Завоеватель

Питер вышел из зала суда и облегченно выдохнул. Это дело буквально высосало из него все соки. К тому же и прокурор в этот раз попался слишком пронырливый, чтобы Хейл мог расслабиться. Говорят, перевелся из какого-то крупного города, чтобы отдохнуть от суеты мегаполиса. Питер не верит, что найдется в мире хоть один альфа, согласный отказаться от богатства и славы. И это даже не ради семьи, потому что он, по словам тех же болтливых омег из приемной судьи, был безоговорочно холост. Странное дело, что такая успешная шишка и в Бейкон Хиллс. Питер убрал бумаги в портфель, подошел к зеркалу, чтобы поправить галстук и воротник рубашки и увидел в отражении, как тот самый альфа-прокурор машет ему рукой и улыбается. — Мистер Хейл, признаюсь честно, я все еще в ужасе от того, как вы разгромили меня в пух и прах. Да, думает омега, пришли к соглашению — это, называется разгромил. Этот альфа что-то хочет, тут даже в воду глядеть не надо. — Что вам нужно, мистер Хлодвуд? — Не стану ходить вокруг, да около, так что скажу прямо — я бы хотел поухаживать за вами в лучшем ресторане этого города. Ваша защита поразила меня в самое сердце. Питер вспоминает Стайлза и огорченно поджимает губы. Возможно, ему стоит оставить на себе запах чужого альфы, чтобы Стилински перестал тратить время попусту. Как бы Питеру не хотелось сказать ему «да», согласиться на метку, свадьбу и свидание в парке развлечений, но он не должен портить ему жизнь. Он осознает, что их разница в возрасте может сказаться на карьере Стайлза и его отношениях с людьми не самым лучшим образом. К тому же Хейл сам никогда не был душкой, и вряд ли сможет измениться, чтобы, как и Стайлз, проводить время в компании друзей и вереницы родственников. — Думаю, у меня нет причин отказываться, — отвечает Питер. В груди при этом у него все сдавливает. Лени Хлодвуд ведет его к припаркованной возле зала суда машине — что-то из совсем новых моделей с блестящими фарами, просторным салоном из бежевой алькантары и ценником, некомфортным даже для Хейла. Питер напрочь забывает о том, что его собственный автомобиль стоит где-то неподалеку. Странное чувство в груди вызывает изжогу и тошноту. — Почему у тебя все еще нет метки? — спрашивает Лени. Вопрос бестактный, неуместный. Мысль, что Стайлз не позволяет себе ставить омегу в невыгодное для него положение, тут же проносится в голове Питера, но он тут же прогоняет образ альфы. — Ты же такой шикарный омега. — Слишком высокие требования. Лени понимающе хмыкает и паркуется возле здания ресторана. К горлу подступает тошнота и пропадет аппетит, когда Питер выходит на улицу и смотрит на яркие огни входной группы. — Это лучший ресторан из всех, что я знаю, — подмечает Хлодвуд. — Здесь готовят чудесные медальоны из молодых телят. Питер пожимает плечами и делает первый шаг, но что-то заставляет его остановиться и посмотреть направо. Стайлз. Питер не может вымолвить и слова, потому что Стилински разъяренно следит за тем, как рука Лени ложится на его талию, оставляя на нем чужой запах. Хейл издалека чувствует, как внутри парня все рокочет от негодования. — Ха? — Хлодвуд не выглядит впечатленным, когда глаза Стайлза загораются ярким желтым светом. — Твой знакомый? Питер вздыхает. — Дай мне пять минут, — просит он, убирая руку альфы со своей талии. — Иди пока внутрь. Лени раздумывает какой-то время, но уверенный взгляд омеги заставляет его подчиниться и скрыться за стеклянными дверьми ресторана. — Я тебе говорил, что между нами ничего не может быть, — устало произносит Питер. — У тебя нет права злиться на меня. Стайлз не может справиться с бушующей внутри злостью. Его глаза все еще горят. Так ярко. Так яростно, что у Питера внутри все переворачивается. — Ты уверен, что он тот, кто тебе нужен? — Да, — врет омега, хотя очень хочется закричать, что это все неправда. Что альфа просто коллега, и он согласился из вежливости и по глупости, а не потому что этот лощеный пижон ему понравился. — Иди, — голос Стайлза ломается, становится грубым, рычащим, когда он это говорит. — Если ты этого действительно хочешь. Питер неуверенно разворачивается и уходит, проникая в теплое помещение, пахнущее дорогим парфюмом и едой. Он оглядывается назад, чтобы сквозь стекло рассмотреть Стайлза, но Стилински там уже нет. Только вечерний