежет металла о чешую. — А-а-а... Тайкёку... Ха-ха-ха! — из всех пастей чудовища одновременно вырвался искажённый, многослойный хохот, в котором ясно звучал ядовитый, знакомый тембр. — Наконец-то ты явилась! Мой шанс тебе отомстить, жалкая тварь! Сколько дней и вот! Это был голос Сикоку, чистый и незамутнённый, льющийся прямо из искажённого тела чудовища. Несмотря на десятки клинков, пронзающих его тело, монстр с оглушительным рёвом сорвался с места. Он пожертвовал пригвождёнными конечностями — они остались, истекая чёрной жижей, на полу, но основная масса туловища, словно разъярённый шторм из плоти и костей, ринулся вперёд, к парящей богине. Его оставшиеся пасти разверзлись, готовые поглотить её целиком. Тайкёку даже бровью не повела. Она лишь слегка, почти небрежно, повернула ладонь. И лезвия, пронзившие монстра, взорвались изнутри. Сотни ослепительных вспышек холодного света разорвали чудовище изнутри, не оставив ему и шанса на сопротивление. Темная материя, из которой оно состояло, рассыпалась, как пепел. — НЕТ, ЮКИ! — отчаянный крик Акари перекрыл последний хрипящий звук. И тогда, в центре этого распада, произошло чудо. Искажённое, змеиное тело сжалось, потемнело и... рассыпалось, словно глиняная оболочка. Из этого пепельного кокона на пол рухнуло привычное, человеческое тело Юки — бледное, хоть и без сознания, но целое. А из его груди, с последним судорожным выдохом, вырвалась и устремилась прочь сгущённая тень. Она метнулась к единственному доступному убежищу — к тени Акари, куда она и вселилась. Тень Акари тут же зашевелилась, заколебалась неровными, яростными всплесками, будто под ней кипела чёрная вода. Акари, не думая, бросилась вперёд, подхватив падающее тело Юки. Она прижала его к себе, чувствуя слабый, но ровный стук его сердца, пока слёзы облегчения наворачивались у неё на глазах. Тайкёку медленно опустилась на пол, подошла к богине, и её бездонный взгляд упал сначала на Акари, держащую Юки, а затем — на неспокойную, дергающуюся тень. — Вот как... — произнесла Тайкёку. — Значит, это ты, Сикоку. Тень, что осмелилась бросила мне вызов. — Да... — прошептала Акари, не поднимая головы. Её пальцы нервно перебирали ткань на плече Юки. — Мне... бесконечно жаль, что всё так вышло. Я не знаю, что на меня нашло... точнее, на неё... — Восстановить камни и стены — дело простое, — холодно произнесла Тайкёку, окидывая взглядом руины зала. — Но то, что произошло здесь сегодня, — недопустимо. Не кори себя, Акари. Я знала о твоём расколе. Знала о боли, что породила эту тень, и о твоих попытках убежать. Твою борьбу я понимаю. Она сделала паузу, и взгляд её стал подобен отточенному лезвию, направленному на тень у ног Акари. — Но её... — Тайкёку чуть указала подбородком вниз, и сама тень Акари замерла, будто прикованная, — Я простить не могу. Она нарушила правило — вмешалась в волю смертного, заключившего договор. Она захватила контроль над телом Юки, подвергнув смертельной опасности не только его, но и тех, кто запечатан в его душе. И она покусилась на жизни богинь в этом святилище. Это осознанное предательство. — Что... Со мной будет? — едва слышно спросила Акари, не в силах поднять глаза. — Пока ничего, — ответила Тайкёку, и её голос вновь обрёл отстранённую, почти обыденную ровность. Она смотрела не на Акари, а на её тень. — Ты вернешься в свою комнату. Твоей главной задачей теперь станет не укрываться от прошлого, а научиться контролировать то, что из него выросло. Да, Сикоку? Тень у ног Акари содрогнулась, сгустилась и на мгновение приподнялась, приняв угрожающие, рваные очертания. Из её глубины прорвался нечеловеческий, полный ненависти шепот. — Тва-а-арь! Тень метнулась вперёд, как кинжальная тень, стремясь коснуться подола кимоно Тайкёку. Но она не успела даже оторваться от пола. Один из бесчисленных мечей, всё ещё витавших в воздухе, с тихим звоном опустился, пригвоздив Сикоку на месте. Тень забилась, как пойманная на крючок рыба, но не могла сдвинуться ни на миллиметр. — В любом случае, Юки нужен покой и наблюдение, — продолжила Тайкёку, словно ничего не произошло. Она повернула голову. — Дзяякун. — Да-да, я здесь! — отозвалась богиня. — Позаботься о смертном. Отнеси его в свои покои. Завтра, как я помню, твоя очередь сопровождать его согласно договору. Заодно проверь, не пострадала ли его душа от... этого вмешательства. Исцели, если потребуется. — Поняла! — Дзяякун аккуратно приняла из рук Акари бесчувственное тело Юки. — Разберусь, выхаживать зверюшек — моя специальность. — Дзёру? — холодный взгляд Тайкёку скользнул по богине войны, всё ещё опиравшейся на колено. — Да... — ответила та, выпрямляясь во весь рост, скрывая гримасу боли. — Ты в порядке? — Да. Отделаюсь несколькими днями медитации, чтобы очистить остатки скверны из ран. Мне повезло, — Дзёру кивнула, хоть её голос и был хриплым, но он твёрд. — Что ж, отлично. Тогда все свободны, — объявила Тайкёку. — А я пока займусь обдумыванием подходящего наказания для... нашей тени. Она должна понять цену нарушенных законов. После этих слов, повесивших в воздухе ощущение не закрытого, а лишь отложенного разговора, собрание распалось. Дзяякун, бережно несущая Юки, первой растворилась в боковом проходе. Дзёру, бросив последний тяжёлый взгляд на Акари и её скованную тень, развернулась и ушла, хоть и прихрамывая, но с гордо поднятой головой. Акари медленно поднялась, чувствуя, как ледяная тяжесть давит на её плечи. Её собственная тень, всё ещё приколотая лезвием к полу, беззвучно шевелилась, словно в немой агонии...