сумрак и крохотные, падающие с неба влажные снежинки. Лени ждет его за дальним столиком. Перед ним уже стоят два бокала вина и закуски. — Не знал, что ты будешь, поэтому не стал пока ничего заказывать, — говорит он. — Все хорошо? — Да, все нормально. Лени недоверчиво хмыкает. — А мне так не кажется. Твой бывший? — Лени, — Питер наклоняется вперед и недовольно кривится, — ты собрался трахнуть меня или задавать глупые вопросы? Хлодвуд усмехается и качает головой. — В планах, конечно, был первый вариант. Но теперь мне стало интересно, почему вместо того чтобы быть с альфой, которого ты любишь, ты сидишь тут и собираешься заняться со мной сексом? — Он еще слишком молод, — Питер недовольно цокает и отпивает вино — дорогущая кислятина. — Я старше его на 8 лет, ты представляешь, что это такое? Он еще совсем ребенок. Лени длительное время молчит. Задумчиво ковыряется в тарелке с какой-то вычурной пастой, перекладывая креветки с места на место, пока насмешка не появляется на его лице. — Знаешь, а ведь он не был похож на ребенка. Питер об этом знает. — Сколько он уже бегает за тобой? — Чуть больше трех месяцев. Ровно 100 дней, хочет сказать омега, но вовремя сдерживается. Он, черт, возьми, считал каждый гребаный день. — А ты, Питер Хейл, чертов сукин сын, — Лени взмахом руки подзывает официанта и просит принести счет, хотя изначально они планировали остаться на десерт. — Мальчишка души в тебе не чает. И как бы ты сейчас не отнекивался, но у меня нюх еще не отбило. Ты любишь его. Так что, вместо того, чтобы придумывать отговорки и искать партнеров на стороне, подними свою высокомерную задницу и иди к своему альфе. Потому что у меня, кажется, появилась компания на этот вечер, — он подмигивает кому-то в другом конце зала и машет рукой. Черт. Как же он прав. Питер уходит, даже не попрощавшись. Но в спину ему летит насмешливое «не за что», а потом омега выбегает в фойе и дрожащими руками забирает из гардероба пальто. Он выбегает на улицу, забыв застегнуться и завязать шарф. Холодный ноябрьский мороз тут же проникает под кофту, заставляя дрожать. Питер оглядывается по сторонам в поисках машины и натыкается взглядом на Стайлза. Тот стоит, поджав губы и глядя из-под бровей недовольно, с обидой. — На тебе остался его запах, — говорит альфа, подходя ближе и наклоняясь, чтобы сделать глубокий вдох. — Наверное потому что я был на свидании с другим альфой? — язвит Питер, сам не зная, зачем это делает. Легкая нервозность пробегает мурашками по всему телу вместе с опоясывающим холодом, когда Стайлз с низким грудным рокотом притягивает его к себе. — Ты дразнишь меня, — ласково усмехается Стайлз. Его рука ложиться на затылок омеги, и Питер чувствует, как Стилински держит его, не позволяя отстраниться, заставляя откинуть голову назад и оголить шею. Он проводит носом по холодной коже, обжигая горячим дыханием, заставляя все тело омеги задрожать в его объятиях. — Как же сладко ты пахнешь. Питер дергается и пытается освободиться, когда чувствует, как рука Стайлза пробирается под его пальто и идет дальше по бедру к краю брюк. — Щенок, что ты… — Тшшш, — губы альфы прижимаются к его виску, пока теплая рука парня пролезает сзади под нижнее белье и нащупывают влажный вход. — Ты течешь для меня, Питер. Чувствуешь, какой ты здесь влажный? — Отпусти, — сквозь зубы шипит омега, когда первый палец пролезает внутрь на целую фалангу. В паху все скручивает от возбуждения. — Зачем? На улице почти никого нет, — второй палец пролезает практически следом за первым, не позволяя Хейлу взять себя в руки. Перед глазами все плывет, а запах альфы дурманить посильнее любого наркотика. — Запомни, — рычит Стайлз, надавливая на простату, — Ты. Мой. Омега. — Черт, глубже, — просит Питер. Он пытается двигать бедрами навстречу пальцам, но Стайлз не позволяет ему, держит крепко, уверенно, как оголодавший волк, защищающий кусок мяса. — Да ты издеваешься надо мной! Дай мне кончить. — Повтори, что я сказал тебе. Питер скалится в ответ, обнажая короткие белые клыки, когда альфа насильно поворачивает его голову, заставляя встретиться взглядами. — Повтори. — Я твой омега, — сквозь зубы произносит Хейл. Он никогда не признается, но такой властный и слегка грубый Стайлз делает его чертовски мокрым, — доволен? Буквально на мгновение, но Питер теряет ориентацию, когда Стайлз его отпускает, убирает руки и отходит в сторону, оставляя его стоять посреди улицы, возбужденного и растерянного. — Ты очень красивый, — шепчет парень, восторженно втягивая аромат возбужденного омеги. — Ты сейчас шутишь? Я похож сейчас на распутную девку, которой обломали оргазм. Стайлз мягко берет Питера за руку и тянет за собой. — Ты похож на омегу, который принадлежит мне, — он произносит это с таким трепетом, что Хейл, который собирался высказать щенку все, что он думает о таких рискованных выходках, моментально затыкается. — Ты мой омега, Питер. Питер находится где-то не здесь, когда Стилински приводит его к своему старому синему джипу и заталкивает на задние сидения. Ловкие пальцы хватаются за ремень его брюк, расстегивают пряжку, а потом и вовсе стягивают штаны, откидывая их в сторону и обнажая крепко стоящий не по-омежьи крупный член с розовой блестящей головкой. Стайлз кладет руки на колени Хейла и мягко раздвигает их. — Правильно, вот так ты и должен реагировать на меня. Такой мокрый. Питер хочет сомкнуть ноги, но альфа держит крепко и смотрит в упор, когда омега сталкивается с ним взглядами. — Не слишком ли ты быстрый? — спрашивает он, но Стилински на это лишь качает головой и наклоняется, чтобы прикоснуться губами к внутренней стороне бедра. — Вот черт. Каждое касание губ обжигает, будто раскаленное. Из груди рвется какой-то жалкий скулеж, когда Питер вдруг понимает, что именно собирается делать Стайлз. Господи. Альфы ничем таким не должны заниматься. Он сотни раз слышал разговоры коллег, что они не берут члены в рот, не делают минеты и не урчат от удовольствия, пока омежка засаживает им до самого основания. Когда Стайлз касается влажного входа пальцами, Питера подбрасывает на месте. Он смотрит в потолок, широко раскрыв глаза, не уверенный, что понимает, что именно с ним сейчас происходит. — Черт, разве держать член во рту это не омежья прерогатива? С каких пор альфы делают минет? Стайлз поднимает голову и долго и пристально смотрит на Хейла. — Тебе приятно? Питер закатывает глаза, потому что очевидно, что он в восторге. — Отвечай. — А ты не видишь, что у меня все еще стоит? Дашь мне уже кончить или так и будешь глупые вопросы задавать? — Тогда остальное и не важно. Ты так не считаешь? Так удивительно видеть перед собой мужчину, которого еще пару дней назад считал несмышленым щенком. Сильный. Опасный. Хищный. Совсем не похожий на того мальчишку, который таскал Питеру по утрам дерьмовый кофе, который угнал его машину, чтобы съездить на мойку и караулил на парковке, спрятавшись за чей-то автомобиль. Но Стайлз — взрослый мужчина. А Питер думал, что влюбился в мальчишку и совсем забыл, что альфа в любом возрасте остается альфой. А Стайлз… он так чертовски не похож ни на одного из тех, с кем Питер когда-либо встречался. — Ста-а-айлз, — стонет Хейл, чувствуя как Стилински раздвигает внутри него пальцы. Все вдруг с силой выкручивает от невероятного наслаждения. Яйца сводит от напряжения. — Я скоро. Стайлз мычит что-то невразумительное и даже не думает отстраниться. Питеру даже кажется, что он только сильнее цепляется свободной рукой за его бедро, заглатывает его изнывающий член едва ли не вместе с мошонкой. — Стайлз, я сейчас! Стайлз!!! — Питер пытается отстранить его, но едва ли хоть у кого-то получится оторвать дорвавшегося до банки с медом медведя. Мысль, что он вот-вот кончит в рот альфе, становится последней связной в его голове. А потом взрыв и пустой белый шум, и голос Стайлза, прорывающийся сквозь оглушительный оргазм: — Господи, ты так сжимаешься. Питер чувствует, как дрожит он внизу, насаженная на пальцы, пока Стайлз выцеловывает на внутренней стороне его бедра какие-то символы и шепчет что-то безмерно ласковое. — Я пропал сразу же, как только увидел тебя, — шепчет альфа. — Такой сильный, властный. Я сразу знал, что ты будешь моим, даже если на тот момент ты сам думал иначе. Питер расслабленно прикрывает глаза и не может сдержать глупую улыбку. — Ты слишком самоуверен. Я еще ни на что не согласился. — Согласишься, — Стайлз наклоняется вперед и звонко чмокает Питера в губы. На его лице мягкая расслабленная улыбка, излучины мелких морщинок в уголках глаз и абсолютное, безграничное счастье. — Я отвезу тебя домой, тебе надо отдохнуть.